«Повели мне…»

Гололоб Г.А.

«А лодка была уже на средине моря, и ее било волнами, потому что ветер был противный. В четвертую же стражу ночи пошел к ним Иисус, идя по морю. И ученики, увидев Его идущего по морю, встревожились и говорили: это призрак; и от страха вскричали. Но Иисус тотчас заговорил с ними и сказал: ободритесь; это Я, не бойтесь. Петр сказал Ему в ответ: Господи! если это Ты, повели мне придти к Тебе по воде. Он же сказал: иди. И, выйдя из лодки, Петр пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу, но, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи! спаси меня. Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему: маловерный! зачем ты усомнился?» (Мф. 14:24-31).

Нам очень нравится пользоваться Божественной силой. Поэтому мы часто просим Бога проявить ее в наших интересах, как мать сыновей Зеведеевых: «Скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоем» (Мф. 20:21). И за это мы готовы Его хвалить и славить безмерно. Но вопрос состоит в том, нужно ли Ему в действительности такое прославление? Иные требуют от Бога чудес, исцелений или сверхъестественных даров, и жутко удивлены, когда слышат в ответ: «Довольно для тебя благодати Моей» (2 Кор. 12:9). Наконец, иные предлагают  Господу свои услуги в виде осуществления скорой мести: «Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал?» (Лк. 9:54).

Подобно им, пылкий Симон Петр также захотел, чтобы Иисус «повелел» ему сделать нечто, но был сильно разочарован, когда вскоре убедился  в том, что данное «повеление» Христа не сработало. Почему же оно не осуществилось? Власть Христа над волнами оказалась слабой, или же Христа нельзя использовать  как «мальчика на побегушках»?  Похоже, Бог не готов осуществлять любые наши просьбы, а некоторые, типа «Повели мне стать послушным», не исполнит никогда без нашей собственной инициативы или приложенных усилий. Ниже мы предложим библейские ответы на эти вопросы.

Угодна ли Господу свободная воля грешника?

Иногда Господь рад за некоторых людей, иногда — нет, но что же Ему собственно нужно? Однажды Бог заговорил со священником, но не напрямую, а через его молодого прислужника. В Библии это описано следующим образом: «И сказал Господь Самуилу: вот, Я сделаю дело в Израиле, о котором кто услышит, у того зазвенит в обоих ушах; в тот день Я исполню над Илием все то, что Я говорил о доме его; Я начну и окончу; Я объявил ему, что Я накажу дом его на веки за ту вину, что он знал, как сыновья его нечествуют, и не обуздывал их; и посему клянусь дому Илия, что вина дома Илиева не загладится ни жертвами, ни приношениями хлебными вовек. И спал Самуил до утра, и отворил двери дома Господня; и боялся Самуил объявить видение сие Илию. Но Илий позвал Самуила и сказал: сын мой Самуил! Тот сказал: вот я! И сказал [Илий]: что сказано тебе? не скрой от меня; то и то сделает с тобою Бог, и еще больше сделает, если ты утаишь от меня что-либо из всего того, что сказано тебе. И объявил ему Самуил все и не скрыл от него [ничего]. Тогда сказал [Илий]: Он — Господь; что Ему угодно, то да сотворит» (1 Цар. 3:11-18). Итак, что же было угодно Господу?

К сожалению, Илий, как часто это же бывает и в нашей жизни, придал Божьему наказанию безусловный вид: «Что Ему угодно, то да сотворит», тогда как в реальности это пророчество имело своим условием покаяние священника. Покаялся бы Илий – этот приговор был бы снят. Поэтому Господь часто «раскаивался», когда «раскаивались» люди, например, ниневитяне. Пророк Иона возвестил им лишь скорый суд, но они знали, что Бог милостив и готов отменить угрозу наказания, если они покаются. «И поверили Ниневитяне Богу, и объявили пост, и оделись во вретища, от большого из них до малого. Это слово дошло до царя Ниневии, и он встал с престола своего, и снял с себя царское облачение свое, и оделся во вретище, и сел на пепле, и повелел провозгласить и сказать в Ниневии от имени царя и вельмож его: «чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбище и воды не пили, и чтобы покрыты были вретищем люди и скот и крепко вопияли к Богу, и чтобы каждый обратился от злого пути своего и от насилия рук своих. Кто знает, может быть, еще Бог умилосердится и отвратит от нас пылающий гнев Свой, и мы не погибнем». И увидел Бог дела их, что они обратились от злого пути своего, и пожалел Бог о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел» (Иона 3:5-10). Как говорится, Бог сказал, но не сделал. И понятно, почему. Уже объявленное наказание всегда может быть отменено, если грешник раскается. И Богу в этом нет никакого стыда, ведь Он этой отмене только рад!

Кальвинисты утверждают, что грешник не способен ни на что доброе, в то время как Библия призывает его к покаянию (см. напр. Мф. 12:41; Лк. 13:3, 5; Деян. 17:30). Следовательно, покаяние представляет собой т.н. «отрицательную» добродетель, на которую способен каждый грешник, осуждающий свой грех. И, хотя грешник не может делать добро, он способен его желать (Иак. 4:2-3; Рим. 7:18-18), как и искать Бога и собственного спасения (см. напр. Мф. 5:6; Лк. 9:23-24; Ин. 6:35; 7:17, 37; 12:21; Откр. 21:6; 22:17). Разумеется, желание спасения не является частью его реального приобретения, так что никакой заслуги в нем самом нет и быть не может. Получается, отвергнуть себя должен сам человек, что является составной частью его личного доверия Богу. Бог вместо грешника этого делать не будет. Стало быть, Бог не все «повелевает», тем самым предоставляя нам свободу выбора и ответственность одновременно.

Но как возможна свобода, пусть даже желать, а не иметь, под грехом? Только частично. Многие арминиане думают, что свободная воля грешника «восстанавливается» при помощи т.н. «предварительной» благодати Бога (Ин. 1:9; Деян. 17:27; Рим. 2:4): «Бог во Христе и посредством Святого Духа возрождает и обновляет  в человеке понимание, чувства и волю, результатом чего является то, что  у человека появляется способность понимать, размышлять и принимать решение верить в Евангелие». Однако более предпочтительной является  некоторая разновидность данного мнения: грешник никогда не лишался свободной воли ЖЕЛАТЬ, лишившись в Едеме лишь свободной воли ДЕЛАТЬ добро, о чем говорит и апостол Павел в тексте Рим. 7:18-19: «Ибо знаю,  что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю». Получается, «предварительная» благодать не восстанавливает волю грешника желать доброго, а только взращивает ее.

Поэтому нам следует признать, что способность грешника понимать, верить и каяться лишь укрепляется «предварительной благодатью», а не создается ею из нуля (см. Притч. 24:10; Мф. 25:29; Мк. 9:24; Лк. 17:5; 22:32). Таково и мнение Лероя Форлайнса, считающего вопрос проявления человеком веры делом синергизма, а не монергизма, что имеет место в случае совершения добрых дел. Иначе придется признать веру и покаяние относящимися к человеку лишь внешним образом, а «образ Божий» в грешнике совершенно потерянным, искаженным и исчезнувшим (см. «будучи родом Божьим» в тексте Деян. 17:29). Таким образом, тем вопросом, что грешник не может делать, нельзя полностью устранить правомочность рассмотрения другого вопроса — о том, что он может делать (а точнее, желать) доброго. А значит, инициатива грешника верить и каяться не может быть отвергнута Господом (см. Лк. 5:32; Деян. 20:21; 2 Пет. 3:9; Евр. 11:6).

Цели Божьего оставления

Кальвинисты утверждают, что любой случай оставления Богом человека объясняется избранием Божьим, пусть и пассивным, этого человека к погибели. Но существует огромное число текстов Писания, утверждающих обратное: оставление служит той же цели спасения, что и призыв. Возьмем, например, нашу историю с хождением Иисуса Христа по воде. Евангелист Марк сообщает нам следующее: «И увидел их бедствующих в плавании, потому что ветер им был противный; около же четвертой стражи ночи подошел к ним, идя по морю, и хотел миновать их» (Мк. 6:48). Разве Он хотел миновать их бедствующих беспричинно? Нет, поскольку позже оказал им помощь, но почему раньше «хотел миновать»? Чтобы подвергнуть их веру испытанию, в чем их позже упрекнул сам евангелист: «Ибо не вразумились [чудом] над хлебами, потому что сердце их было окаменено» (Мк. 6:52).

Показательно, что последнее слово указывает на ожесточение сердца самим человеком (см. Мк. 3:5; Деян. 19:9; Рим. 11:7, 25; Еф. 4:18; Евр. 3:8, 13). И все же Бог не оставил всех этих людей в их ожесточении.  Хотя Он и вынужден был их наказать, но сделал это не вечным наказанием. Апостол Павел прямо обращает спасительный призыв к ожесточенному Израилю: «Ибо не хочу оставить вас, братия, в неведении о тайне сей, — чтобы вы не мечтали о себе, — что ожесточение произошло в Израиле отчасти, [до времени], пока войдет полное [число] язычников» (Рим. 11:25). Получается, что спасение принадлежит не только сосудам милости Божьей, но и сосудам Его гнева, поскольку Бог любит не только праведников, но и грешников. Поэтому и автор Послания к евреям применяет ветхозаветный призыв к новозаветным отступникам: «Ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших» (Евр. 4:7). Поскольку отвергать Божий призыв способны не только грешники, но и праведники, к спасению призываются обе эти категории людей.

Получается, что Божья милость направлена не только на обычных грешников, но и на самых отъявленных из них, например, отступников. Неудивительно, что Бог призывал неоднократно «возвратиться» к Нему отступника- Израиля: «Когда стали грешить сыны Израилевы пред Господом Богом своим, Который вывел их из земли Египетской, из-под руки фараона, царя Египетского, и стали чтить богов иных, и стали поступать по обычаям народов, которых прогнал Господь от лица сынов Израилевых, и [по обычаям] царей Израильских, как поступали они; и стали делать сыны Израилевы дела неугодные Господу Богу своему, и построили себе высоты во всех городах своих, [начиная] от сторожевой башни до укрепленного города, и поставили у себя статуи и изображения Астарт на всяком высоком холме и под всяким тенистым деревом, и стали там совершать курения на всех высотах, подобно народам, которых изгнал от них Господь, и делали худые дела, прогневляющие Господа, и служили идолам, о которых говорил им Господь: «не делайте сего»; тогда Господь чрез всех пророков Своих, чрез всякого прозорливца предостерегал Израиля и Иуду, говоря: возвратитесь со злых путей ваших и соблюдайте заповеди Мои, уставы Мои, по всему учению, которое Я заповедал отцам вашим и которое Я преподал вам чрез рабов Моих, пророков» (4 Цар. 17:7-13).

Пророк Иеремия не только называл грешный Израиль блудницей, но и предлагал ему восстановить прежний союз: «Возвратись, отступница, [дочь] Израилева, говорит Господь. Я не изолью на вас гнева Моего; ибо Я милостив, говорит Господь, — не вечно буду негодовать. Признай только вину твою: ибо ты отступила от Господа Бога твоего и распутствовала с чужими под всяким ветвистым деревом, а гласа Моего вы не слушали, говорит Господь» (Иер. 3:12-13); «Возвратитесь, мятежные  дети: Я исцелю вашу непокорность. — Вот, мы идем к Тебе, ибо Ты — Господь Бог наш» (Иер. 3:22). При этом способ, которым Бог добивался возвращения сердца Своей невесты был один – прощение ее прошлых грехов и полное помилование, способное устыдить. Если же Божья любовь не отвергает даже отпетого грешника-отступника, значит она не отвергает даже и тех, кого в прошлом оставила, поскольку цель оставления – та же: устыдить и образумить виновного. Стало быть, мнение кальвинистов о том, что оставление Богом грешника равнозначно его погибели неверно.

Кальвинизм как учение, практикующее духовную лень

Духовной ленью мы называем такое явление, когда мы всецело перекладываем собственную ответственность за что-либо на плечи Бога. Например, когда Бог требует покаяния от нас, а мы перекладываем эту обязанность на Него. Такой именно махинацией и занимается кальвинизм.

Первым это пришло в голову заблудившемуся в богословии Августину. Сильно переживая по поводу своих греховных увлечений, он пришел к идее, что самостоятельно справиться с ними нельзя не только в делах, но и в мыслях. Однако Слово Божье не учит тому, что Бог пренебрегает свободой выбора грешника, когда призывает его к спасению. Напротив, оно учит другому: Божья благодать замечает собой человеческую ответственность только в сфере дел, но не в сфере его намерений. Мало того, именно от человеческих намерений зависит вопрос предоставления грешнику необходимой для борьбы с грешными делами помощи.

Проигнорировав тот факт, что «предварительная» благодать лишь помогает человеческой вере и покаянию окрепнуть и созреть до нужной степени, Августин, а за ним и Кальвин, сформулировал ошибочный тезис о принуждении к спасению. Это означало, что для спасения необходима не помощь Бога, а Его принуждение, совершенно не считающееся с волей самого грешника. Это значило, что грешник не выбирал себе Бога, поскольку не мог желать этого по самому его определению. Допущение ошибки к одном пункте христианского богословия спасения необходимым образом привела Августина к осуществлению ошибок в других. Отсюда появились столь странные понятия, как принудительный дар, ограниченная благодать, безразличное избрание и т.д. Но во что в таком случае превращалось само действие спасения? К сожалению, Августин не сильно беспокоился возникшими противоречиями, лишь бы сохранить в целости свою богословскую систему, получившему название теории безусловного спасения.

Не мог понять внутреннюю противоречивость учения Августина и такой его верный последователь, как Жан Кальвин. В протестантском изложении это учение приобрело еще более странный характер, поскольку спасение в лютеранстве оказывалось делом не времени (накопления добрых дел), а момента (проявления веры). Если Августин считал, что богоизбранного человека можно опознать лишь по концу его святой жизни, то Кальвин лишился и этого признака данной богоизбранности. Данное обстоятельство побудило его признать Божий промысел совершенно «тайным» и недоступным никому из смертных, включая и самих представителей учения о богословском детерминизме.

Вследствие этого остро встал вопрос об освящении как признаке оправдания. Если спасение достигается в один момент путем проявления покаяния и веры, тогда как нужно было относиться к грехам верующего? Джон МакАртур в своей книге «Труд веры» разрешил этот вопрос так, что мелкие и редко встречающиеся грехи не могут лишить верующего спасения, так что не нуждаются даже в покаянии. Арминиане, хотя также признают этот тезис, но считают личное покаяние верующего обязательным условием прощения Богом его грехов. Но проблема не только в данном различии: в изложении МакАртура эти грехи получили свое законное право в жизни христианина наравне с его уверенностью в своем спасении, а тезис о полной безопасности верующего вообще освятил их.

Правда, Джон МакАртур допускает возможность временного или частичного отпадения от спасения: «Я уверен в Библейской истине, что спасение дается навеки. Современные христиане называют это учением о вечном спасении… те, чья вера истинна, никогда полностью не отойдут от Христа.  Они устоят в благодати до конца.  Даже если они и упадут в тяжелый грех или какое-то время будут в грехе, они никогда полностью не оставят веры» (Мак-Артур Д. Благовествование Христово / Джон Мак-Артур. – Киев: Международная миссия «Send International», 1996, с. 106-107). Но давайте попробуем обнаружить место этого заявления МакАртура в общей системе кальвинизма. Насколько оно гармонирует с нею?

Кальвинистское учение утверждает, что любое движение к добру человека осуществляется исключительно под воздействием не просто помощи Божьей, а именно Его принуждения. Как в свете данного утверждения следует понимать возможность частичной святости верующего, которую оправдывает Джон МакАртур? Точно также, как и возможность проявления грешником полуверы (см. напр. первоначальный интерес к Христу богатого человека и последующий отказ последовать за Ним в тексте Мк. 10:21-22). Если это – результат Божьей пассивности, тогда вся ответственность находится на последней, а не на человеке, лишенном помощи. Стало быть, мелкие и временные грехи христиан освящаются Божьей «тайной» волей, но не человеческой. И данное положение некоторые еще пытаются выдать за настоящую святость кальвинизма? Но ладно с нами – людьми, это учение бросает противоречащую Писанию тень на Самого Бога: если Бог является единственной причиной появления этих грехов, значит Он не может считаться святым полностью или стопроцентно!

Если нам возразят и скажут, что для проявления своего послушания Богу верующему достаточно той свободы воли, которая была ему возвращена при возрождении, мы ответим следующим образом: это (по своей сути лютеранское мнение) противоречит кальвинистскому тезису о том, что даже для устояния в спасении христианину нужно именно принуждение, а не просто помощь от Бога. В противном случае, кальвинисты должны признать возможность отпадения от спасения. Если же они этой возможности отпадения не признают, использовать лютеранский тезис о восстановлении в человеке реальной свободы воли, включающей и возможность отпадения, они не могут. Эта неудачная попытка выйти из трудного положения все равно необходимо требует от них отказа от важной части собственного учения.

Кальвинизм трещит по швам

Но наилучшей критикой кальвинизма является факт его внутреннего распада на ряд противоречащих друг другу фракций, что невыгодно отличает его от некоторого разделения, существующего внутри арминианского лагеря. Если не считать позиции «полупелагианства», среди арминиан не существует столь разительно отличающихся друг от друга разделений, как среди кальвинистов. Некоторые арминиане верят в восстановление свободы воли грешника «предварительной» благодатью, а другие верят лишь в поддержание этой воли данной благодатью, но это полное ничто по сравнению с теми разделениями, которые сотрясают сегодня лагерь кальвинистов. Из пятипунктного «тюльпана» порой остается только один, единственный, а все остальные оказываются отвергнутыми.

Первый удар по цельности кальвинистского учения был нанесен при самом его зарождении во времена Кальвина. В принуждении к спасению отказали кальвинистам лютеране, тогда еще только ищущие утверждения собственной богословской позиции. Вскоре под сомнение была поставлена только что возникшая крайняя разновидность лапсарианства, отмеченная приставкой «супер-» и свидетельствующая о том, что Бог спланировал грехопадение первых людей. Это был первый удар по доктрине абсолютного предопределения, доказавший обусловленный его характер.

Видным представителем позиции инфралапсарианства был швейцарский богослов-инфралапсарианин Франсуа Турреттини (1623 -1687). Он имел смелость заявить, что после грехопадения люди не утратили способности самой свободы. В своей работе Institutio Theologiae Elencticae (3 части, Женева, 1679-1685) он писал: «Неспособность творить добро сильно утверждается, но сущность свободы не разрушается» (Institutio  theologiae elencticae, 10.2.9). Они все еще имеют свободу, способную противиться определенным видам необходимости. Турреттини выделяет шесть видов необходимости (там же, 10.2.4-9): физическая необходимость, необходимость принуждения, необходимость зависимости от Бога, рациональная необходимость, моральная необходимость и необходимость случая. Первые два из этих шести потребностей несовместимы со свободой, тогда как последние четыре не только совместимы со свободой, но и совершенствуют ее. Турреттини определял свободу понятием рациональной спонтанности (там же, 10.2.10-11). Для него свобода не возникает из безразличия свободы, поскольку никакие рациональные существа не безразличны к добру и злу. Воля отдельного человека никогда не была безразлична в смысле владения равновесием, ни до, ни после грехопадения. Джон Герстнер назвал его «самым точным богословом в кальвинистской традиции».

Следующим этапом внутреннего разложения кальвинизма было появление такого учения, как амиральдизм. В 1634 году, через 15 лет после Дортского синода, преподаватель богословской школы Сомюр во Франции, Моисей Амиро написал «Трактат о предопределении», в котором заявил, что «жертва, которую принес Иисус Христос, предложена одинаково для всех…, ибо необходимые условия получения спасения одинаковы». Таким образом Амиро поставил под сомнение еще один пункт решений Дорта – об ограниченном искуплении. Его учение поддержал крупный кальвинистский богослов Б.Б. Уорфилд , а в настоящее время Джон МакАртур (см. его книгу «Любовь Бога» — 1996).

Последователь Амиро, Джон Кэмерон переехал в колледж Глазго, где одним из его студентов оказался Джон Дэвенант (1576-1641). Этот английский богослов, который, кстати, был британским делегатом в Дорте, стал распространять сразу несколько идей, противоречащих кальвинистской ортодоксии: о гипотетическом универсализме, об общем искуплении в смысле намерения как достаточное, об общем благословении Креста и даже об условном спасении. Ричард Бакстер (1615-1691) придерживался амиральдизма еще в большей мере, чем сам Амиро. Когда Амиро было 49 лет, Эдвард Фишер опубликовал свою работу «Суть современного богословия» (см. мэрроуизм), в которой заявил, что истинное Евангелие состоит в том, что Бог предоставил грешному человечеству Свой дар спасения таким образом, что все, кто уверует в Его Сына, не погибнут, но получат жизнь вечную. Среди его последователей числятся Гораций и Эндрю Бонар, Роберт Мюррей Макчейн, Джон Браун и Томас Чалмерс.

Это учение исповедовал даже оппонент арминианства Джона Уэсли Джордж Уайтфилд, которому принадлежат следующий призыв к грешникам: «Я предлагаю вам спасение сегодня, дверь милосердия еще не закрыта. О, не ставьте преград бесконечной любви! Он хочет только, чтобы вы поверили Ему, что Он может вас спасти… Он готов принять вас. Я приглашаю вас прийти к Нему. Он возрадуется вам. Он призывает к вам Своих служителей; о, придите к Нему. Он трудится, чтобы вывести вас от греха и сатаны, к Себе. Откройте дверь вашего сердца, и войдет Царь Славы». Эти слова полностью созвучны с учением Якоба Арминия, который писал: «Невозрожденные люди имеют свободу воли и способность противостоять Святому Духу, отказаться от предлагаемой благодати Божией, презреть совет Божий о них, отказаться принять Евангелие благодати, не открыть Тому, Кто стоит у дверей сердца… Кого Бог призывает, Он призывает серьезно, с желанием их покаяния и спасения. «Этот человек непростителен» — этого нет ни в непосредственной цели, ни вообще в том, что предусмотрено Богом, как нет и того, чтобы Божественное призвание, будучи однажды предложено, не могло встретить отказа» (James Arminius, The Works of James Arminius, 3 vol. (Derby, Orton and Mulligan, 1853), 2:497).

Арминианский тезис о способности грешника принять спасение с помощью «общей» благодатью признали даже такие пресвитерианские богословы, как Джон Мюррей, Нед Стоунхауз, Корнелиус Ван Тиль, Риенк Бук Кайпер и Джон Фрейм. Наконец, способность грешника познавать Бога признал их противник и непреклонный столп строгого кальвинизма, Герман Хоксема: «Можно сказать… что именно в силу остатка природного света человек даже после падения остается разумным, нравственным существом. Он – творение, все еще думающее и желающее. Он остается человеком. Его природные человеческие дарования – свет, коим он обладал в силу того, что природа его, как творения, была природой человека – не остались такими же после падения, но также и не были полностью утеряны: человек сохранил их остаток. Если бы он не обладал остатком, он не мог бы действовать как ответственное, разумное, нравственное творение по отношению к Богу и другим людям. Он не мог бы тогда грешить. Ибо грех подразумевает создание, знающее, что оно должно делать, создание, ответственное, то есть, способное к моральной ответственности. Он не мог бы стать субъектом наказания, ибо оно невозможно в случае безответственного творения. Поэтому человек сохранил что-то от природного света. Он сохранил достаточно, чтобы остаться человеческим существом – разумной, нравственной, ответственной тварью. Хотя его природа и была серьезно затронута грехом, она осталась человеческой. Человек не стал вследствие падения бессловесным зверем».

В настоящее время самое крупное объединение баптистов США – Южная баптистская конвенция – признает и то с определенными оговорками лишь последний пункт кальвинизма – об устоянии святых. И если здесь уже идет речь не об отдельных богословах, а о целых церковных союзах, очевидно, что следует признать тот факт, что дела в кальвинизме идут неважно. Стоило только инфралапсарианам объявить Божье предопределение условным по своему характеру, как все остальные лепестки кальвинистского «тюльпана» разлетелись в разные стороны.

Заключение

Выше нам удалось выяснить, что кальвинистское мнение о появлении слабой веры или святости людей как результате Божьей пассивности вносит грех в природу Самого Бога, названную в Священном Писании святой. Это значит, что существуют запретные просьбы к Богу, на которые Он никогда не даст Свое добро. Одной из них является следующая: «Повели мне переложить на Тебя свою ответственность». Отказаться пользоваться своей волей мы не можем по той простой причине, что кроме своего неправильного выбора она способна осуществлять и часть правильного, по крайней мере, осудить свои грехи и позвать на помощь Божью благодать. Такую волю Бог не только не отвергнет, но и ожидает от грешника с нетерпением, поскольку удовлетворение данной просьбы угодно Ему.