Визирует ли Бог дела дьявола?

Гололоб Г.А.

Нам хорошо известно, что Бог по определению Его моральной и святой природы не только не может совершать зла Сам, но и берет на Себя ответственность в вопросе активного противостояния ему. Некоторые критики Библии (и не только) приписывают Богу происхождение некоторого зла, тем самым превращая Его в Источник и добра, и зла одновременно. Мы здесь не имеем намерения доказывать ошибочность этого представления о Боге, а зададимся другим вопросом. В христианской среде распространено мнение о том, что дьявол не может ничего практически сделать без Божьего позволения, или допущения. Если не использовать здесь никаких оговорок, то из данного утверждения следует неизбежный вывод о том, что совершение этого зла должно быть приписано не только причинению дьявола, но и допущению Бога. Значит ли это, что Божье допущение следует признать некоторой разновидностью содействия осуществлению планов сатаны?

Иначе говоря, если обычно отказ противодействовать злу расценивается как косвенное содействие ему, тогда как понимать Святость Божью, которая не может быть запятнана никаким грехом или злом, включая и грех бездействия? Действительно, если мы осуждаем прошедшего мимо человеческой нужды священника или левита (Лк. 10:31-32) за бездействие, то такое же обвинение можно предъявить Богу, когда Он проходит на этот раз уже мимо сатаны, не пресекая его злодеяний. Да, Сам Бог не делал этого зла, но почему Он, обычно помогая жертвам сатаны, ничего не предпринимает для того, чтобы защитить их от его посягательств? Можно сформулировать наш вопрос и следующим образом: «Имеется ли у Бога какая-то тайная заинтересованность в совершении зла дьяволом, поскольку очевидно, что Его полное бездействие на самом деле означает пассивное содействие осуществлению злых намерений последнего?»

Проще говоря, нам необходимо выяснить, с какой целью Бог допускает некоторое зло: оно не так опасно, как недопущенное зло, так что Ему не обязательно с ним бороться, или же имеются другие причины, способные объяснить нам необходимость существования Божьего допущения? Этот вопрос имеет и свою обратную сторону: «Делает ли дьявол лишь с позволения Бога также и добро?» Разумеется, его можно адресовать и верующим людям: «Для совершения добра они нуждаются в Божьем позволении, или же прямо в Его принуждении?» С ним тесно связан и еще один вопрос: «Может ли дьявол нарушить на этот раз уже допускающую волю Бога?» Например, Бог позволил ему наказать Свой народ, а дьявол подумал и решил на зло Богу отказаться это сделать, ведь позволение не является принуждением. Разумеется, все эти вопросы не столь забавны, чтобы служить лишь простому удовлетворению людской любознательности, но очень важны для правильного понимания моральной природы Бога и Его отношения к Своему творению. Об этом и пойдет речь в нашей статье.

Какую цель преследует допущение Богом зла?

Кальвинистское представление о допущении Богом зла отличается от арминианского тем, что Бог допускает возникнуть злу, чтобы затем его можно было Ему исправить. Но таким способом можно понять лишь часть Божьего допущения, когда действительно зло, в конце концов, превозмогается Богом, например, как в случае с Иовом. Но оно не подходит к объяснению того случая, когда этого преодоления зла не происходит, например, в случае с Лазарем из известной Притчи Иисуса Христа о богаче и Лазаре (Лк. 16:20-31). Тогда нам говорят о том, что Бог воздаст праведным и злым за гробом. Но наш вопрос касается земных дел: «Почему Бог позволяет злу торжествовать на Земле?»

У арминиан ответ на этот вопрос состоит в том, что допущение Богом зла, даже без последующего и фактического преодоления его на Земле, все равно преследует цель саморазоблачения этого зла. Ведь о том, что оно обязательно закончится плачевно можно узнать только в самом конце нашей жизни. Иными словами, Бог допускает злу случиться в нашей жизни, чтобы убедить нас в его пагубности, а значит вызвать в нашей душе отвращение к нему. Действительно, когда мы знаем, к каким отрицательным последствиям может привести зло, даже если вначале оно нам кажется хорошим, мы лучше начинаем доверять Божьей оценке этого зла. Получается, что зло нужно не Богу, а нам, чтобы научиться его избегать.

Но какая Богу польза от того, что мы научимся избегать зла лишь путем испытания на себе всех его негативных последствий? Конечно, это не полный ответ на вопрос о причинах допущения Богом зла. Полный состоит в том, что Бог все же борется со злом, но осуществляет эту борьбу непринудительными средствами. И наличие в нашем мире зла доказывает этот факт самым красноречивым образом. Борись Бог со злом лишь при помощи принуждения, мир уже давно бы уверовал, если желание Бога действительно следует расценивать как полностью доброе по отношению ко всем без исключения людям на Земле. Поэтому зло существует не для того, чтобы показать людям, насколько непостоянной или непонятной для них является воля Всевышнего Бога, а для того, чтобы открыть им моральный характер Его борьбы с ним.

Возьмем в качестве примера Израиль. Если бы Божья благодать действовала в истории этого народа непреодолимо, тогда он был бы верен Богу с самого начала своего существования и до конца. Нам говорят, что Бог допускал его падения, чтобы научить его лучше держаться Своих путей, но данное объяснение вообще-то принадлежит арминианам, а не кальвинистам, согласно убеждениям которых, Богу вовсе не нужно допускать зло, чтобы научить Своих людей добру, ведь, по большому счету, Ему нет никакой нужды переубеждать свободное существо, а только лишь причинять послушание несвободному.

Если бы были правы кальвинисты, тогда Божья непреодолимая благодать действовала в этом мире действительно непреодолимо даже в жизни самих избранных. Но в реальности даже у самих избранных людей не все выглядит благополучно в этом отношении: даже апостол Павел до своего уверования делал много зла, а после допускал различные согрешения, что тогда говорить об остальных? Если бы благодать была действительно непреодолимой, все в жизни избранных было бы гладко, если не считать, как это делают некоторые кальвинисты, что Богу зло действительно необходимо.

Как же в таком случае кто-либо из людей может быть уверен в том, что в каждом конкретном случае его жизни воля Божья преследует добрые цели, а не допускающие зло? Почему апостолы могли взывать к случайным людям со словами: «Мужи! что вы это делаете? И мы — подобные вам человеки, и благовествуем вам, чтобы вы обратились от сих ложных к Богу Живому, Который сотворил небо и землю, и море, и все, что в них» (Деян. 14:15). Могли ли они так просто обратить спасительный призыв Бога к каждому встречному человеку? Могли ли они называть себя «подобными им людьми», если Сам Бог разделил людей на угодных и неугодных Себе?

Подобным же образом, можно сказать обратное: если бы благодать Бога была непреодолимой, то в жизни обреченных на погибель людей все было гладко в отношении зла, если не считать, как делают некоторые кальвинисты, что Богу не обязательно делать только добро. В таком случае, например, грехи ниневитян были бы таковы, что они никогда не могли бы покаяться в них. Тогда спутники пророка Ионы не пожалели бы его,  бросая в воду. Тогда царь Дарий даже не переживал бы за судьбу Даниила, брошенного им против его воли в львиный ров. Этих примеров слишком много как в Библии, так и еще больше в современной жизни, но кальвинисты остаются глухими для них, поскольку якобы имеют весомые оправдания.

Мы же приходим к очевидному для всякого здравомыслящего человека выводу, состоящему в том, что кальвинистское понимание допущения Богом зла противоречит их представлению о безусловном характере Божьего предопределения и основанному на нем их представлению о непреодолимой природе Его благодати. Если последние существуют в реальности, а не только в головах кальвинистов, тогда какое-либо допущение Богом зла по самому своему определению невозможно. В этом смысле нам понятно отрицание Кальвином не только допущения Богом зла, но и Его предузнания этого зла. Действительно, какой смысл предузнавать предопределенное? Это все становится совершенно излишним и даже вредным для доктрины абсолютного предопределения.

Но нет ли проблем в самом арминианском понимании этого вопроса? Например, что включается в понятие «непринудительные средства»? Это только убеждение, или же какая-то разновидность подталкивания своего оппонента к правильному поведению, выводу или решению? Конечно, некоторая степень силового воздействия присутствует даже в деле обращения человека. Никто из нас, уже уверовавших в Бога людей, не скажет, что его уверование было делом лишь его переубеждения. Всякий раз, когда я слышал спасительный призыв, мое сердце хотело выпрыгнуть из моей груди, но только на один из них я ответил своим доверием.

Да, Бог побуждает людей к спасению не только при помощи рациональных или эмоциональных факторов, влияющих на принятие нами решения довериться водительству Божьему, однако нам не приходится сомневаться в непринудительном характере Божьего призыва к спасению. Любое внешнее привлечение, подталкивание или побуждение во всем походит на внутреннее убеждение, которое, разумеется, следует отличать от гипнотического внушения. Мы хорошо понимаем, что Божья благодать может оказаться либо отвергнутой людьми, либо принятой тщетно, т.е. ненадолго. Поскольку же Бог не может вести Себя так, чтобы Его желание спасти кого-либо было либо непоследовательным, либо преступным, либо неискренним, мы не можем признать Его желание спасти кого-либо принудительным или избирательным по своему характеру.

Если Бог борется со злом при помощи непринудительных средств Своего воздействия, тогда неизбежна постановка еще одного вопроса: «Собирается ли при этом Бог переубедить ненасильственным средствами также и самого сатану?» Читатель может услышать самые различные ответы на этот вопрос, но лично мое мнение таково: «Так именно оно и есть». Божья цель в допущении зла имеет определенное отношение не только к тем, кто сразу понял всю пагубность зла и его разрушительный характер, но и к тем, кто это поймет значительно позже первых. И последним лицом, которого должна коснуться эта цель Бога, является сам дьявол, обычно воспринимаемый людьми в качестве чуть ли не абсолютного антипода Бога. При этом многие христиане отвергают представление о дуалистически равном характере возможностей и образа поведения этих духовных оппонентов.

Многие христиане задаются вопросом: «Может ли сатана повредить разум человека, если Бог позволит этому случиться?» Очевидно, что Бог ограничивает власть сатаны, сила которого, конечно же, превышает человеческую, чтобы человек был способен сделать правильный выбор, оставаясь доступным для возможности спасения.  Однако, для арминиан данный вопрос стоять таким именно образом не может, поскольку они не признают возможным, чтобы Бог мог допустить сатане просто взять и погубить какую-либо душу, например, путем прямого оккультного порабощения или того, что мы называем «сведением с ума».

Для кальвинистов же такое положение вещей не только вполне возможно, но и обязательно, ведь оставленный Богом человек сразу же оказывается в положении не просто порабощенного человека, но и погубленного сатаной в указанном смысле. Итак, у кальвинистов имеется серьезная проблема и в этом случае. Если арминиане видят в каждом неверующем человеке потенциально спасенного, кальвинисты в подавляющем большинстве таких людей усматривают ничто иное, как «само исчадие ада». А не дай Бог такой человек на миг засомневается в истинности кальвинистской доктрины – и они будут рады его проклясть на веки вечные.

Если борьба со злом есть, прежде всего, дело переубеждения людей и других Божьих существ (павших ангелов), тогда нам становится понятен неэффективный характер Божьего отношения к злу. Бог не столько не может победить зло, сколько заинтересован в исцелении его носителей. Поскольку же зло невозможно отделить, по крайней мере, от намерений носителей этого зла, побороть его невозможно без изменения образа мысли самого злого человека. Стало быть, причину зла следует искать не в плотских способностях людей или падших ангелов противостоять Богу грубой силой, а в их неправильных убеждениях, противостоящих Божьей правоте.

Итак, допустимое или терпимое отношение Бога ко всем без различия грешным людям становится понятным только в том случае, если признать, что в реальности Бог борется не столько с плотским носителем зла, сколько с идейной ложью, под влиянием которого это зло совершается. Теперь нам становится понятно, почему Бог принял решение бороться со злом не насильственными средствами, а путем убеждения его носителей в собственной неправоте. При этом важно отметить, что непринудительное влияние или воздействие на Его оппонента здесь не играет какой-либо роли, отличной от роли убеждения.

Стало быть, Бог допускает существование зла вовсе не по той причине, что оно Ему безразлично, или что сатана не может нарушить волю Божью без Его  позволения. Если бы Бог не держал сатану в абсолютной узде, тогда Ему Cамому бы пришлось делать его грязную работу, ведь сатана отказался бы повиноваться Божьему допущению. А это есть ничто иное, как превращение библейского Бога в библейского дьявола. Кроме того, это означало бы так же, что любое добро люди или ангелы могли бы осуществлять только принудительным образом.

Все это показывает «умеренным» кальвинистам всю проблематичность их моральной апологетики. По большому счету, Божье допущение или попущение означает увеличение свободы для осуществления деятельности людей, или ангелов. Но может ли грешник не воспользоваться Божьим попущением, т.е. предоставленной ему Богом возможностью действовать злым образом? Если может, тогда у него есть свобода выбора. А если нет, тогда Богу Самому придется его заставлять грешить. В этом месте исчезает какое-либо различие между «строгим» и «умеренным» разновидностями кальвинизма.

Как происходит возрождение и отпадение от него?

Конечным вопросом, относящимся к теме понимания моральной природы Божьей Личности, является вопрос спасения. Каким характером обладают Богочеловеческие отношения в вопросе спасения? Первое, что здесь мы должны отметить, — это то, что без Божьей помощи человек действительно не может уверовать самостоятельно (см. Ин. 6:44), о чем свидетельствует нам третий пункт Ремонстрации. Точно так считал и сам Арминий, только он не различал просвещающее действие Духа Святого, предшествующее уверованию человека, от возрождающего, которое следует после него. Отсюда и вся путаница в понятиях, что чему предшествует. То, что он хотел здесь сказать, что без помощи Духа Святого человек не уверует, но не то, что эта помощь от кого-либо из людей сокрыта. Она универсальна, поэтому частично нейтрализует действие «первородного» греха. Но об этом кальвинисты предпочитают молчать.

Отпадение от спасения нельзя признать столь же простым явлением, как и возрождение, поскольку как одному, так и другому предшествует определенная подготовка. Вопрос возникает не с самой возможностью отпадения, которая может иметь лишь одноразовый характер, а с феноменом его повторения, по крайней мере, исповедуемым некоторыми арминианами. Некоторым людям кажется странным, что Бог готов прощать только грешников, но не отступников, или, по крайней мере, если отступников, то далеко не всех, т.е. лишь отступивших один раз. Думать так им не позволяет естественный вывод из этого мнения, состоящий в том, что таким путем человек может получить не одно, а несколько возрождений.

Относительно возможности повторных возрождений, мы не должны сомневаться в том, что Бог готов прощать и возрождать человека многократно, поскольку такова сущность Его любви. Иное дело сможет ли сам человек столько раз каяться, поскольку обычно он укореняется либо в добре, либо во зле. Поэтому для того, чтобы  можно было отпасть возрожденному человеку, ему нужно время, пока он не свыкнется к злу снова. Одним словом, как не сразу происходит возрождение грешника, которому предшествует длительная подготовка человеческого сознания, так и не сразу происходит отпадение христианина, которому предшествует определенный период постепенного и невидимого внешнему наблюдателю внутреннего отпадения.

В любом случае, невозможно возродить или погубить какое-либо существо, обладающее свободной волей, просто одним чудодейственным мановением руки Бога, поскольку верность и неверность человека не являются вопросом лишь предоставления ему или удержания от него элементарной помощи Бога (или «благости, ведущей тебя к покаянию», согласно тексту Рим. 2:4). И только у кальвинистов — это не помощь Бога, а принуждение. Если принять эту посылку, тогда весь мир с его злом и добром становится просто кукольным театром, не имеющим никакого смысла. Но больше всего страдает от этого учения природа Бога, лишившаяся твердых моральных принципов. Отсюда и вся неопределенность морального поведения спасительной воли кальвинистского Бога. То она желает спасения всем, то лишь некоторым. То она делает активным образом только добро, то не исключает и возможности пассивного причинения некоторого зла. То она принуждает только к добру, но не принуждает к злу. То она спасает, то лишает спасения путем отказа в даре устояния. И таких несуразностей в кальвинизме большое число.

Насколько Бог долготерпелив к злым людям?

Совсем недавно автор этих строк утверждал, что Божьему долготерпению имеется предел (см. «мера» грехов или беззаконий в текстах Быт. 15:16; Иер. 5:28; Дан. 8:23; Мф. 23:32; 1 Фес. 2:16). На этом утверждении я основывал свое представление о возможности отпадения от спасения. Действительно, если человек преступал Богом отмеченную черту, он испытывал от Него уже совсем другое отношение к себе. Иными словами, условность спасения позволяла мне понять и объяснить возможность превращения Божьей любви в Божий гнев. И этой же модели соответствовало мое представление об условном характере спасения: спасался только тот, кто переходил от состояния неверия к состоянию веры, а значит «изменял» к себе Божье отношение от «враждебного» (но может ли Бог враждовать?) к любовному.

Все это меня долгое время устраивало, но в последние годы я изменил свое понимание причин и характера Божьего наказания, которое представлено в Слове Божьем под именем «гнев Божий». Однако мало кто из нас задумывался над тем, что сами евреи никогда не вкладывали в это слово сугубо человеческий смысл – чувство крайнего отвращения и безоговорочной ненависти. Ни один еврей никогда не воспринимал гнев Бога как размахивание руками с пеной у рта, возведенное в ранг абсолютного. В реальности выражение «Божий гнев» описывало Божье неудовлетворение или даже Его сожаление по поводу судьбы тех людей, по отношению к которым Он был вынужден применить дисциплинирование вместо помилования.

Например, где мы видим гнев Божий в следующем обличении грехов Израиля: «Во что вас бить еще, продолжающие свое упорство? Вся голова в язвах, и все сердце исчахло. От подошвы ноги до темени головы нет у него здорового места: язвы, пятна, гноящиеся раны, неочищенные и необвязанные и не смягченные елеем. Земля ваша опустошена; города ваши сожжены огнем; поля ваши в ваших глазах съедают чужие; все опустело, как после разорения чужими. И осталась дщерь Сиона, как шатер в винограднике, как шалаш в огороде, как осажденный город. Если бы Господь Саваоф не оставил нам небольшого остатка, то мы были бы то же, что Содом, уподобились бы Гоморре» (Ис. 1:5-9). Здесь видно сожаление вместо ненависти, что многое говорит о подлинных чувствах Бога.

Все это, конечно же, всем верующим было хорошо известно, включая и то, что это дисциплинирование преследовало ту же цель, что и милость Бога, а именно исправление виновного, а не осуждение его на погибель. Некоторые из нас даже утверждали, что спасение обретается двумя путями: 1) путем послушания и значит милости и 2) путем непослушания и значит скорби. Последнему мы даже приписывали спасительное значение, ведь зачастую это наказание или его угроза приводило многих людей к покаянию. Но говоря это, мы всегда делали оговорку, что сказанное имеет отношение лишь к согрешающим христианам, как будто Бог различает грехи христиан от грехов всех остальных людей. Иными словами, эту наказывающую Божью милость мы относили лишь к «себе родимым», но…

Разве есть на Земле хоть один человек, которого Бог не хотел бы спасти? А если это так, тогда почему эту возможность спасения через перенесение наказания и, разумеется, следующего за ним покаяния, представляющего собой, по крайней мере, факт внутреннего исправления (см. Евр. 12:4-14), мы не можем распространить также и на неверующих людей? Они разве не являются созданиями Бога? Или их Бог любит меньше, чем нас? Или человеческое упрямство способно остановить Бога в деле осуществления Его желания спасти всех людей? Когда наш ребенок сбивается с истинного пути, отказывается верить и каяться, означает ли это то, что мы должны порвать с ним все личные отношения? Но если мы продолжаем бороться за него, то разве не таким же образом ведет Себя Бог, когда сталкивается с сильным сопротивлением человеческой воли?

Стало быть, в реальности по отношению к злым людям Бог изменяет не Свое отношение, а лишь методы работы. Сказанное имеет прямое отношение к пониманию того, что мы называем «судом Божьим». Божий суд отличается от человеческого, прежде всего, тем, что после приведения доказательств вины человека предоставляет последнему возможность выразить свое личное отношение к этим фактам. Конечный приговор будет зависеть от того, признает ли человек свою вину и пожелает ли воспользоваться милостью прощения этой вины.

Важно отметить, что дело обличения человеческих грехов Бог производит еще во время нашей земной жизни (см. Ин. 3:19-21). В земных условиях сделать это помогает Ему совесть человека, вся «доброта» которой состоит в искреннем признании этим человеком его безысходного состояния (не просто конкретных грехов). Этот Божий «рожон» совместно со свидетельством Общего Откровения и действием т.н. «предварительной» благодати судит и убеждает человека воспользоваться милостью и прощением Бога. С момента его уверования и покаяния грешник становится спасенным человеком, несмотря на то, что может совершать в своей жизни множество ошибок.

А что же будет представлять собой Последний суд у Белого Престола? Обычно считается, что Божье долготерпение здесь и заканчивается (см. напр. Мф. 7:19; 13:15; 15:13; 1 Пет. 2:8; Евр. 6:8). Однако в реальности здесь только начинается окончательный Божий (а точнее Христов) суд (Евр. 4:13; 9:27), который только нужно правильно воспринять. И здесь важно вспомнить, Кто именно будет судить людей в тот день. Да, Иисус Христос, как написано: «И дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий» (Ин. 5:27). Здесь приведена весьма важная оговорка: Он будет судить людей не в качестве Сына Божьего, а в качестве Сына Человеческого (см. Евр. 2:18).

Некоторые богословы забывают о том, что суд Божий и судилище Христово – это одно и то же событие  будущего времени: «Ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое» (2 Кор. 5:10; см. также Рим. 14:10-12). Поскольку здесь упоминаются дела, речь идет обо всех без исключения людях. Мы все будем там, только не все в качестве ответчиков.

Это значит, что возможности обретения спасения по благодати на этом суде уже не будет (Ин. 5:24), как написано: «И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими. Тогда отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим. И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая. И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное» (Откр. 20:12-15).

Но что собой будет представлять Божий приговор, описанный в книге Откровение под образами «озера огненного» и «смерти второй»? Конечно, Божье наказание. Да, но какое: осуждающее на погибель или исправительное? Мы обычно слышим ответ: «Первое», но почему? Если существует возможность исправления через наказание, тогда почему она существует только для уже спасенных, фактически не нуждающихся в ней?

Следовательно, ничто не препятствует нам предположить, что на Последнем суде у Белого Престола Иисус Христос выступит с последним предложением не спасительной милости, а спасительного наказания. Ведь кто из нас не знает таких слов: «Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны. Притом, [если] мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить? Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей — для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его. Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности. Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими, дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось» (Евр. 12:7-13)? Если же Божье наказание способно привести к праведности, каким же осуждающим на погибель оно может быть?

Вполне вероятно, что на Последнем суде, как и в нашей земной жизни, грешнику будут приведены доказательства его греховности, а значит и неправоты его мышления. Как и в земных условиях, его снова поставят перед фактами с тем, чтобы он выразил свое к ним отношение. Но поскольку при своей жизни он не воспользовался благодатью, теперь его спасение будет зависеть только от исправительного Божьего наказания. Поэтому еще одной особенностью Последнего суда будет предоставление Богу возможности ответить на все вопросы людей, в своей земной жизни имевших какие-то жалобы на Него. Признав не только свою вину, но и правоту Бога, все люди с готовностью пойдут на «огненные» (см. Лк. 16:23-24) муки совести, чтобы понести заслуженное наказание. Перенесение этих мук  и называется в Священном Писании «погибелью», которая должна продолжиться некоторое («вечное», т.е. «относящееся к этому веку») время.

Заключение

Выше мы попытались дать ответ на вопрос об отношении Библейского Бога к злу, обозначенному в Библии как допущение, позволение или долготерпение. Означает ли оно визирование или подтверждение действий дьявола? Наш отрицательный ответ на этот вопрос ставит кальвинистскую доктрину об абсолютном предопределении в неловкое положение. Допущение Богом зла не означает того, что против некоторых проявлений этого зла Ему не обязательно бороться. Бог борется со всем злом, а то, существование которого Он допускает, имеет место лишь по той причине, что оно содержит в самом себе доказательства своей духовной несостоятельности или вреда.

Таким образом Божье допущение зла преследует цель отвратить от него человеческое сознание. Поскольку же при этом Бог имеет дело со свободными существами, убедить которых невозможно при помощи простой демонстрации Его силы, Он предпочитает бороться со злом лишь путем использования косвенного влияния или убеждения. Таким образом, основной целью Божьего допущения некоторого зла является попытка исправления убеждений всех его носителей, которая, в конечном счете, должна увенчаться успехом на Последнем суде у Белого Престола.