Помощь или принуждение?

Гололоб Г.А.

В одной из своих видеобесед (см. https://www.youtube.com/watch?time_continue=72&v=lqmcSIfz_OM&feature=emb_logo) Алексей Коломийцев отвечает на вопрос: «Как Бог изменяет духовно мертвое сердце?» следующим образом: «Нужно Божье вмешательство – Божье чудо. Это и есть рождение свыше… Благодаря Божьему вмешательству сокрушается самость человека. Нам очень трудно разобраться во всём этом. Человеческая гордыня сама по себе не сокрушается. Нужно действие Бога». Конечно, действие нужно, но какое – принуждающее или убеждающее? Конечно, гордость мешает принять спасение, но причем здесь самость? Поскольку грешник в Библии называется мертвым, Коломийцев считает, что и его возрождение должно происходить принудительным путем. Получается, что для того, чтобы человек поверил и покаялся, Бог должен создать в нем эту веру и покаяние не только единоличным, но и безусловным действием. Все ли нормально в этом объяснении? Очевидно, нет, поскольку это делает Бога пассивной причиной неверия и непостоянства в вере людей.

Кальвинисты любят утверждать, что все доброе в человеке причиняется Богом. Арминиане требуют уточнения: «не причиняется, а поддерживается и укрепляется Богом». Разница имеет большое значение, поскольку возрождение представляет собой не подмену личности человека Личностью Бога, а лишь ее преображение, причем осуществляемое с согласия самого человека. Богу не просто не к лицу манипулировать человеческим сознанием. Это в корне противоречит Его моральным принципам. Спасение – это не кукольный театр, а вопрос переубеждения грешника. И в процессе этого переубеждения Бог использует скорее язык любви, чем справедливости (см. Иез. 36:29-32; Иер. 31:33-34). Это значит, что кальвинисты проповедуют нам такой образ Бога, которого невозможно обнаружить на страницах Библии.

Ответ на вопрос, какова же роль свободы воли человека в вопросе применения Божьего спасения (не его заслуживания), — имеет большое значение как для евангелизации неверующих людей, так и для правильного отношения к секулярной культуре. Влияние сохраняет за человеком свободу воли, а принуждение – ее исключает. Влияние взаимодействует с волей грешника, принуждение ею пренебрегает. Влияние указывает на моральный характер отношения Бога к людям, а принуждение – только на правовой. Влияние создает точку соприкосновения с секулярной культурой, принуждение – не делает этого. Но наибольший вопрос состоит в том, сотрудничает ли Божья благодать с природой грешника и если да, то на каких условиях. Поискам ответа на этот вопрос мы и посвятим нашу статью. Построим ее по основным претензиям, предъявляемым обычно к кальвинизму.

Подмена библейского смысла небиблейским

Уважаемый Коломийцев умышленно не желает понять того, что хотя чудеса Божьи действительно могут «нарушать» законы природы, спасение Бога не может проигнорировать законы морали, по которым Он живет. По этой причине чудесное спасение Бога всегда оставляет некоторое место природной потребности в нем самого человека. Кальвинисты оправдываются: «Но ведь мы говорим о добром принуждении». Однако доброе принуждение не может быть понято полностью испорченным грешником. И даже если бы он и пожелал спастись, то Бог ответил бы на это его желание примерно так: «Я вовсе не заинтересован в спасении всех людей, поэтому ты можешь и не попасть в число спасенных». Вряд ли такое понимание добра, исходящего от спасения, помогло бы грешнику раскаяться.

Но если грешник может и не понять пользы от «спасительного» принуждения, совершенно непонятно, почему последнее обязан практиковать Сам Бог? Он-то прекрасно понимает, что с помощью принуждения нельзя сделать решение человека покаяться и поверить добровольным.  Если существует возможность изменения мышления грешника путем его переубеждения, тогда данное положение делает принуждение излишним. Кальвинисты же опускают величие Бога до столь низкого уровня, что представляют Его удовлетворяющимся спасительной работой с куклами! Поэтому, мы задаем им снова и снова вопрос: «Какое удовольствие может найти Бог в вынужденном покаянии, вере или даже в послушании людей?» Если мы считаем принуждение наших детей к добру неприемлемым, тогда почему приписываем такое же поведение Богу? Как ни крути, становится понятно, что кальвинисты в своих попытках оправдания не могут связать концы с концами.

И, прежде всего, заслуживает критики кальвинистский тезис о добром насилии. Если любовь Бога понимается правильно, тогда ей нельзя приписывать какого-либо насилия. Кальвинисты пытаются представить вопрос спасения подобно спасению утопающего, который потерял сознание. Мол, его нужно спасать, не спрашивая на это разрешения. Однако если Богу нужно сознательное послушание, спасенный даже придя в чувство должен выразить к этому спасению собственное отношение. В противном случае он снова полезет в воду, пока опять не лишится сознания. В любом случае, если Бог призывает грешника к проявлению покаяния и доверия, то этого грешника никак нельзя уподобить спасаемому вопреки его воле. Поэтому идея о благом, но вынужденном спасении совершенно неприменима к духовным или моральным вопросам.

Полное отождествление между собой духовной смерти с физической, а значит и духовного возрождения с физическим толкает кальвинистов к созданию странной теории о существовании такого Бога, Который не в силах воздействовать на сознание грешника каким-либо иным путем, кроме пути откровенного насилия или сплошной манипуляции человеческим сознанием. То, что это учение с неизбежностью означает, многократно указывалось кальвинистам. Если восприятие дара спасения совершенно не зависит от спасаемого, тогда Бог единоличным Своим действием или бездействием не только спасает, но и губит людей. А это уже представляет собой ересь, известную под названием «богословского детерминизма». Согласно ей, Бог совершенно безразличен к тому, что думает о спасении сам грешник. Как же в таком случае Писание призывает его к покаянию и вере? Поскольку же образ такого Бога невозможно найти в Библии, нам следует поскорее отречься от этого сомнительного мнения и признать тезис о существовании определенной зависимости спасения от самого человека, только представить его в библейском смысле.

Здесь важно отличать вопрос возрождения, осуществляемый исключительно Богом, от вопроса обращения, осуществляемого также и при участии воли человека, осознающей свою потребность в данном возрождении. При этом от того, что грешник выразит свою нужду в Божьей помощи, размер оказания этой помощи не изменится. От этого будет зависеть не размер оказываемой грешнику помощи, а само ее наличие, поскольку прошение о помиловании грешника является условием для удовлетворения Богом этого прошения. Не изменится от этого прошения также и значение, авторитет или всемогущество Спасителя. Это значит, что выражение потребности в Боге не только вполне совместимо с Божьим величием, но и предполагает последнее. Совершенно глупо считать просьбу о помощи частью самой этой помощи, т.е. какой-либо заслуги в деле спасения грешника. Приходится только удивляться тому, что столь простые истины не вписываются в зомбированный ум кальвинистов.

Игнорирование ясного смысла Писания

В Священном Писании мы не находим того, чтобы грешник когда-либо призывался просить Бога о даровании ему самой способности к проявлению покаяния или веры. Если бы это было так, тогда спасение было бы равнозначно не восстановлению первозданной личности, а сотворению ее заново. Но спасение всегда понималось в Писании не так, как совершенно новое сотворение спасаемого, но как восстановление первоначально созданного. Если, например, топор вынимают из реки, то это означает возвращение его в первоначальное положение, а не создание нового топора. Это объясняет, почему грешник призывается Писанием просить Бога не о Его принуждении, а лишь о Его помощи (Мк. 9:24; Лк. 22:32), чего оказывается вполне достаточно для полноценного проявления им этой способности к вере и к покаянию в виде таких действий, как переубеждение, утверждение, поддержание, укрепление и развитие. Это значит, что инициирование покаяния остается в ответственности самого человека, хотя довести эту инициативу до ее полного состояния он самостоятельно не может (Ин. 6:44; Рим. 2:4).

Поскольку Бог вместо нас каяться и верить не будет, вопрос спасения нельзя представить в виде двух таких этапов, как: создание потребности в Боге и удовлетворение ее, чего мы и не наблюдаем в Библии по факту. Скорее эти этапы выглядят следующим образом: сеяние семени Слова Божьего в сердце человека и его возрастание (Лк. 8:11; 1 Пер. 1:23; 1 Ин. 3:9; Евр. 4:2). С человеческой стороны это означает принятие Божьего Слова и утверждение в нем (Деян. 15:32; 1 Кор. 15:1; 1 Фес. 3:2; Евр. 2:3). Плоды же святости последуют за этим естественным образом. Таким образом, потребность в спасении принадлежит самому человеку, оставаясь его личным действием, а не причиненным или внушенным извне ему Богом.

Отдельной проблемой для кальвинистов является целесообразность присутствия в Писании спасительного призыва, обращенного к грешнику. Уильям Эванс говорит: «Как в таком случае человек может быть ответственен за то, чего не мог иметь? Мы призваны покаяться для того, чтобы почувствовать свою неспособность сделать это, и, следовательно, осознать свою полную зависимость от Бога, прося Его выполнить эту работу благодати в наших сердцах» (Эванс У. Великие доктрины Библии (1912), с. 142). Но закономерно возникает вопрос: «В какой же мере Бог намерен «выполнить эту работу благодати в наших сердцах?» Если покаяние целиком и безусловным образом производится в грешнике Богом, тогда совершенно бессмысленно требовать его от человека даже в дидактических целях. Кого Он собирается этим научить – безжизненный камень? И даже если Ему прежде нужно сделать из этого камня человека, а потом учить его смирению, то и в этом случае такой призыв преждевременен. В любом случае, таких метаморфоз с человеческим сознанием мы не находим в Писании, хотя сами кальвинисты считают, что они там должны быть.

Конечно, Бог допускает самим людям взваливать на себя лишнюю ответственность (как, например, в случае соблюдения требований ветхозаветного закона), но требовать от них того, что в действительности находится лишь в Его власти, — противоречит Его моральной природе. Писание не учит тому, что грешник нуждается вначале в восстановлении способности к покаянию, а потом в проявлении этого покаяния. Вместо этого, он призывается сразу ко второму (Мк. 1:15; Лк. 13:3, 5; 2 Кор. 7:10). Значит, Бог обращает Свой спасительный призыв к человеческой личности, пусть и грешной. Личностность грешника не уничтожается ни фактом его личного согрешения, ни тем более фактом т.н. «первородного греха», имеющего корпоративную природу.

Стало быть, Божья ответственность в покаянии людей состоит лишь в обеспечении возможности его проявления, а не в самом использовании этой возможности, что в действительности входит в ответственность самих людей. Поскольку же даром Божьим является не только само спасение, но и восстановленная во всех людях потребность в Боге, имеет смысл говорить не об одной, а о двух сторонах спасения – человеческой и Божественной, хотя первая лишь нуждается в Божьей помощи, а вторая эту помощь обеспечивает даром.

Подобным образом Писание нигде не призывает грешника просить у Господа вначале самой способности поверить, а потом и помощи воспользоваться ею. Вместо этого оно призывает грешника покаяться и поверить сразу, что означает существование в его грешной природе некоторой способности к инициированию и того, и другого. Поскольку этого (самого по себе слабого) движения к Богу явно недостаточно для произведения полноценных покаяния и веры (Мк. 9:24; Ин. 6:44), т.н. «предварительная» благодать (Ин. 1:9; Деян. 17:27; Рим. 2:4) компенсирует эту недостаточность, что и оправдывает присутствие в Писании такого рода призывов. В любом случае, чтобы пожелать протянуть иссохшую руку (см. Мк. 3:5), нужно желание самого человека, а не исключительно Бога. Поэтому нет никакого смысла в том, чтобы безмерно увеличивать причины или условия проявления веры, тем более за счет личной инициативы самих людей.

Манипуляция библейским текстом

Несмотря на необходимость Божественной помощи в вопросе проявления человеком веры, общий принцип отношения Бога к человеку остается неизменным: если для обретения спасения Писание требует веру и покаяние (в отличие от дел), значит Бог позаботился о том, чтобы каждый человек был в состоянии их проявить в должном виде. Если нам возразят, что Бог требует от нас также и совершения добрых дел, хотя в действительности мы осуществляем их лишь Божественной силой, то мы должны заметить таковым, что данная ситуация относится только к сфере внешних действий человека, не распространяясь на сферу его желаний. Поэтому некоторые тексты Писания прямо указывают на существование у грешника способности желать доброго, жаждать истины и искать Бога (напр. Лк. 9:23; Ин. 4:13-14; 6:35; 7:17, 37; Рим. 7:18-19; Откр. 22:17).

Генри Тиссен в оригинальном варианте своей книги «Вводные лекции в систематическую теологию» пишет: «С человеческой стороны вера порождается Словом Божьим (Рим. 10:14, 17; Ин. 5:47; Деян. 4:4). Писание раскрывает нашу нужду, излагает обещания, предъявляет условия и указывает на благословения спасения. Наше спасение начинается с интеллектуальной веры в Слово Божье. Это также происходит от внимательного взгляда на Иисуса (Евр. 12:2). Кажется, главная идея заключается здесь в том, что Иисус является Примером и Вдохновителем нашей веры. Молитва также определенно представлена ​​как средство обретения веры (Мк. 9:24; Лк. 17:5; 22:32). Она используется как средство избавления от неверия и укрепления веры. Молитва Иисуса помогает сохранить нас в вере. Мы можем начать с небольшой веры, но если мы используем ту веру, которая у нас есть, Бог увеличит ее (см. Суд. 6:14; Мф. 25:29). Джордж Мюллер из Бристоля, Англия, отвергает наличие «дара» веры, но объясняет, что его вера — это «та же самая вера, которую можно найти в каждом верующем, и рост которой я всегда чувствовал в себе: мало-помалу он увеличивался за последние шестьдесят девять лет» (Автобиография Джорджа Мюллера (1905), с. 173)» (INTRODUCTORY LECTURES IN SYSTEMATIC THEOLOGY BY HENRY CLARENCE THIESSEN (Wm. B. Eerdmans Publishing Company, 1949), Р. 360).

Хотя вопрос обретения веры и вопрос укрепления ее отличаются друг от друга, ссылки на Писание, при помощи которых Тиссен пытается доказать первое (а именно: Мк. 9:24; Лк. 17:5; 22:32), в реальности доказывают только второе: Бог не создает в человеке веру, а лишь поддерживает и укрепляет ее природную слабость. Конечно, здесь мы оговариваем теоретическое положение грешника, которое рассматривается как безнадежное в случае отсутствия какого-либо воздействия на него со стороны т.н. «предварительной» благодати, отличая его от практического, которое уже перестает быть безнадежным при наличии этого воздействия.

При этом нам часто возражают при помощи сказанного в тексте Евр. 12:2. Однако в нем говорится лишь о том, что мы должны «взирать на начальника и совершителя веры Иисуса» в качестве образца долготерпения. Он помогал нашей вере появиться на свет, и Он же поможет ей устоять во всех постигших ее испытаниях до конца. Поэтому Христос назван здесь «Начальником нашей веры» лишь в смысле обеспечения Им ее возможности и природных условий, ведь если бы не Божий интерес к нашей свободе воли, мы никогда бы не обладали ею. А «Завершителем» ее Он назван, поскольку определяет конечную цель и характер использования нашей веры. Главная мысль здесь в оказываемой нам Христом помощи, а не в замещении Им нашей ответственности: «Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (Евр. 2:18). Обратите внимание: «помочь» устоять в вере, а не сделать это вместо нас.

Впрочем, сам Тиссен исключает безусловный и принудительный характер восстановления Богом способности грешника к покаянию и к вере в его природе: «Нам напоминают, что покаяние и вера — это дары Божьи (Деян. 5:31; 11:18; 2 Тим. 2:25; Еф. 2: 8-10; Рим. 12:3). На это мы отвечаем, что было бы очень странно, если бы Бог призывал повсюду покаяться (Деян. 17:30: 2 Пет. 3: 9) и поверить (Мк. 1:14, 15) всех людей, когда в реальности получить дары покаяния и веры могут только некоторые люди» (там же, Р. 349). Стало быть, во многих случаях речь идет об обеспечении Богом условий для проявления людьми веры и покаяния. Поэтому нам следует понимать, что Бог «дал» людям лишь «возможность» покаяния и веры, а не само их проявление.

Избирательное пользование Библией

И, конечно же, недопустимо толковать одни тексты Писания в ущерб ясному смыслу других. Нужно искать такие объяснения, которые предоставляют сказанному его собственное место в цельном и непротиворечивом учении Библии. Это имеет в виду Тиссен, когда говорит: «Мы читаем в тексте Деян. 13:48: «И уверовали все, которые были предуставлены (греч. «есан тетагменои») к вечной жизни». Разум показывает, что это не может относиться к абсолютному указу Бога, поскольку выше, в стихе 46 Павел уже заявил, что евреи по своему собственному выбору отвергли Божье послание. И он не может иметь в виду здесь ничего другого, как этот индивидуальный выбор, решающий вопрос о «предуставлении». Иными словами, Бог предопределил к вечной жизни тех, кто будет верить» (там же). От себя мы добавим только следующее: здесь были «предуставлены к вечной жизни» именно язычники. Стало быть, это предуставление имеет здесь не индивидуальный, а корпоративный смысл.

Остальные возражения преодолеваются еще проще. «Существует повторяющееся заявление о том, что определенные люди были даны Христу (Ин. 6:37; 17:2, 6, 9), откуда предполагается, что это был произвольный поступок Божий, из-за которого остальные были оставлены на погибель. Но мы отвечаем на это тем, что нигде не сказано, что именно побудило Бога отдать Христу этих людей, а не других. В свете открытого нам характера Бога, более вероятно, что Он сделал это из-за того, что Он предвидел, как они будут вести себя в будущем, чем для того, чтобы просто осуществлять Свою суверенную власть» (там же, Р. 348). Очевидно, что Христос «дал Отцу» именно верующих людей, причем верующих даже в Ветхозаветное Откровение (Ин. 5:46-47).

Или еще: «Существует заявление о том, что «Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Флп. 2:13). Предполагается, что в человеке нет ничего доброго, пока Бог не сделает это в нем Сам. Но ошибка здесь заключается в применении этого текста к неспасенным. Павел велел филиппийцам со страхом и трепетом совершать их спасение. И он убеждает их в возможности этого на основании того, что Сам Бог будет делать в них то же самое. Иисус ясно сказал некоторым из иудеев: «Но вы не хотите придти ко Мне, чтобы иметь жизнь» (Ин. 5:40), явно подразумевая, что они могли бы сделать это, если бы захотели» (там же). Здесь также желание Бога может вполне совпадать с желанием человека, а не подменять его собою. Одним словом, если бы кальвинисты для построения своего богословия использовали все тексты Писания по заданной теме, а не только выгодные им, у них не возникло бы столь странного учения о безразличном к людям Боге.

Сказанное относится также и к проблемному пониманию кальвинистами вопроса о полной духовной испорченности природы человека. Они никак не могут понять того, что любимому ими аргументу об испорченности воли человека Писание противопоставляет тезис о существовании «предварительной благодати» (Ин. 1:9; Деян. 17:27; Рим. 2:4). Бог реагирует на полную греховность природы людей частичным ее преодолением с помощью этой благодати, а не оправданием использования Им какого-либо насилия в вопросе спасения. Поскольку этот подход лучше отвечает данным Писания и содержит в себе меньше проблем, нам приходится признать, что кальвинисты в этом вопросе заблудились: факт греховности людей именно оправдывает их потребность в прощении, а не исключает ее собой. И чем больше вина грешника, тем большее он имеет право нуждаться в ее прощении. Поскольку в отличие от «оправдывающей» благодати «предварительная» благодать никогда не покидала согрешившее человечество, мы считаем, что полная неспособность грешника к покаянию и вере является абстрактным утверждением кальвинизма, совершенно оторванным от описанной нам в Библии реальности. Соответственно понятие «спасение» представляет собой возвращение грешному человеку всех благословений исключительно оправдывающей, а не предварительной благодати Бога.

Заключение

В нашей статье мы предприняли попытку ответить на следующий вопрос: «Без чего именно человек не может проявить свои покаяние и веру — без влияния Бога, или же без Его принуждения?» При этом нам потребовалось указать на необходимость проведения различия между такими понятиями, как возрождение и обращение. Понять это важно по той причине, что в последнем случае речь идет не о зарабатывании грешником спасения, а о добровольном принятии этого спасения даром на условии предъявления им личных покаяния и веры (Мк. 1:15; Деян. 20:21). Писание убеждает нас в том, что для того, чтобы человек уверовал и покаялся, достаточно одного влияния со стороны Бога (Иер. 29:19; Мф. 23:37; Откр. 3:20). Наш разум также отказывается признать в качестве истинного вынужденное покаяние, как, впрочем, и вынужденную веру.

Мы также пришли к выводу, что данный вопрос следует рассматривать в комплексе с другими, тесно с ним связанными. Например, Священное Писание совершенно исключает возможность того, чтобы Библейский Бог прошел мимо кого-либо из грешников, отказав ему в Своей помощи, необходимой для его обращения. Но, желая спасения всем грешникам, Бог требует от них проявления смирения и доверия Себе, что невозможно расценить как какую-либо заслугу. Тем более, Бог не может подвергнуть никого из грешных людей наказанию вечной погибелью только за то, что Сам не пожелал им помочь.

Поскольку данное представление о Боге не прославляет, а позорит Его святость, имеет смысл, по крайней мере, самых убежденных его сторонников призвать к покаянию. Они заслуживают этого за причастность к наиболее искусной форме оскорбления Бога, состоящему в сознательном превращении Его разума в детский, т.е. играющий с куклами, а Его любовь – в такой же по своей природе каприз. И при этом они не только не стыдятся своих убеждений, но и гордятся ими. Что может быть более плачевным за это состояние заблуждения!