Возможно ли спасение без проповеди Евангелия?

Гололоб Г.А.

Очень часто приходится слышать такой вопрос: «Если спасение зависит от проповеди Евангелия, то как возможно его осуществление в жизни тех аборигенов, проповедовать которым христианские миссионеры просто не могли физически?» Некоторые из нас недавно пришли к Богу и не успели рассказать о Нем своим родителям. Множество людей было рождено в нехристианских странах, где долгое время совсем не проповедовалось Слово Божье. Наконец, огромное число людей жило до нашей эры, когда вообще еще не существовало Евангелия в общепринятом его значении. Что будет со всеми этими людьми, когда они не имели реальной возможности услышать истинной проповеди Евангелия? Ниже мы попытаемся ответить на эти сложные вопросы.

Минимум состава условий спасения

Кратко выражаясь, спасение представляет собой избавление от греха и его последствий, а зависит оно от восприятия человеком требований Божественного Откровения. Если быть более точным, то человек своими личными верой и покаянием (дела здесь не играют спасительной роли) должен отреагировать на спасительный призыв, выраженный в этом Откровении. Проблема, содержащаяся здесь, состоит в том, что само Божественное Откровение посылалось людям разных эпох в разном виде, хотя и прогрессивным образом. Если говорить о существовании возможности спасения для всех людей, живших во все времена и во всех странах, тогда нам необходимо понять, какой эта возможность была в дохристианские времена, когда еще не была явлена людям полнота Божественного Откровения.

И все же эту неутешную истины мы должны согласовать с другой, более утешительной, а именно: Бог изначально желал спасения всем народам и всем людям (Деян. 17:30; 1 Тим. 2:4; Тит. 2:11). При этом важно отметить, что этот Свой план спасения Он открывал людям не сразу, а постепенным образом, а также не одним, а разными средствами (свидетельство окружающей нас природы, закон совести, избрание Израиля). Очевидно, использование Богом различных средств не вызывало бы у нас никаких вопросов, если бы эти средства не использовались в разное время. Так, если природа и совесть всегда были присущи людям разных периодов времени и регионов мира, то Израиль и Евангелие – не всегда. Как здесь быть? А быть здесь можно, только сославшись на существование общей для всех этих средств цели Бога – спасения всех людей.

Здесь нам важно напомнить о том, что Израиль был избран Богом не для спасения его одного или для обладания другими привилегиями, а для осуществления более глобальной задачи – спасения всех народов (Быт. 12:3; Ис. 42:6; 45:6). Апостол Павел объяснял этот вопрос следующим образом: «Ибо так заповедал нам Господь: Я положил Тебя во свет язычникам, чтобы Ты был во спасение до края земли» (Деян. 13:47). Следовательно, использование различных средств не отменяет собой общей цели, ради которой все они существуют. Совсем другое дело, сколько человек должен знать, чтобы уверовать.

Если говорить о составе спасительных условий или требований Божественного Откровения, то в них нельзя вводить дела, хотя в Ветхом Завете они присутствуют по причине Божьего допущения, а не безусловного предписания. Если бы спасение зависело также и от дел человека, тогда исторически оно не могло бы осуществиться без помощи, исходящей от «особой» благодати Бога. Действительно, под новозаветным спасением мы понимаем способность жить новой жизнью, но эта способность является лишь следствием того спасения, которое является даром и не зависит от каких-либо дел. Настоящее спасение состоит не в получении возможности ведения освященного образа жизни, а в проявлении покаяния и веры как выражении потребности грешника в Божьей милости и прощении. Однако каждый грешник обладает частью «особой» благодати, известной как «общая» благодать, причем возможностей последней вполне достаточно для проявления грешником необходимых для его спасения веры и покаяния. Неудивительно, что только они и требуются от грешника для обретения спасения (Мк. 1:15; Деян. 20:21).

Стало быть, минимум, требуемый от всех людей, включает в себя только веру и покаяние.  И хотя степень этих проявлений человеческой воли зависит от степени требований Божественного Откровения (Бог открывает людям большее и лучшее), для спасения достаточно минимального проявления этих покаяния и веры. Иными словами, Евангелие приносит грешникам не только спасение, но и освящение, но без этого Евангелия они лишаются возможности обретения только второго, а не первого.

Требование покаяться и верить являются базовыми и неизменными во все времена (см. Евр. 11:6). Так, обращаясь к язычникам, апостол Павел призывает их к покаянию: «Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться» (Деян. 17:30). В принципе великий апостол Иисуса Христа здесь лишь повторил то, что Бог делал всегда, призывая грешников к спасению. Но то, в чем следовало каяться и чему верить, было разным в разные времена. Дикарь должен был покаяться за противозаконное использование дубинки, а не атомного оружия. Равным образом, он должен был верить лишь в Творца этого мира, а не в Его Сына Иисуса Христа. Сами же требования покаяться и верить всегда оставались неизменными.

Иначе говоря, если т.н. «Общее» и «Особое» виды Божественного Откровения вполне согласуются друг с другом в вопросе спасения всех людей (как подготовительный этап и как его осуществление), тогда такая возможность вполне существует как для народов, живших в дохристианские времена, так и для народов, еще недостигнутых проповедью Евангелия сегодня. И хотя минимальная возможность спасения существовала всегда, было необходимо также и ее усовершенствование. В каком смысле? Чтобы наделить человечество большими благословениями спасения, а именно свободой от господствующей власти греха (см. Рим. 6:6). Это означает, что грешник, отреагировавший на требования «Общего» Откровения (а это те же вера и покаяние), но не встретившийся с Евангелием, лишался не спасения (все равно осуществляемого благодаря универсальной Жертве Иисуса Христа), а лишь освящения во Христе.

Таким образом, если спасение зависит лишь от веры и покаяния, тогда проявить их может абсолютно каждый человек, живущий в любом историческом времени и месте своего обитания.

Стало быть, прогрессивность Божественного Откровения касается больше всех преимуществ спасения, чем самой его возможности, поскольку последняя зависит от минимума Божьих требований, а не от их максимума. Максимальные требования касаются принятия грешником такого Божьего дара, как способность жить святой жизнью. Никто же из спасенных по минимуму не способен явить окружающим людям реальные доказательства существования своей победы над грехом. И все же последние также могут быть спасены, если осуждали свои неправильные поступки, а также верили в Творца этого мира и нравственного закона (Рим. 1:19-20; 2:14-15).

Минимум проявления покаяния и веры

Хотя по вопросу о составе условий спасения между «Общим» и «Особым» видами Божественного Откровения не существует каких-либо различий, то в вопросе качественных показателей самих этих условий эти различия есть. Покаяние и веру, производимые в те времена, ни в коем случае нельзя назвать полноценными, поскольку их качество напрямую зависит от содержания Божественного Откровения, доступного конкретным людям конкретного времени и места. Иными словами, полноценными эти условия тогда не были, что делает спасение этих людей невозможным. Получается, что в отличие от вопроса о минимуме состава условий спасения вопрос о минимуме содержания самих этих условий оказывается проблемным.

Здесь нам нужно обратиться к свидетельствам окружающей природы и совести (Рим. 1:19-20; 2:14-15), особенно в их согласии с т.н. «Особым Откровением», т.е. с Библейским Откровением.

Напомним себе, что вне «особой» благодати спасались в ветхозаветный период не только язычники, но и праведники, жившие до появления Синайского законодательства. Поскольку и те, и другие не имели как полноты Божественного Откровения, так и полноты «особой» благодати, имеет смысл рассматривать их положение до появления проповеди Евангелия вместе, как это делает и апостол Павел в своем Послании к римлянам, объединив в одну группу грешников из необращенных евреев и из необращенных язычников.

Существует несколько элементов духовного знания, доступных каждому человеку, не имевшему возможности услышать проповедь Евангелия:

  1. Вера в Единого Бога и Творца всего мира (Эхнатон, Сократ, Платон, Аристотель);
  2. Признание морального закона совести (полноценно — академики и стоики, частично — скептики и эпикурейцы);
  3. Признание собственной беспомощности в борьбе с пороками (Цицерон, Сенека);
  4. Поиск выхода из данного положения помимо собственных усилий (Эпиктет, Марк Аврелий).

Здесь нам следует отметить пассивный характер проявления доброй воли грешника, предполагающий лишь постановку вопроса, а не нахождение ответа на него. Ответ, разумеется, предлагается только Богом, в частности в виде «предварительной» благодати и «Общего» Откровения, хотя и частичных по своей природе и содержанию.

Способно ли это проявление воли непросвещенного Евангелием человека как-то приблизить к себе спасение? Напомним себе, какими качествами обладает истинная вера:

  1. Признание духовного авторитета Библии (реакция разума);
  2. Признание искупительного характера Смерти Христа (реакция чувств);
  3. Признание господства Иисуса Христа в своей жизни (реакция воли).

Теперь давайте разберемся в том, что из всего этого и в какой мере присуще вере необращенного к Христу грешника:

  1. Признание духовного авторитета свидетельства совести, через которую действует Дух Святой (реакция разума);
  2. Признание своей нужды в заместительной помощи, например, в принесении жертв по закону Моисея (реакция чувств);
  3. Признание своей зависимости от Творца этого мира, например, в виде молитвы к Богу (реакция воли).

Как мы только что увидели, здесь представлена лишь часть требуемого Богом для спасения, но не его полнота. Следовательно, эта вера, в лучшем случае, является лишь полуверой. Таких людей Писание призывает к продолжению своего пути к Богу до усовершенствования своей веры (Мк. 9:23-24). Например, вера Неемана росла постепенно, пока не достигла того уровня, на котором его ждало исцеление. Если же эта вера не может спасти неслышавшего весть спасения человека, как возможно его спасение? Пока мы пришли лишь к констатации проблемы.

Теперь приведем три признака спасительного покаяния:

  1. Печаль и сожаление по поводу своего проступка (реакция разума);
  2. Осуждение своего греховного поведения и отвращение к нему (реакция чувств);
  3. Объявление греху войны (реакция воли).

Неевангелизированному грешнику присущи следующие признаки покаяния:

  1. Печаль и сожаление по поводу своего греховного поведения (реакция разума);
  2. Осуждение своего греховного поведения и отвращение к нему (реакция чувств);
  3. Объявление греху войны (реакция воли).

В случае с покаянием мы видим фактически одинаковое положение между неевангелизированным и обращенными в результате проповеди Евангелия людьми. Как те, так и другие способны осудить свое греховное поведение, но само понятие греха в новозаветном понимании все равно является намного более высоким по своему содержанию, чем в ветхозаветном. Например, Новый Завет  осуждает многое из того, что позволял Ветхий: разводы (точнее, делает это на других условиях), полигамию, законное убийство и т.д. Это значит, что нас ожидает та же самая проблема: способно ли это полупокаяние позволить человеку воспользоваться плодами искупления Христова?

Разрешение проблемы неполноценности исключительной возможности спасения

Проанализировав возможности проявления непросвещенными Евангелием людьми их веры и покаяния, мы пришли к двойному выводу: 1) частично они входят в новозаветные условия и 2) частично не входят. Может ли эта половинчатость веры и покаяния таких людей удовлетворить Божьи требования, выдвигаемые Писанием к их спасению? Сама по себе не может, но если Бог проявит к таковым людям Свое снисхождение, вполне может. Но как Бог все  же относится к этим людям?

Во-первых, Он предоставляет всем им исключительную возможность спасения, хотя и несовершенными средствами «Общего» Откровения и «предварительной» благодати. Откуда мы это знаем? Из такого текста, как Рим. 4, указывающего на спасение Авраама, несмотря на то, что он не обладал полнотой познания Божественного Откровения, явленного в своей совершенной форме лишь в проповеди и личности Иисуса Христа. Если Писание говорит о спасении этого праведника, да еще со ссылкой на то, что он был «отцом всех верующих», включая и язычников (см. Рим. 4:11, 18), тогда на каком основании мы должны сомневаться в возможности спасения последних до получения ими доступа к проповеди Евангелия? Если Бог спас согрешившего Давида, тогда почему Он не может спасти и «нечестивых» язычников?

Во-вторых, Писание указывает на определенную возможность спасения некоторых раскаявшихся в своем земном существовании духов умерших (1 Пет. 3:19-10; 4:6; Еф. 4:8-10). Правда, такое понимание данных текстов основывается на том факте, что апостол Петр говорит о такой возможности не только по отношению к одному поколению людей, живших во время потопа, а по отношению ко всем людям, входящим в т.н. «завет Ноя» (см. Быт. 9:1-6). Конечно, завет Ноя был для язычников тем же, чем был завет Моисея по отношению к евреям. Таким образом, обе эти категории лиц обретают для себя возможность спасения, несмотря на частичность полученного каждой из них Божественного Откровения.

Поскольку ортодоксальные евреи издавна имели убеждение в том, что спасенными могут быть и некоторые язычники, соблюдавшие «семь заповедей Ноя», апостол Петр вполне мог ссылаться на него, когда излагал этот вопрос в своем послании. И хотя он говорит здесь об уникальном событии — благовестии Христа духам умерших, — поскольку, благодаря Его Жертве, оказался открытым этот путь спасения для грешников того времени, он продолжает существовать и для тех лиц последующего времени, которые оказались в подобном же положении. Иными словами, если Божье долготерпение обеспечило возможность спасения для раскаявшихся «праведников Ноя», тогда в подобном же положении могут оказаться и современные люди, не имевшие возможности услышать проповедь Евангелия, но проявившие в своей жизни требуемое Богом покаяние.

Итак, мы видим, что Писание не исключает возможности спасения людей, никогда не слышавших проповеди Евангелия, причем как евреев, так и язычников. Но как же можно объяснить эту исключительную возможность спасения в свете обозначенной нами выше проблемы? Здесь особую важность представляет следующая деталь, присутствующая в рассуждениях Петра: исключительная возможность спасения реализуется только после физической смерти этих людей. Иными словами, в земном существовании никого из них нельзя назвать спасенными иначе, как потенциально. Это значит, что недостающую полноту веры и покаяния Бог зачисляет грешнику точно так, как и Аврааму (см. «вменилось ему в праведность» в Рим. 4:3). Это была не реальная праведность Авраама, а лишь вмененная ему Божьей милостью. Если Бог удовлетворился верой Авраама, тогда это означает, что Он зачислил ему ее, как достаточную для спасения.

Сказанное можно подтвердить следующими замечаниями: 1) Христос не отказывается от маловерных (Мф. 14:31; Лк. 12:28) и 2) Он «трости надломленной не переломит» (Ис. 42:3; Мф. 12:20). В целом же, от грешника ожидается правильная реакция на доступную ему степень Откровения, поскольку никакой другой ему (в силу независящих от него причин) совершенно неизвестно. Высказанная здесь мысль вполне согласуется со следующим правилом: «от всякого, кому дано много, много и потребуется» (Лк. 12:48). Именно по той причине, что содомлянам было известно Божественных истин и явлено Божественных чудес меньше, чем жителям Капернаума, Христос сказал, что им будет отраднее на суде, чем последним (Мф. 11:23-24).

Таким образом, мы видим, что само Писание не только указывает на существование возможности спасения для людей, никогда не слышавших проповеди Евангелия, но и объясняет основания такой возможности: 1) каждый человек должен адекватно отреагировать на доступную ему степень Божественного Откровения; 2) Кровь Иисуса Христа вменяет ему недостающее как его личное; 3) спасенным он может считать себя только после завершения земной жизни. В любом случае, исключительная возможность спасения неслышавших вести Евангелия не исключает собой необходимость настоящей проповеди для тех, кто ее слышит. Каждый исходит из собственной ситуации и не может сослаться на то, что для кого-то существуют другие. Спасение всех этих людей включает в себя универсальная Любовь Божья, уплатившая за это высокую цену на Голгофе (2 Ин. 2:1-2; 2 Кор. 5:14-15; 1 Тим. 2:6; Евр. 2:9).

Заключение

Если мы признаем веру в то, что Кровь Христа включает в себя спасение всех людей, нам предстоит ответить на вопрос о том, как это возможно в свете признания других библейских доктрин (постепенность Божественного Откровения, состав условий спасения). Поскольку Бог справедлив, Он предусмотрел возможность спасение также и неслышавших о Христе людей. Правда, в данном случае вступают в свои права т.н. «Общее» Откровение и «предварительная» благодать (Ин. 1:8; Деян. 17:27; Рим. 2:4), обычно выполняющие подготовительные функции для принятия спасения. Конечно, избитый разбойниками (см. Лк. 10:30-35) получил на дороге лишь «первую медицинскую помощь», но без нее, возможно, вторая (в гостинице) могла оказаться запоздалой.

В том случае, когда человек не имел возможности узнать о содержании вести Евангелия, он спасается путем должного реагирования на требования «Общего» Откровения (Рим 1:19-20;  2:14-15), хотя оно и является неполным Откровением Бога. Если, согласно Рим. 4, спасен был Авраам, который не имел полноты Божественного Откровения, значит такое спасение возможно и для других людей того времени. При этом требование верить и каяться является универсальным и неизменным (Евр. 11:6), хотя удовлетворение его и зависит от степени полученного Откровения. Таким образом, мы вынуждены признать предусмотрительный характер Священного Писания, все же содержащего в себе ответ на этот с виду неразрешимый вопрос.