Библия в свете данных археологии

Гололоб Г.А.

«Побеседуй с землею, и наставит тебя…» (Иов. 12:8).

На русском языке все больше и больше появляется переводных работ по специальным околобиблейским дисциплинам. На одну из них мне хотелось обратить внимание читателей. Это – книга двух израильских ученых «Раскопанная Библия. Археологическое новое видение древнего Израиля и происхождения его священных текстов». Она была опубликована на английском языке в 2001 году, но ее перевод на русский язык уже долгое время бороздит просторами интернета (см. напр. https://www.litmir.me/br/?b=157988&p=1). Декан факультета археологии при столичном Тель-Авивском университете — Израэль Финкельштейн и его коллега Нил-Ашер Зильберман приводят в своей книге результаты семидесятилетних раскопок, претендующие на пересмотр существующих теорий происхождения Библии.

Указанные авторы решили подвергнуть критике традиционный подход к истории Израиля и к появлению его Священного Писания. Американский учёный Уильям Фоксуэлл Олбрайт (1891-1971) придерживался мнения о том, что уникальные детали в рассказе книги Бытие имеют ключевое значение для проверки их исторической основы. Такие элементы, как личные имена, традиции вступления в брак и контракты по продаже земель, имеют явные параллели с месопотамскими записями второго тысячелетия до н.э., откуда согласно библейскому сообщению пришёл Авраам. Не менее важно то, что патриархи описаны в Библии как кочевники, передвигающиеся со своими стадами в центральных возвышенностях Ханаана между Сихемом, Вефилем, Беэр-Шевой и Хевроном.

Все эти доводы убедили Олбрайта в том, что патриархи были реальными лицами. Таким образом, он и его коллеги отнесли период патриархов к началу второго тысячелетия до н.э. Подобным же образом доминиканец и французский археолог Роланд дэ Во поместил повествование о патриархах в средний бронзовый век (2000–1550 гг. до н.э.), делая из этого следующий вывод: «Если вера в историю Израиля не основана на истории, такая вера ошибочна, а значит, и наша вера тоже». Олбрайт повторил то же мнение, что «в целом картина в книге Бытия исторична, и нет никаких причин сомневаться в точности её общих биографических деталей».

Но некоторым светским ученым и либеральным богословам показалось это заявление Олбрайта очень смелым. Если библейские патриархи жили так давно, тогда как относиться к утверждениям библейской критики, относящей время появления первых библейских книг к концу седьмого века до н.э.? Поэтому они, подобно авторам цитируемой нами книги, решили поставить под сомнение доводы Олбрайта: «Предполагаемая миграция на запад групп из Месопотамии в Ханаан — так называемая миграция аморреев — в которой Олбрайт расположил приход Авраама и его семьи, позже была признана иллюзорной. Археология полностью опровергла утверждение, что внезапное массовое перемещение населения в это время имело место» (Израэль Финкельштейн и Нил Сильберман. Раскопанная Библия, Электронный вариант, с. 19).

Тем не менее, этому возражению имеется вполне достойная альтернатива: если массового переселения амореев в Ханаан действительно не было, то это не означает того, что также и не было частных переселений отдельных семейств или родов. Если бы Авраам покинул Ур Халдейский в составе более широкомасштабной эмиграции на юг, никто бы ни посчитал это его решение духовным подвигом, а он сам имел бы намного больше компаньонов-земляков, чем мы это обнаруживаем в Библии (см. амореи Мамре, Анер и Эшкол). Но возможно ли подтверждение такого рода переселения семьи Авраама из Ура в Харран археологическими данными? Разве что для смеха может быть какой-либо атеист и пожелает провести такое исследование.

Наши авторы критикуют библейский рассказ о периоде патриархов за частые упоминания верблюдов: «Благодаря археологическим исследованиям мы теперь знаем, что верблюды не были одомашнены в качестве вьючных животных ранее конца 2-го тысячелетия и не использовались широко в этом качестве на Ближнем Востоке вплоть до 1000 года до н.э.» (там же, с. 20). Евреям действительно не было большой нужды в верблюдах, поскольку их пустыни состоят из камней, а не песка, а торговые пути идут по живописным равнинам.

Но откуда уважаемым авторам точно известно, когда были одомашнены верблюды, тем более в свете того, что этому периоду всегда предшествует период менее «широкого» их использования? Или только в Аравии торговали такими благовониями, как стиракса, бальзам и ладан? Или останки одних пожилых верблюдов не могут свидетельствовать о том, что этих животных в то время было выгоднее покупать со стороны, чем разводить самим? И даже если никаких упоминаний о них мы не нашли на глиняных черепках Египта, или Ханаана, разве это — достаточное основание для столь категоричного утверждения?

Еще один аргумент критиков Библии: упоминание филистимлян, которые пришли в Ханаан сравнительно поздно. Но откуда им известно, что речь идет об одной и той же группе племен. Филистимлянином вполне можно было назвать любого коренного жителя той местности, в которой позже поселились известные нам филистимляне. Это же можно сказать и об арамеях, едомитянах и измаильтянах. Для библейского автора здесь было важно подчеркнуть не народность, а географию или местоположение описываемых им персонажей. Но наши авторы заявляют: «Герар сегодня идентифицируется с Тель-Харором на севере долины Беэр-Шевы, а раскопки показали, что в первом железном веке — ранней фазе филистимской истории — он был не более чем маленькой, совсем незначительной деревней» (там же, с. 21).

Однако понятия «город» и «деревня» в те времена отличались от современных, как, впрочем, и области (напр. Едом). Не приходится говорить о том, что и сегодня культуры горожан и крестьян сильно отличаются друг от друга несмотря на то, что принадлежат к одному и тому же историческому времени и даже тесно взаимодействуют между собой. В Древнем Израиле «мелкими селениями» назывались небольшие горные поселения, которые вели преимущественно скотоводческую деятельность, тогда как в долинах располагались более крупные поселки, отдававшие предпочтение земледелию. Кстати, Библия описывает народность под именем Едом в самом раннем, т.е. еще в полукочевом, ее состоянии, что объясняет сравнительно позднее появление этого государства (а упоминает его «царя» лишь по аналогии с остальными).

Как же на основании столь слабых свидетельств можно делать столь далеко идущие выводы: «Такое сочетание верблюдов, аравийских товаров, филистимлян и Герара, также как других мест и народов, упоминаемых в историях о патриархах в Бытие, имеет большое значение. Все эти ключи указывают на время составления на много веков позже того времени, в котором размещает патриархов Библия»? (там же). Или: «Нот предположил, что патриархи изначально были отдельными предками, которые в конечном итоге были сведены в единую генеалогию в целях создания объединённой истории» (там же, с. 24). Получается, сам Мартин Нот претендует на подлинное авторство книги Бытие! Ему-то лучше знать, как она была написана!

Но разве Моисей не мог упомянуть Ассирию в тексте Быт. 2:14, когда возникновение этого государства относится к началу II тысячелетия до н. э.? Разумеется, ему было удобно назвать эту местность «Ассирией», а не тем названием, которым пользовался в свое время Адам. Кстати, многие древние города получали названия по именам своих «мифических» основателей! Конечно, и Харран, и Ниневия «процветали» в более поздние времена, но почему этих древних областей или регионов не должно было быть во времена более ранние? Разве Библия свидетельствует об их «процветании», а не о простом существовании? Впрочем, даже «процветать» они могли в разные времена…

Неужели ученые могут спокойно делать свои фантастические предположения только по той причине, что простым людям трудно проверить их данные? И как вообще можно выстраивать столь грандиозные предположения на основании таких мелких «деталей», как, например, знакомство Авраама с царем Салима… Ага, встретил Авраам Мелхиседека значит так нужно было царю Иосии, чтобы установить всеобщий религиозный культ в Иерусалиме! В таких случаях наши авторы делают выражение своего лица твердым, чтобы тем самым придать вес своим странным предположениям: «Отмеченное политическое значение включения таких деталей в большом повествовании ставит под сомнение историческую достоверность» (там же, с. 24). Скорее следует признать, что «таким деталям» придало столь важное «политическое значение» лишь богатое воображение самих библейских критиков.

Мало того, по-научному нечестно искать в каждой параллели доказательство позднего происхождения той или иной библейской истории. Например: «Цикл рассказов об Иакове и Лаване, фактически, метафорически выражают сложные и зачастую бурные отношения между Арамом и Израилем на протяжении многих веков» (там же, с. 22). Но невозможно из каждого внешнего сходства делать столь беспрецедентные выводы, поскольку большинство их объясняются случайными причинами, либо внеисторической тождественностью. Иаков был назван Иакова как «странствующим арамеянином» (Втор. 26:5), по той причине, что произошел их Харрана, по крайней мере, по материнской линии, а вовсе не потому, что он был действительно представителем этой народности. Или никакой царь из Месопотамии не мог вторгнуться в Ханаан при Аврааме? Кто это должен был решать – он или уважаемые ученые?

А следующее утверждение вообще выглядит мифологически, поскольку отвергает в истории Израиля такой период, как утверждение объединенной монархии: «Иудея была достаточно изолированным и малонаселённым царством вплоть до 8 века до н.э. … Оно было несопоставимо по территории, богатству и военной мощи с царством Израиль на севере. Грамотность была весьма ограниченной, и её столица Иерусалим был маленьким, удалённым горным городком. Однако после того как северное царство в 720 году до н.э. было уничтожено Ассирией, Иудея безмерно выросла в численности населения, развивая комплекс государственных институтов, и стала значимой силой в регионе» (там же, с. 24-25).

Странным выглядит и такое мнение наших ученых, согласно которому после падения Северного царства, Южное начало претендовать на исключительное значение для всех израильских племен. Судя по содержанию многих пророчеств этого времени, иудеи не торжествовали по этому поводу, а, напротив, боялись не повторить судьбу ушедших в плен своих братьев. Да, и фактически, начиная с падения Самарии, спокойного времени как от ассирийских, так и от вавилонских вторжений Иудея уже не имела. Напротив, к ним только добавилось еще одно – египетское. Соответственно, в это время нельзя было по-настоящему объединить весь Израиль путем создания компилированного Священного Писания, поскольку создавали его в таком случае одни иудеи, да еще используя «удобную» возможность. При таком положении вещей создавать «общее» Священное Писание – это сеять дополнительную рознь между плененными и свободными племенами Израиля. Если бы Пятикнижие было написано во времена Иосии, тогда какой смысл нужно было приписывать Аврааму желание построить жертвенники Богу в Сихеме и в Вефиле (Быт. 12:7–8), а также в Хевроне (Быт. 13:18)?

Нельзя сказать того, что в научной интерпретации история создания Священного Писания (см. «документальная» теория происхождения Пятикнижия) является действительно столь стройной, как это видится нашим критикам. Так, наши авторы сами обозначают некоторые проблемы: «Хотя рассказы Бытия вращаются вокруг Иудеи — и они были написаны в 7 столетии до н.э., что близко ко времени компиляции Второзаконических историй — как получилось, что они так далеки от девтерономических идей, таких как централизация культа и централизация вокруг Иерусалима?» (там же, с. 26). Оказывается, время компиляции или соединения двух первых источников («Яхвиста» и «Элохиста») по времени совпадает с появлением третьего источника («Девтерономиста») и целой его школы. Неужели библейским критикам оказалось трудно найти более подходящее время для хронологического изложения этих двух событий, чем время царствования Иосии – последнего благочестивого царя Иудеи? Но и третий источник плохо отвечает идее централизации, свойственной времени Иосии, да к тому же противоречит ему, поскольку позволяет почитать Бога в любом месте, а не только в Иерусалиме. К чему бы Иосии создавать такой источник, даже и путем отнесения времени описываемых им событий к глубокой древности?

Вразумительного ответа на этот вопрос мы не услышим от наших авторов, но зато читаем следующее: «Искусством библейского повествования дети Авраама, Исаак и Иаков действительно соединены в единую семью» (там же, с. 26). Кем соединены, с какой целью, каким образом? Это их сильно не беспокоит, поэтому они быстро переходят к следующему вопросу, формулируя его так: «А был ли Исход?» В постановке таких вопросов они – настоящие мастера! И снова на археологию возлагается упование в решении следующего вопроса: «Можем ли мы проследить путь Исхода и скитаний в пустыне?» Ну, евреи же делали в пустыне столько стоянок, и на каждой из них непременно волей вездесущего случая должна быть куча разбитых кувшинов и оставленных вещей. А если такая куча не будет найдена? Тогда и самого Исхода не было. Логика сногсшибательная! Даже освободиться из рабства евреи не могут без подстраховки, подтверждающей реальность этого события археологическими находками! Как это они глупые не додумались настроить в Египте грандиозных монументов типа пирамид, или сфинксов, чтобы раз и навсегда доказать всему миру, что они все-таки были там в рабстве!

Впрочем, возможности миграции евреев из Ханаана в Египет наши авторы не отрицают: «На жизнь народов Ханаана глубоко влияли колебания между годами хороших, умеренных и низких осадков, которые непосредственно соотносились с годами процветания, лишений и настоящего голода. И во времена жестокого голода был только один выход — спуститься в Египет. Египет не зависел от дождей, так как получал воду из Нила» (там же, с. 29). Нашлись и внешние свидетельства: «На знаменитой росписи гробницы Бени Хасана из Среднего Египта, датированной 19-м веком до н.э., изображена группа людей из Заиорданья, спустившаяся в Египет с животными и товарами (по всей видимости, торговцев, а не наёмных рабочих)» (там же). Но в периоды голода обычно ищут работы, а не занимаются торговлей.

Наиболее интересным является еще одно свидетельство древних историков. Египетский летописец Манефон (3 век до н.э.) сообщает, что т.н. гиксосы («цари-пастухи») обосновались в дельте Нила в городе под названием Аварис, основав там династию, которая правила Нижним Египтом в течениe более чем пяти столетий (15-я их династия правила всем Египтом приблизительно в 1670–1570 годах до н.э.). Эти гиксосы имели две примечательные особенности: надписи и печати с именами гиксоских правителей были западно-семитскими (т.е. ханаанскими) и проникли они в Египет мирным путем. Наши авторы пишут о результатах раскопок, проведенных в столице Аварисе (совр. Телль эль-Даба): «Проведённые здесь раскопки показывают постепенное увеличение ханаанского влияния на стили керамики, архитектуры и гробниц приблизительно от 1800 г. до н.э. Ко времени 19–й династии (примерно 150 лет спустя) культура места, которое в итоге стало огромным городом, была преимущественно ханаанской: находки в Телль эль-Даба свидетельствуют о долгом и постепенном развитии в дельте ханаанского присутствия и мирном захвате власти» (там же, с. 31). Обратим свое внимание на последнюю фразу: «мирном захвате власти», созвучном времени соправления в Египте библейского Иосифа.

Но самое интересное свидетельство о характере правления гиксосов в Египте мы обнаруживаем здесь: «Манефон описывает, что гиксосское вторжение в Египет было, в конце концов, прекращено добродетельным египетским царём, который напал и разбил гиксосов, «убив многих из них, а остальных отбросил за сирийскую границу». Фактически, Манефон считал, что после этого гиксосы были изгнаны из Египта, они основали город Иерусалим и построили там храм. Гораздо более надёжным является египетский источник 16 века до н.э., рассказывающий о подвигах фараона Яхмоса из 18 династии, который разрушил Аварис и преследовал остатки гиксосов до их главной цитадели в южном Ханаане (Шарухен возле Газы), которую он захватил после длительной осады. И действительно, в середине 16 века до н.э. Телль эль-Даба был заброшен, обозначая этим прекращение там ханаанского влияния» (там же). Но существует и еще одна версия предполагаемых событий: евреи сами находились под властью гиксосов, но смогли нанести им основное поражение, что помогло фараону Яхмосу из Верхнего Египта изгнать остатки гиксосов из всей страны. Но наши авторы заняли позицию, отождествляющую гиксосов с евреями и приписывающую им простое бегство из Египта.

Но поднимаются вопросы о датах, именах фараонов и архефактах. В частности, ученые были вынуждены признать символической дату, приведенную в тексте 3 Цар. 6:1: «Число 480 было не более, чем символический промежуток времени, составляющий продолжительность жизней 12 поколений, каждая из которых длилась традиционные сорок лет. Такая очень схематизированная хронология помещает строительство Храма примерно на полпути между концом первого плена (в Египте) и концом второго (в Вавилоне)» (там же, с. 32). Кроме того, считается, что город Рамсес не мог быть назван до конца 13-го века – времени первого появления фараона с таким именем. «Этот город был построен в 13 веке до н.э. в качестве столицы Рамсеса II в восточной дельте, в непосредственной близости от руин Авариса» (там же, с. 33). Но любой редактор или переписчик книги Бытие мог просто осовременить этот город, который ранее, скорее всего, назывался другим именем.

Иными словами, трудности нашей теории «сверхраннего» датирования Исхода, вполне разрешимы. И хотя никаких упоминаний имени «Израиль» не обнаружено на каких-либо надписях или документах, связанных с периодом гиксосов, нельзя предположить более удобного времени для выхода евреев из Египта, чем этот. Яхмос начал новую (коренную) династию, а предыдущая (иноземная) как будто в воду канула, а вернее погибла в Чермное море. Следов ее не обнаружено даже в Ханаане, который контролировался Египтом. «Изгнание гиксосов, как правило, датируется около 1570 года до н.э. (на основании египетских записей и археологических свидетельств разрушения городов Ханаана)» (там же, с. 31). Если имени «Израиль» не было обнаружено в гиксоских архивах, то это еще не означает того, что среди них в действительности не было никого из его потомков, как верно и то, что Тель-Эль-Амарнский архив (середина 14-го века до н.э.), в котором находилась дипломатическая переписка Египта с Ханааном и Амурру, не упоминает Израиль лишь по той причине, что Израиль не входил в какие-либо дипломатические союзы с хананеями и амореями.

Но наши авторы предприняли критику «поздней» и более распространенной версии датирования Исхода концом 13-го столетия до н.э., поэтому и сделали соответствующий вывод: «Стела Мернептаха ссылается на Израиль, как на группу людей, всегда проживающую в Ханаане. Но у нас нет ни одной нити, ни даже одного слова о древних израильтянах в Египте — ни в монументальных надписях на стенах храмов, ни в надписях в гробницах, ни в манускриптах. Израиль полностью отсутствует — и как потенциальный враг Египта, и как друг, и как подчинённый народ. В Египте попросту не существует таких находок, которые могли бы непосредственно ассоциироваться с отдельной иностранной этнической группой (в отличие от сосредоточения работников — переселенцев из многих мест), живущей на отдельной территории восточной дельты, как следует из библейского рассказа о сынах Израиля, проживающих совместно на земле Гессем (Быт. 47:27)» (там же, с. 33). Уважаемые авторы забыли о распространенной в Египте практике переписывать анналы истории, исключая из них все, что могло бы напоминать потомкам египтян об их поражениях. Останки же своих умерших евреи могли забрать с собой для перезахоронения на своей исторической родине.

Что касается теории о «позднем» датировании Исхода, то мы здесь согласимся с нашими авторами: «В 13 веке Египет был на пике своей мощи — доминирующей силой в мире. Египетский контроль Ханаана был жёстким; в различных местах страны были построены египетские крепости, а египетские чиновники управляли делами региона… На протяжении всего периода Нового Царства большие египетские армии прошли через Ханаан на север вплоть до Евфрата в Сирии» (там же). Действительно, 19-я династия египетских царей была в самом расцвете своих сил, чтобы могла позволить евреям как выйти из Египта, так и закрепиться в Ханаане. Тем не менее, изгнание гиксосов позволило евреям занять небольшую часть этой египетской провинции. И хотя египтяне периодически производили здесь порядок, евреи оставались недосягаемы, укрываясь в ущельях гор и пустынях, ведя партизанскую борьбу. В крайнем случае, они готовы были платить дань, но удерживали за собой уже принадлежащую им территорию.

Авторы делают свой вывод о том, что Исход евреев из Египта не мог иметь место в 13-м веке также и по археологическим причинам: «Повторные археологические исследования на всей территории Синайского полуострова, включая гористую область вокруг традиционного расположения горы Синай возле монастыря святой Екатерины (см. Приложение 2), принесли только отрицательные свидетельства: нет ни единого черепка, ни одного сооружения, ни одного дома и никаких следов древнего лагеря» (там же, с. 34). Но какие «черепки» и «сооружения» могли быть у кочующего по пустыне народа, имевшего в своем распоряжении лишь скот, палатки и мехи для воды. У них не было даже муки для изготовления лепешек, поэтому они лепили их из растущих в пустыне лишайников.

Впрочем, не исключено, что эти свидетельства археологи искали не в том месте. И здесь вопрос упирается не в то, что расположение самих стоянок и даже целых селений со временем могло смещаться в ту или другую сторону (см. старый и новый Иерихоны). Дж. Эрнест Райт упоминает следующее открытие: «Итальянский археолог Эмануэль Анати недавно высказал предположение, что гора Синай находилась в Южном Израиле, а не на Синайском полуострове (Джебель-Муса, Джебель-Сирбал). Он отождествляет её с горой Карком в Негеве, где он уже в течение двадцати лет ведёт раскопки. Среди его находок — алтари, жертвенники, каменные ритуальные подставки. Один из каменных предметов имеет форму полумесяца — символа вавилонского лунного бога Сина (от его имени Анати производит и название горы Синай)» (Райт Дж. Э. Библейская археология. СПб.: «ΒΙΒΛΙΟΠΟΛΙΣ», 2003, с. 103).

Наши авторы уделяют много места разоблачению «поздней» теории датирования Исхода («раннюю», датирующую Исход серединой пятнадцатого века до н.э., они вообще не упоминают, как тем более несостоятельную), поскольку в период Поздней Бронзы не было найдено никаких следов того, что описано в Библии. Тем не менее, наше мнение о «сверхранней» датировке Исхода защищает Б. Сеттерфильд (см. его трактат «Геологическое время и библейская хронология» 1991 года издания), о чем  Дж. Райт пишет следующее: «По длинной хронологии Сыны Израиля вошли в Египет в 2014 г. до Р.Х., а Авраам родился в 2304 г. до Р.Х. При дате Исхода 1584 г. до Р.Х. получается, что завоевание Ханаана началось в 1544 г. до Р.Х. Эта дата относится непосредственно к завершению эпохи Средней Бронзы (по археологической периодизации — около 1550 г.). В это время ещё существовали все те укрепленные города — Иерихон, Гаваон, Хеврон, Гай, Арад, Лахиш, Асор и Вифлеем — которые упомянуты в книге Иисуса Навина. К концу же эпохи Поздней Бронзы (около 1400 г. до Р.Х. — дата Исхода и завоевание Ханаана по краткой хронологии, или около 1220 г. до Р.Х. — дата, которой придерживаются многие археологи) многие из них давно уже лежали в руинах» (Райт Дж. Э. Библейская археология. СПб.: «ΒΙΒΛΙΟΠΟΛΙΣ», 2003, с. 104). Получается, что нужные археологические свидетельства нужно искать в слоях, относящихся не к Поздней Бронзе, а к Средней. И здесь мы видим более обнадеживающую картину, чем в двух других случаях.

Сами авторы отмечают это: «Места, упомянутые в повествовании об Исходе, являются настоящими. Несколько из них были хорошо известны и, видимо, заселены в гораздо более ранние периоды или более поздниепериоды, после основания Иудейского царства, когда впервые текст библейского повествования был изложен в письменной форме. К сожалению для тех, кто ищет исторический Исход, указанные места были незаселёнными как раз в то время, когда они, как о них сообщается, сыграли свою роль в событиях блуждания сынов Израиля по пустыне» (там же, с. 36). Оказывается, в «более ранние периоды» эти места были все же заселены, а это как раз нам и нужно. Напомним, что господство гиксосов в дельте Нила имело место в период Средней Бронзы. Стало быть, нашим ученым, чтобы отказать нам в истине, предстоит собрать теперь такой же археологический материал по указанному периоду.

Если же ни одна из предполагаемых учеными дат Исхода не устраивает наших авторов, то что они предлагают взамен их сами? Конечно же, очередной научный миф: «Библия может отражать реальность Нового Царства, но она может так же хорошо отражать более поздние условия железного века, ближе ко времени, когда повествование об Исходе было записано. И это именно то, что предложил египтолог Дональд Редфорд. Самые памятные и согласующиеся географические детали рассказа об Исходе исходят из 7-го века до н.э., во времена великой эпохи процветания Иудейского царства — спустя шесть веков после предполагаемых событий Исхода» (там же, с. 36). Вот «спустя шесть веков» – это вполне правдоподобная дата Исхода!

Конечно, мы не будем разбирать все проблемы столь смелого предположения наших авторов, а перейдем к обсуждению библейского рассказа о завоевании евреями Земли Обетованной в его отношении к нашей, сверхранней, теории датирования Исхода и связанной с этим обстоятельством всей библейской хронологией. И в помощники себе мы возьмем следующую публикацию Андрея Десницкого: Десницкий А.С. История Древнего Израиля: принципы реконструкции. Ориенталистика, 2019, 2(2), с. 399-420. Он пишет: «Если подводить итоги, то мы видим, что на Ближнем Востоке в середине и конце II тыс. до н.э. происходили разные процессы, связанные с переселением различных этнических групп и с вторжениями кочевников на территорию оседлых племен, и что израильтяне могли быть частью этого процесса, но точно определить их место на карте этих миграций и этнонимы, которыми называли их окрестные народы, едва ли представляется возможным» (там же, с. 412). Мы же склонны поместить время патриархов ближе к началу второго тысячелетия до н.э. Попробуем обкатать эту теорию под огнем существующей критики.

Первое возражение: «В Библии египтяне не упоминаются вне границ Египта и ни разу не упоминаются ни в одном из сражений в Ханаане» (там же, с. 42). Кстати, в Библии очень мало упоминается также и Финикия – очень сильное государство, соседствующее с Израилем, скорее всего, по причине того, что оба эти народа не относились к семитской группе, родственной евреям. Согласно нашей теории, после захвата евреями некоторой части Палестины, евреи периодически снова оказывались в египетском порабощении, т.е. платили ему дань. Почему же Библия умалчивает об этом?

Когда ученые обнаружили, что во время жизни Иисуса Христа жили ессеи, то также задавались вопросом, почему в Евангелиях нет никакого упоминания об их существовании. Но в отличие от наших авторов, они предлагали на него не один, а два ответа: либо ессеев действительно тогда не существовало, либо их присутствие было настолько очевидно, что об этом было просто излишним упоминать. Еще один пример: крупный греческий город Скифополь ни разу не упоминается в Евангелиях, однако известно точно, что он существовал в это время. Почему же все евангелисты обошли его стороной? Потому что он был сильно оязыченным городом, так что каждый ортодоксальный еврей обходил его стороной не только в своих путешествиях, но и в своих разговорах.

Это значит, что библейский автор умышленно не пожелал описывать это время, когда Израиль, живя на собственной земле, все же платил Египту дань. Одним словом, описывая период завоевания (очевидно, не резкий и короткий, а постепенный и долгий) Ханаана, а также период Судей, он предпочел обойти молчанием факт реального подчинения Ханаана Египту. Действительно, среди древних историков было общепринято скрывать худшие моменты истории собственного народа. Это означает, что когда евреи изгоняли из Ханаана какой-либо народ или освобождались от очередного порабощения, все это делалось под властью и в пользу Египта, совершенно не беспокоившегося внутренними разборками его данников.

Когда же в таком случае евреи обрели свою независимость? Обрели они ее сразу, как утонули египетские колесницы, а вот сохраняли ее долго и не всегда успешно: лишь в периоды упадка Египта или ведения им военных действий с другими державами. Иначе говоря, евреи как многократно добивались реальной независимости, так и многократно ее теряли, выплачивая дань своим завоевателям. И все же, не исключено еще одно объяснение такого молчания: тех, кто помог египтянам избавиться от гиксоского ига, они могли не только освободить от необходимости уплаты какой-либо дани, а даже выделить им дополнительные льготы, предоставив тем самым некоторую самостоятельность.

В любом случае, формальный контроль Египта над всем этим регионом сохранялся, хотя конкретная обстановка могла меняться от того, какой фараон управлял этой страной. Если уже в 1207 г. до н.э., при описании победного похода в Ханаан фараона Мернептаха, говорилось, что «Израиль опустошен и его семени больше нет», то понятно, что израильтяне периодически впадали в очень тяжелую зависимость от Египта. А ведь в это время израильтяне уже весьма надежно закрепились в Ханаане, хотя и не овладели им полностью. Некоторые ханаанские города (напр. Мегиддо и Хацор) могли быть разрушены не Иисусом Навиным, а уже новыми завоевателями. Вот так выглядит реконструированная ситуация в Палестине домонархического периода. Но утверждать, будто Исход придуман во времена Иосии, и только потому, что Библия упоминает те же города, которые были известны в это время, это – уж чересчур смелая догадка. Тогда уж лучше относить начало создания Библии к периоду Вавилонского плена, поскольку это лучше отвечает актуальной в то время задаче ободрить отягощенный бедами израильский народ надеждою на его скорое освобождение.

Мы не можем согласиться также и со следующим высказыванием Андрея Десницкого: «В эту эпоху Ханаан, как показывают египетские источники, входил в сферу влияния Египта, что совершенно не отражено в Книге Иисуса Навина, и к тому же едва ли Египет остался бы пассивным наблюдателем при завоевании подконтрольного ему региона. Вполне логично будет предположить (как и поступают многие исследователи), что текст Книги Иисуса Навина был составлен в более позднее время, когда о египетском присутствии в Ханаане не осталось и памяти» (Десницкий А.С. История Древнего Израиля: принципы реконструкции. Ориенталистика, 2019, 2(2), с. 414).

Мы полагаем, что книга Иисуса Навина была написана, в крайнем случаем, кем-то из его непосредственных приемников, когда влияние Египта в этом регионе все еще продолжало сильно ощущаться. Выход евреев из рабства не был однозначным или одномоментным событием, поскольку обретенную ими чудом свободу нужно было постоянно удерживать. Достигнуть же реальной независимости только что возникшему народу было тем более сложно. У Египта просто не было иной возможности расширения своего влияния, кроме как через захват Ханаана (по крайней мере, приморской части его территории, по которой шли торговые пути из Египта в Сирию). Поэтому он ослаблял контроль над этой областью (большей частью лишь над торговым путем в Сирию) лишь в периоды своего упадка.

Поскольку поселения израильтян в Ханаане часто тревожили различные вторжения многочисленных недругов извне (самый главный из них – Египет – даже не упоминается в Библии, поскольку будил в сознании каждого еврея тяжелые воспоминания о прежнем рабстве), данное обстоятельство объясняет причину того, почему заселения данной территории часто сменялись временами упадка: когда приходили египтяне за данью, евреи предпочитали прятаться в горах. Это сильно влияло на образ их жизни, поскольку в горах не было подходящих условий для ведения сельского хозяйства, а оставалась лишь возможность выпаса мелкого скота (овец и коз), но в отличие от других народов Ханаана только не свиней. Соответственно жилищные условия израильтян в новой ситуации были примитивными, слабо развитыми, плохо обустроенными.

Этот момент признают и наши авторы: «На Ближнем Востоке люди всегда имели опыт быстрого перехода от деревенской жизни к животноводству — или назад от скотоводства к оседлому сельскому хозяйству — в соответствии с меняющимися политическими, экономическими и даже климатическими условиями. Многим группам в регионе удалось изменить свой образ жизни в соответствии с наилучшей выгодой в определённый момент… Такова была ситуация в течение трёх веков египетского господства над Ханааном. Но когда эта политическая система рухнула в 12-м веке до н.э., её экономические связи перестали функционировать» (там же, с. 65).

Кстати, сплошным анахронизмом представляется следующее утверждение наших авторов: «Монотеизм, традиции Исхода и завета, по-видимому, пришли гораздо позже. Полтысячелетия до времени составления библейского текста с его подробными законами и диетическими правилами, израильтяне решили — по причинам, которые нам не совсем ясны — не есть свинину. Когда современные евреи делают то же самое, они продолжают древнейший, археологически подтверждённый, культурный обычай народа Израиля» (там же, с. 66-67). Зачем же выдумывать столь глупые объяснения, будто древние обычаи и обряды целых народов могли существовать без религиозного обоснования?

Второе возражение: «Грозные ханаанские города, описанные в истории о завоевании, не были защищены укреплениями!» (там же, с. 42). Конечно, защитных бастионов в этот период истории Ханаана действительно не было, но предположить существование целых городов без стен также невозможно. Селения в каких-либо стенах действительно не нуждались, поскольку во время боевых действий сельские жители перебирались в ближайший город, причем именно по той причине, что он был защищен стенами. Скорее следует говорить не о простых городских стенах, а о массивных укреплениях (башнях, рвах, мостах). Именно такие стены обычно разрушали завоеватели, их же они и не позволяли отстраивать в последствии (см. отстройка стен Иерусалима Неемией). Конечно, ситуация от города к городу была разная. Не исключено, что в одно время необходимость в стенах была больше, чем в другое. Иногда завоеватели рушили эти стены, а освободители позволяли воссоздавать заново. Иерусалимские стены воздвигались постепенно, даже во времена Соломона. Поскольку крупные города (напр. Иерихон, Тир) обычно откупались от завоевателей, их стены не разрушались, впрочем, осуществить это на практике было слишком накладно.  В любом случае, данный археологический факт не доставляет нам больших проблем.

Очень интересно следующее заявление археологов: «Ханаан поздней бронзы был лишь тенью того процветающего общества, которым он был несколькими столетиями ранее в период средней бронзы. Многие города были покинуты, другие сократились в размерах, а общая численность оседлого населения не превышала ста тысяч» (там же, с. 43). Такая картина напоминает собой скорее не быстрое завоевание, за которым должно было последовать возрождение, а длительное и изматывающее обе стороны. Но некоторые города вообще не были тронуты первоначально Иисусом Навином. Например, Хацор расцветал даже в период Средней Бронзы, но к концу тринадцатого века до н.э. сожженным оказался и он вместе с обезглавленными и разбитыми статуями богов в его царском дворце. Сделали ли это израильтяне или «народы моря», уничтожившие всю культуру Поздней Бронзы – мы не знаем. Мы видим, что выходу евреев из Египта в самом конце этого периода тотального краха ничто не мешало.

Одним словом, сразу после изгнания гиксосов Египет все еще оставался слабым, чтобы полностью контролировать Ханаан. Данное положение характерно также и для пятнадцатого века до н.э., но уже четырнадцатый и тринадцатые века до н.э. были временем наибольшего могущества Египта. Неудивительно, что об Израиле как об относительно независимом государстве речь идет, лишь начиная с двенадцатого века до н.э. Археология не все способна объяснить, что частично признают и сами наши авторы: «Правда, мы действительно не знаем точную причину упадка позднего бронзового краха во всём регионе. Однако археологические свидетельства последствий очевидные… В других частях региона порядок позднего бронзового века был нарушен из-за распространения насилия, источник которого не совсем ясен» (там же, с. 49). Вероятно, гиксосы натворили много бед не только в самом Египте, но и во всем среднеземноморском регионе.

Но наши авторы продолжают фантазировать: «Возвышающаяся фигура Иисуса Навина была использована для того, чтобы создать метафорический портрет Иосии, потенциального спасителя всего народа Израиля» (там же, с. 53). Но как могли вдохновить Божий народ вымышленные победы Иисуса Навина давно минувших дней? Пожалуй, был бы жив сегодня библейский царь Иосия, он непременно удивился бы таким параллелям, которые приписали ему современные ученые. Действительно, здесь мы имеем дело с реконструированием не реальной истории Израиля, а воображаемой нашими авторами.

Вначале наши авторы отрицали миграцию амореев, но теперь они указывают на три волны заселения Ханаана, вторая из которых, кстати, подходит нам: «Вторая волна заселения, сильнее первой, начала набирать силу в среднем бронзовом веке вскоре после 2000 года до н.э. Эта волна началась с создания небольших, разбросанных деревень, которые постепенно превратились в сложную сеть из около 220 населённых пунктов, в диапазоне от деревень до городов, до укреплённых региональных центров. Население этой второй волны заселения, по разным оценкам, было около сорока тысяч. Многие из главных, укреплённых центров этого периода — Хеврон, Иерусалим, Вефиль, Силом, и Сихем — станут важными центрами во времена Израильтян» (там же, с. 64).

Конечно, определять даже приблизительно количество сел и населения Ханаана можно лишь после того, как окажется перекопанным каждый километр земли, ведь в реальности селения не распределены в любой местности равномерным образом. Тот же факт, что в конце 16-го века до н.э. данное заселение Ханаана пошло на убыль, объясняется как раз длительным характером завоевания Ханаана израильтянами. Непрекращающиеся войны обессилили как завоевателя, так и оборонцев. А если добавить сюда и начавшиеся нашествия «народов моря», то данное запустение объяснить будет не сложно. Когда же евреи овладели искусством выращивания оливок и винограда, их благосостояние улучшилось.

То, как описывают наши авторы период монархии, удивит даже некоторых библейских критиков: «Раскопки в Иерусалиме не предоставили свидетельств того, что во времена Давида и Соломона это был большой город. И памятники, приписываемые Соломону, в настоящее время наиболее правдоподобно связывают с другими царями. Таким образом, пересмотр свидетельств имеет огромное значение. Ибо если не было патриархов, не было Исхода, не было завоевания Ханаана — и не было процветающей объединённой монархии под руководством Давида и Соломона — можем ли мы сказать, что древний библейский Израиль, каким он описан в Пятикнижии Моисея, книгах Иисуса Навина, Судей и Царств, когда-либо существовал? (там же, с. 69).

Но у нас возникает ряд вопросов: Какими размерами должен был обладать Иерусалим, чтобы ученые археологи могли признать его историчность? Какие памятники монархии они ожидали найти в пластах этого археологического периода? Сама Библия повествует о существовании в это время только двух памятников, первый из которых воздвиг себе царь Саул (1 Цар. 15:12), а после него Авессалом (2 Цар. 18:18). Но если этих памятников так и не обнаружили современные археологи, значит ли это с твердой уверенностью, что их действительно не существовало в этот период истории израильской нации? Если уже уважаемые археологи позволяют себе усомниться в библейских свидетельствах, то что мешает нам усомниться в истинности их слов? Отсутствие находок, доказывающих грандиозные размеры Иерусалима? Нет, учеными степенями сегодня можно злоупотреблять не в меньшей степени, чем это приписывается религиозности древних евреев.

Дальше нам нет нужды разбирать данный опус уважаемых авторов, поскольку мы присоединяемся к голосу их на этот раз уже научных оппонентов: «Давид и Соломон являются такими знаковыми фигурами как в иудаизме, так и в христианстве, что последние утверждения радикальных библейских критиков о том, что царь Давид «не более историческая фигура, чем король Артур», были встречены во многих религиозных и научных кругах с негодованием и презрением» (там же, с. 71). Если до времени царствования иудейского царя Иосии у Древнего Израиля не было достоверной истории, тогда откуда у этого царя появился сам храм с целой свитой священников и сложнейшими ритуальными предписаниями и праздниками? Откуда в Израиле появился сам институт царей? Откуда в нем появились пророки? Если бы все это возникло лишь в уме Иосии, тогда он был бы, пожалуй, не просто прославленным царем, но и самим законодателем Израиля. Нет, доверию досужим домыслам даже ученых людей нужно поставить предел, основанный на здравом смысле.

Заключение

Основным результатом нашего обзора современного состояния библейской археологии следует признать следующее: проведенная нами реконструкция ранней истории Израиля в целом не противоречит археологическим данным, а в некоторых случаях даже ими подтверждается. Само слово «еврей» (на иврите «ибри») имеет очень давние корни, обозначая «странника» или «пришельца» из-за великой реки (т.е. Вавилона), к тому же восходя к кочевому образу жизни самого Авраама (см. Быт. 14:13). Но, покинув Египет в середине шестнадцатого века до н.э. и вскоре вступив в Ханаан, евреи не могли продолжать кочевать вечно, тем более живя бок о бок с прогрессивными филистимлянами, умевшими изготовлять как колесницы, так и железное оружие. Это значит, что евреи быстро перешли к оседлому образу жизни, на что их ориентировал даже автор книги Второзаконие. Но вот до появления первого царя евреям приходилось долго бороться за свою независимость, в том числе и со своим прежним хозяином – Египтом.