В каком смысле Иисус пришел исполнить закон?

Гололоб Г.А.

«Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5:17).

Этот текст из Нагорной проповеди Иисуса Христа всем хорошо известен, но разные люди делают из него разноречивые выводы. Для одних  Он ничего нового не добавлял к закону, для других – Он объявил этот закон завершившим свои полномочия. Остальные занимают промежуточные мнения в этом споре: например, Христос отменил лишь обрядовый закон, сохранив значение морального. Так о каком исполнении и нарушении «закона» говорил здесь Иисус? Ниже мы попытаемся ответить на него.

О каком «законе» идет здесь речь?

Выражение «закон и пророки» везде в Писании означает две части Ветхозаветной Библии, т.е. относится к Откровению Божьему в целом, а не к конкретному своду ветхозаветных требований. Здесь не упоминается третья часть Ветхозаветной Библии – Писания — по той простой причине, что в то время она еще не была полностью включена в еврейский канон Священного Писания. Это значит, что, начав говорить о «законе», Иисус, прежде всего, понимал под ним Божественное Откровение, а не свод правил, данных Богом Израилю на горе Синай. Понимание этого обстоятельства сразу же уводит нас в сторону от распространенного в иудео-христианском диалоге богословского спора, как относятся друг к другу две основные части Христианской Библии, получившие названия Ветхого и Нового Заветов.

Если же здесь идет речь о Божественном Откровении, то в каком смысле и с какой целью? Христос начал излагать Свое понимание грядущего Царства Божьего, которое по ряду вопросов отличалось от Ветхозаветного Откровения. Поскольку многие Его поучения не вписывались в традиционное понимание закона, знатоки последнего выдвигали Христу обвинение в предоставлении совершенно нового Откровения Бога вместо следования старому и уже хорошо известному всем евреям. Отвечая на это обвинение, Христос говорит, что Он не принес совершенно нового Откровения, но лишь излагает по-новому то же самое Откровение, которое было известно Божьему народу до Его прихода на землю.

Для того, чтобы Израиль принял миссию Христа, Господу предстояло показать тесную связь между Его учением и Откровением, данным Богом Своему народу Израилю. Поэтому Христос неоднократно говорил следующее иудеям: «Не думайте, что Я буду обвинять вас пред Отцем: есть на вас обвинитель Моисей, на которого вы уповаете. Ибо если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне. Если же его писаниям не верите, как поверите Моим словам?» (Ин. 5:45-47). Фактически такое заявление Христа была равнозначно обвинению фарисеев и книжников в неправильном понимании закона Моисея. Стало быть, между ними велся спор не о том, что нового добавилось к Божественному Откровению, а как следует понимать то Откровение, которое некогда уже было дано Израилю. Это не значит того, что Христос не говорил ничего нового в других случаях, но здесь Он начал Свой разговор о другом – как следует правильно понимать закон. Если понять его правильно, тогда сама новизна учения Христа перестанет быть столь радикальной, какой ее видели книжники и фарисеи.

Что значит «нарушить» и «исполнить»?

И вот здесь Иисус употребляет по отношению к Ветхозаветному Откровению два эти слова: «нарушить» и «исполнить». Слову «нарушить» в оригинале соответствует «каталюсэо», означающее «развязывать» или позволять (см. Мф. 16:19; 18:18). Это слово использовалось в споре, который вели между собой иудейские раввины и законники относительно нормативного значения какого-либо конкретного правила закона. Так, считалось, что либеральная школа раввина Гиллеля позволяла или «развязывала» то, что запрещала или «связывала» школа раввина Шаммаии. Иными словами, эти термины использовались в деле толкования Священного Писания, пытаясь выяснить, что в нем следует считать позволенным, а что запрещенным. И Иисус говорит здесь, что Он не пришел для того, чтобы позволить толковать Писание слишком вольно. А как? Об этом нам свидетельствует Его антитеза.

Слово «исполнить» еще более интересно, хотя в следующем стихе (ст. 18) оно изменяет свой смысл до значения «осуществиться». В оригинале стиха 17 это — «плюроо», означающее «наполнять» или «дополнять». В итоге у нас получается следующая мысль: «Не думайте, что Я пришел для того, чтобы толковать закон снисходительным образом. Я пришел не для этого, а для того, чтобы довести его требования до совершенной полноты». Иными словами, Христос говорит, что не облегчить Он пришел требования закона, а ужесточить, или словами иудейских раввинов – «связать» закон еще большими требованиями. Судя по тому, какое «иго» представлял для каждого еврея ветхозаветный закон (см. Деян. 15:10), эти слова Иисуса прозвучали для него как настоящий приговор.

В полном согласии с этой мыслью находится и контекст данного высказывания Христа: «Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все. Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном. Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5:18-20). Здесь уже идет речь о преходимости (завершенности) и осуществимости (исполнении) требований закона. При этом важно отметить, что праведность, требуемая Христом от Его последователей, должна была «превзойти» праведность книжников и фарисеев. И если этого не произойдет, войти в Царство Небесное будет невозможно. Если мы даже бегло взглянем на эти заповеди, то поймем, что Богу важны не столько сами наши дела, сколько чистота их мотивов.

Стало быть, значение закона состоит в его «исполнении», понимаемом в смысле завершения, а не простого соблюдения. Вот какого закона ни одна черта или йота «не прейдет» — не открытого ранее, а открытого ныне Самим Божьим Сыном. Иными словами, основная здесь мысль заключена в дополнении закона, а не в соблюдении его прежних требований. «Не прейдет из закона» – здесь говорится не о прошлом, а о будущем закона, который обязан «исполниться» во Христе в смысле своего завершения. И после этого заявления нам следует ожидать изложения Христом радикальной части Своего учения, выраженного при помощи слов «А Я говорю вам…»

Далее Христос излагает несколько «малейших» заповедей, которые, впрочем, малейшими названы не в смысле своей незначительности, а в смысле своей фундаментальности, как минимума Божьих требований, без которого никак нельзя обойтись (правда, нарушение, следует полагать невольное, одной из них позволяется). Иными словами, из закона не пропадет ничего из того, что должно «исполниться», а не из того, что только ожидает своего исполнения. Основной акцент здесь сделан на завершенном состоянии закона, а не на первичном. Это значит, что нельзя увидеть Царства Божьего тем, кто отказывался исполнить новые по своей сути заповеди Христа, изложенные Им в Нагорной проповеди.

Почему Христос ужесточил требования закона?

Христа обвиняли в религиозном либерализме (см. Мф. 11:19; Мк. 2:16; Лк. 19:7), поскольку Он общался с мытарями и блудницами, но Свою Нагорную проповедь Иисус фактически начинает с того, что поднимает рамки требований, обращенных к Его последователям. Он утверждает, что не опускает уровень требований закона, а поднимает на небывалую высоту. Зачем это было Ему нужно? Если евреи настаивали на своих правах получить от Бога спасение заслуженным путем (Рим. 9:31-32), тогда они должны были знать, что именно они должны исполнить, согласно моральной подоплеке каждого ритуального требования еврейского закона. Неслучайно Христос обращает Свое внимание на внутреннюю сторону святости иудеев того времени, выглядевшую проблематично. По Его мнению, без этой моральной подоплеки формально исполненный закон не может кого-либо спасти. Это не значит, что спасают более совершенные требования закона, но это значит, что полнота этих требований призвана убедить евреев в их полной неспособности исполнить столь высокие стандартны нравственности. А ведь именно таким должен быть закон у «совершенного» Бога!

Поэтому основные заповеди Нагорной проповеди завершается призывом к совершенству: «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Основываясь на этих словах Христа, апостол Павел стал учить, что закон не может спасти даже самого правоверного иудея, поскольку цель заповеди Божьей – указать на греховность человека, а не помочь ему исправить последнюю. Для победы над грехом нужна новая и значительно более сильная мотивация, чем страх перед наказанием. Разве не об этом различии между двумя столь различными способами служения Богу говорил Иисус в Своей Притче о блудном сыне?

Мало того, Павел пускается в еще более странные рассуждения: закон затрудняет возможность спасения, а не содействует ее осуществлению. «Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (Рим. 5:20). «Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер; и таким образом заповедь, [данная] для жизни, послужила мне к смерти, потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра. Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди» (Рим. 7:8-13). «Жало же смерти — грех; а сила греха – закон» (1 Кор. 15:56).

Оказывается, страх перед неизбежным наказанием Божьим вообще парализует волю грешника, порабощая ее полностью. Посредством заповеди грех становится «крайне грешен». Имея в виду данный вывод, мы должны толковать также и похожие слова апостола Павла: «Конец (в оригинале: цель или завершение, — прим. Г.Г.) закона – Христос» (Рим. 10:4). Конечно, мы здесь делаем богословский вывод, присутствующий в учении Христа лишь в зачаточном виде. Однако Бог открывает Свои истины всегда последовательным и накопительным, а не революционным путем. Поэтому многое, чему позже учил более ясным образом апостол Павел, ранее Иисус лишь упоминал косвенно.

И, тем не менее, мы не видим здесь никаких противоречий между их учениями о спасении. Напротив, придя к «Своим», Иисус был обязан говорить на языке евреев, Павел же был призван идти к тем, кого все иудеи считали «чужими Богу», а значит и говорил к ним словами, отвечающими целям его собственной миссии. Поскольку же Божий призыв был направлен «во-первых, Иудею, [потом] и Еллину» (Рим. 1:16), этой последовательности и держались вначале Сам Иисус, а потом и Его апостолы, включая и Павла. Да и вся Церковь Христа перешла к проповеди Евангелия язычникам лишь после того, как евреи закрыли свои сердца для ее восприятия (Деян. 13:46; 28:23-28). Тем не менее, возможность спасения для евреев сохранена.

Заключение

Выше мы показали противоречивость слов Христа «А Я говорю вам…» тому представлению об «исполнении» закона, которое не допускает присутствия никаких радикально новых элементов в Его учении. Если Христос пришел только для того, чтобы исправить злоупотребления ветхозаветным законом, тогда почему Он противопоставляет ему Собственное учение? Очевидно, что эта натяжка не может быть объяснена на пути почитания незыблемости и самодостаточности ветхозаветного учения, но вполне разрешима на пути признания духовного приоритета Нового Завета над Ветхим, как «лучшего» завета по сравнению с менее совершенным и по сути лишь подготовительным (Евр. 3:1-6; 6:1-2; 7:12, 18; 8:7, 13; 9:8, 10; 10:1-9, 28-29).

Таким образом, Иисус Христос потребовал от законников Своего времени признания ограниченного и временного характера всего Ветхозаветного Откровения, частным выражением которого является т.н. «закон Моисея». Таким образом христианин отличается от еврея не простым отрицанием ветхозаветного закона, а его исполнением на новом и более высоком уровне. Разумеется, спасительного значения это соблюдение закона Божьего (совести, Моисея или Христа) не имеет, благодаря Заместительной Жертве Иисуса Христа. Таким образом оно представляет собой внешнее выражение благодарности за даром полученное спасение (Лк. 17:16; Рим. 1.:21; 6:17; Кол. 3:17; Откр. 4:9).