Парадоксы кальвинизма
Гололоб Г.А.
Те люди, которые имеют дело с кальвинизмом, не впитанным ими с детства, как говорится «с молоком матери», а представшим перед ними в зрелом их возрасте, не могут удивиться существованию в этом учении большого числа логических парадоксов, аморальных и противоестественных утверждений, антибиблейских высказываний и высокомерного отношения к другим людям. Обычные же люди ничего этого не замечают, пленяясь ловким умением кальвинистов скрывать свою хищную сущность под шкурой красочных проповедей. Ниже мы хотели бы поведать таковым о парадоксах кальвинизма, которые способны разрушить их ошибочное впечатление.

Кальвинистский иррационализм

Кальвинисты придумали очень странное учение о Боге. Конечно, представление о двух волях Бога – допускающей и директивной – признают и арминиане, поскольку Бог действительно имеет полное право поступать по-разному: 1) либо действовать, 2) либо не действовать, 3) либо действовать непринудительным образом. Но у кальвинистов эти две воли, называемые иначе — «тайная» и «открытая» — имеют взаимоисключающий характер: Бог одной Своей волей хочет спасать, другой – губить, т.е. эти воли желают противоположного. Суверенность воли Бога кальвинисты превращают в какой-то абсурд: Бог вправе не просто действовать или не действовать, а действовать вопреки однажды принятому решению. Нет ясности в кальвинизме и в том, почему желание Бога не всегда превращается в Его действие. Такое представление о суверенности Бога, чем бы оно ни мотивировалось, превращает Бога в шизофреника. Только шизофреник может желать одного, а действовать прямо противоположным образом.
В умеренном кальвинизме не меньше проблем: одна воля Бога хочет спасти всех, но неэффективно, поскольку ничего не делает для осуществления этого желания. А ведет она себя таким образом по той причине, что вторая этого не хочет. Получается, одна воля Бога парализует работу другой! Ну, просто чудодейственное учение! Кроме того,  в кальвинизме нет ясности в следующем вопросе: «Как может Бог хотеть спасения одним людям и в то же время не хотеть погибели остальным?» Как можно говорить о том, что Бог просто оставил некоторых людей без Своей помощи, если оставленные непременно погибнут? Получается, что Он не просто оставил, а пожелал, чтобы они погибли. Пусть Он не принудил их к погибели, а лишь оставил на нее, но как это можно назвать наказанием? Наказанием за что? За то, что Он отказал этим людям в Своей помощи? Но разве за отсутствие помощи кого-либо наказывают? Наказывать же за Собственное оставление – это не менее жестоко, чем наказывать без каких-либо для этого оснований?
Представление кальвинистов о двух видах призыва – «общем, но неэффективном» и «частном, но эффективном» — также абсурдно, как и представление о двух волях Бога. Одним призывом Бог желает спасения всем, а другим – лишь некоторым. Половина «общего» призыва где-то пропала, растратилась по дороге, или не дошла до цели. Одних Слово Божье побуждает верить, а других – ожесточаться в своем неверии. В одном случае, получается, Бог лишает Своего Слова силы, а в другом не лишает. Что это за обманное предложение спасения? Внешне вроде и дано всем, но внутренне некоторым отказано в том, что было объявлено для всех. Кальвинистский призыв к спасению выглядит со стороны, как прямой обман: предлагать всем, а давать лишь некоторым. Почему бы кальвинистам не проповедовать открыто: «Не всем вам дано уверовать, а лишь кому повезет?» Это было бы, по крайней мере, честно – и перед Богом, и перед людьми. Но кальвинистам нужно как-то скрыть неблаговидные последствия своего заблуждения. Вот они и пускают в лукавые объяснения.
Да, так и написано: «Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь. И кто способен к сему?» (2 Кор. 2:15-16). Но это выглядит правоверно, если признавать условный характер спасения: одни люди реагируют на одно и то же Слово Божье верой — и спасаются, а другие неверием — и погибают. Но если рассматривать эти слова в свете кальвинистского учения о безусловном характере спасения, тогда получается, что Сам Бог причиняет и добро, и зло одновременно. Иными словами, никто из смертных не знает, что из этого «предложит» ему Слово Божье. Но как такой Бог, несущий людям одновременно и спасение, и погибель, причем самым безусловным образом, может быть назван Святым? Очевидно, Павел не учил здесь кальвинизму, иначе Он не посмел бы говорить о какой-либо святости Бога.
Многие требования Бога становятся ненужным в свете кальвинистского учения об безусловном характере избрания. Например, зачем требовать от «всех» людей покаяния и веры? Если они не избраны, то даже если и покаятся и уверуют, не устоят в спасении. Именно так учили Августин и за ним Кальвин, но от этого их учения современные кальвинисты отказались. Важно отметить, что оба эти богослова даже не устыдились того, что этим своим учением фактически представляли Бога обманщиком: Он не просто отказал в спасении, но вначале дал, а потом отобрал его назад, причем именно в отношении истинно верующих людей! Получается, либо у Него спасение бывает временным, либо оно и вообще им никогда не было дано. В любом случае, обман со стороны Бога налицо. Разве такой суверенностью должна обладать Его воля?
Очень странно и кальвинистское учение об ограниченном искуплении или безусловном избрании. Если грешны все, тогда почему бы Богу не помочь всем? У Него не хватает силы, или желания? Оказывается, снова-таки не хватает желания. И вообще у кальвинистского Бога какие-то проблемы с Его желаниями. То они есть, то их нет, то есть, но не по отношению ко всем, или есть, но не до конца последовательные. И все списывается на неуловимую суверенность той же самой воли Бога. Впрочем, только здесь кальвинизм и ведет себя логически: если воля Бога действительно суверенна абсолютным образом, тогда от нее можно ожидать всего, что угодно, вплоть до измены. Вот почему Августин и Кальвин считали, что для некоторой части истинно спасенных людей спасение имеет только временный эффект, до конца своих дней они не дойдут – иначе воля Бога перестанет быть суверенной, т.е. не способной ни давать, ни исполнять какие-либо обещания. Но в кальвинизме Бог скорее дает, чем исполняет Свое обещание спасти всех, поскольку по отношению ко всем неотразимость Его благодати почему-то отказывает Ему.
Пятый пункт кальвинизма очень удобен для многих т.н. «комфортных» христиан: неверующие не обвинят Бога в насилии, а верующих можно и принудить, все равно обещали Ему верность. Но ведь это — непоследовательно. Нельзя считать спасение мышеловкой. Представьте себе слова новоиспеченного мужа, обращенного к его жене сразу же после свадьбы: «Коль ты обручилась со мной, то забудь о своей свободе. Ты теперь моя рабыня». Но нельзя быть последовательными в четырех пунктах кальвинизма и отказать в этой последовательности в пятом. Если уж идти по пути признания условного характера спасения, то только до конца. Никуда те условия, на которых мы приняли спасение, не исчезли. А других нет. Спасение как принимается на этих условиях, так и теряется на оставлении этих условий. Иначе и быть не может.
Когда знакомишься с кальвинизмом поближе, приходится ужасаться его духовному невежеству. Как можно так страшно (до неузнаваемости) искажать волю Бога, ведь это далеко не то, что исказить природу человека. За это Бог и спросить может. Но поскольку у его адептов на глазах висят кальвинистские очки, они постоянно твердят, что таким способом прославляют, а не позорят Господа. Но не существует большего оскорбления, чем оскорбление, сделанное под внешней вывеской прославления. Одним словом, кальвинизм — это чудовищное заблуждение, превращающее Бога в автора греха и причину погибели огромного числа невинных людей.

Кальвинистский аморализм

Но кальвинизм имеет проблемы не только в области логики, но и в области морали. И хотя большинство моральных проблем присуще т.н. «строгому» кальвинизму, нельзя сказать того, что от них избавлен и т.н. «умеренный» кальвинизм. Действительно, нет большой разницы – умышленно погубить людей, либо оставить их на погибель. В первом случае, считается, что поступить так Богу неприлично, поскольку для этого у Него должны быть какие-то основания. А во втором – якобы Он выглядит более благополучно, поскольку эти основания у Него якобы появились. Но что это за основания? Оказывается, Богу более приличней не прямо уничтожать Свое творение, а просто оставить его на погибель. Разница примерно такая: убить сразу или привязать к дереву, чтобы он умер сам. В любом случае, обычные люди так не поступают с другими людьми, а здесь идет речь о творении Бога.
Способность кальвинистского Бога пройти мимо нуждающегося в спасении ужасает – нет не Его жестокостью, а Его безразличием. Поэтому кальвинисты придумали весьма оригинальный способ защиты своего лжеучения: оказывается, Бог не проявляет интереса к спасению некоторых людей, поскольку они и не могли без Его помощи (или принуждения) нуждаться в Нем. Вдумайтесь в это объяснение: Бог вправе наказать людей за то, что Он не дал им способности нуждаться в Себе. Как Вам моральность такого заявления! Получается, они виновны по той причине, что не получили от Бога нужной помощи. Но предоставлялась ли им она в действительности? Кальвинисты предпочитают не отвечать на этот вопрос. Ответим вместо них: нет, Бог же обошел их Своим вниманием. Получается, и умеренные кальвинисты грешат против Святости Божьей, приписывая ей противоестественный образ поведения.
Нам нужно понять, что впервые представление о безусловном спасении появились в голове Аврелия Августина, который был дитем средневековья с его странными представлениями о монархах и суверенах. Для того времени, такие представления воспринимались на ура, поскольку большинство людей были малообразованными и тем более в Священном Писании. Поэтому когда Августин перенес из неоплатонизма и манихейства в христианское богословие некоторые идеи, этой подмены понятий никто не заметил. Многим тогда казалось, что Бог действительно должен был вести Себя, по крайней мере, не хуже земных диктаторов. Но сегодня, когда человечество научилось на многих своих ошибках, подобные идеи звучат дико и нелепо.
Бог, отказывающий в спасении тем, кто без Него не может обойтись, – это и не Бог вовсе. Пусть Он — не диктатор, но Он равнодушен или безразличен к Своему творению. В любом случае грех и погибель некоторых людей определяется не какой-либо виной этих людей, но жестокостью или равнодушием Самого Бога. Эти люди не могли принять спасение Божье верой по той простой причине, что никто его им и не предлагал. Бог просто повернулся к ним спиной. И это следует называть более благородным поведением Бога? Если это — и более благородно, то не намного. И эта разница состоит лишь в отличие между убийцей активным, убившим свою жертву сразу, и убийцей пассивным, убившем ее постепенно, но наверняка. Нам трудно не только признать существование такого Бога, но и поклониться Ему, поскольку кальвинисты добавили к Его святой природе нечто такое, что присуще лишь одному сатане.

Кальвинистская фанатичность

Кальвинистское учение совершенно непрактично, поскольку на практике кальвинисты не ждут «первого толчка» от Бога, а ведут себя, как арминиане, повинуясь требованиям Писания. Нигде в нашем опыте мы не видим того, чтобы Бог принуждал кого-либо из людей к спасению, или чтобы Его благодать где-либо действовала неотразимо. Нет в нашем опыте и доказательств т.н. «полной испорченности» природы грешников. Как бы ни хотелось кальвинистам выделить себя из всей «массы» людей своей святостью, то тут то там мы встречаем среди них столь благородных лиц, что им нельзя не удивиться, вспоминая знаменитое библейское изречение: «Кто так слеп, как Раб Мой?» (Ис. 42:19).
Если бы наши оппоненты были правы, тогда доказательства их правоты были бы видны повсюду. Тогда, христиане достигали бы самых выдающихся высот без какого-либо сопротивления или опыта неудач. Тогда у них все в их личном освящении получалось бы с первой попытки и без приложения особых усилий. Мало того, если бы это было так, то давно весь мир лежал бы у Божьих ног, поскольку Бог их просто бы заставил служить Себе. Но в реальности мы видим совершенно иное, поскольку Бог никого не принуждает. Понимая этот факт, многие люди даже позволяют себе считать, что Творца этого мира вообще не существует. И на этом фоне кто-то осмеливается учить о неотразимости воли Божьей?
Такой отрыв кальвинизма от жизненного человеческого опыта свидетельствует о фанатичном характере веры его адептов. Обычно фанатов отличают от просто убежденных людей тот факт, что они отказываются не только реагировать на встречную критику, но даже и знакомиться с нею. Этот факт создает определенное (и даже эмоциональное) напряжение в споре с ними. Однажды мне один брат написал следующее: «Общаясь с кальвинистами, понимаешь, что богословие их просто ужасно, и соглашаешься со словами короля Англии о Дортском синоде, что если бы бесы в аду сошлись и написали самое омерзительное о Боге, они бы написали именно это. Я не могу это понять: ограниченная любовь Божья приводит кальвинистов к ненависти к людям, к нежеланию, чтобы все спаслись. Я этого не понимаю, я просто в шоке. Как в это можно верить? У кальвинистов гордости с их СУВЕРЕННЫМ БОГОМ больше, чем у пелагианина с его заслугами, и это — ужасно. Кальвин бы в гробу перевернулся, хотя его цитаты также исполнены ужаса. Я не понимаю, как он мог после всего этого называть себя христианином. Это просто невыносимо… Я в шоке, у меня стресс…»
Чем же можно объяснить факт такой фанатичности кальвинистской веры на практике? Действительно, многие люди отмечали схожесть поведения убежденных кальвинистов с поведением свидетелей Иеговы. Словно запрограмированные автоматы они твердят свое, не обращая никакого внимания на встречные возражения и доказательства. Просто тупо повторяют то, чему научены своими лидерами. Привычка знать только «свое», не позволяет им мыслить более широко, с учетом существования других мнений и реагирования на них. Это весьма удобно. У тебя есть набор собственных аргументов – зачем их объяснять? Только утверждай тупо, настойчиво и непреклонно, ведь прав все равно ты? Поэтому кальвинисты в споре с арминианами фактически не реагируют на их замечания, не отвечают на поставленные вопросы, уклоняются от объяснения затруднительных для себя мест Писания. Привычка думать слишком узко, оказывается, — страшная вещь. Если ты втянулся в эту систему, ты становишься неспособным мыслить иначе. Ты просто ничего не понимаешь из того, что выходит за ее пределы.
Поскольку таких «зомби» вытягивать из их заблуждений очень тяжело, а некоторых вообще невозможно, арминианам приходится употребить свои усилия по переубеждению, прежде всего, тех людей, которые оказались в кальвинизме случайно, по родственным связям, необдуманно, но еще не успели «зазомбироваться», или еще неопределившихся в этом вопросе. А переубеждение лидеров кальвинистов, которым выгодно учить так, чтобы не потерять спонсорства, и уже «зазомбированных» рядовых членов церкви, которым просто выгодно иметь стопроцентные гарантии при нулевой ответственности, практически невозможно. На это мы и должны рассчитывать, подобно тому, как Бог сказал Моисею наперед: фараон все равно не послушается, — чтобы у него не опустились руки. Следовательно, нам приходится прощупывать почву сердца, и если она жестокая, прекратить бесполезный разговор. Нет, это — не кальвинистское прекращение проповеди для неизбранных. Это — оставление после приведения достаточного количества доказательств. Поэтому наше оставление никогда не будет таким скорым, как кальвинистское.
Одним словом, факт такой фанатичной приверженности кальвинистов данному заблуждению не должен удивлять апологетов арминианской доктрины, но побуждать их отбирать из всех кальвинистов, прежде всего, открытых к диалогу, т.е. тех, с кем имеет смысл вести дискуссию, уважительную и терпеливую. Остальных следует оставить в покое, обходясь выдвижением самых основных обвинений, чтобы, как сказал Христос «не бросать жемчуга свиньям», т.е. не раздражать их выступать против истины еще больше. Фактически религиозный фанатизм еще более непробиваем для переубеждения, чем фанатизм безбожный. Поэтому арминианам приходится свыкаться с такой реальностью – не все кальвинисты смогут здраво оценить собственное учение, а значит будут и такие сожаления об ожесточении их сердец, которые были у моего друга. И только Бог способен нам помочь не опускать руки, подвизаясь на этом поприще.

Кальвинистское искажение Писания

Кальвинисты толкуют некоторые тексты Библии таким образом, что из этого получается совершенно другой облик Бога, чем тот, который складывается в результате изучения большинства остальных мест Писания. И кальвинистам выгодно чрезмерно выпучить свои глаза, чтобы преувеличить значение тех мест Писания, которые им выгодны, и полностью закрыть свои глаза, чтобы проигнорировать все остальные его места, этим их убеждениям противоречащие. Разумеется, путем такого выборочного использования Писания можно доказать какую угодно ересь. И здесь кальвинисты в который раз следуют «прогрессивным» толковательным технологиям свидетелей Иеговы.
Приведем самый коронный аргумент кальвинистов, относящийся к ситуации различного описания в Библии одной переписи израильтян. «Гнев Господень опять возгорелся на израильтян, и возбудил он их Давида сказать: пойди исчисли Израиля и Иуду» (2 Цар. 24:1) и «И восстал сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать счисление израильтян» (1 Пар. 21:1). Здесь возникает ряд вопросов. Например, почему от этого исчисления пострадал весь народ? Скорее всего, потому что именно он возбудил Давида посчитать себя, о чем свидетельствует первый текст. Переписи в те дни проводились обычно для того, чтобы знать точное количество лиц мужского населения, способных к ведению войн. Поэтому истинным мотивом этой переписи была гордость самого Израиля и его царя, Давида. Но нас сейчас интересует другой и более важный вопрос: «Почему в одном случае эту перепись причинил Бог, а в другом – сатана?»
Чрезмерно буквальный вывод о том, что Бог — это и есть сатана, совершенно неприемлем, поскольку он сделан на основании такого сравнения, которое противоречит остальным текстам Писания по данной теме. Скорее, сатана выглядит в Ветхом Завете исполнителем наказывающей воли Божьей. Поскольку евреи мыслили монотеистично, то исповедовали верховенство воли Божьей над волей сатаны. Но у них не было четкого понимания того, что такое Божье допущение и как оно отличается от Его причинения. В отличие от кальвинистского понимания этого вопроса (допущение — это осуществление «тайной» воли Бога, идущей в разрез с Его волей, открытой в Библии), арминиане видят в допущении Богом зла временную и стратегическую уступку сатане (иногда допущение – это наказание виновного через оставление без Божьей помощи).
Ветхозаветные евреи же были склонны считать сатану одним из слуг Божьих, ответственным за обвинение грешников и исполнение Божьего наказания (см. напр. сатана в книге Иова). Это мнение было способно объяснить не все случаи поведения сатаны, а лишь некоторые, связанные с тем, что Бог в качестве наказания человека мог оставить его без Своей помощи — временно или навсегда. Из этого мнения получалось, что сатана был «противником» Божьим лишь в споре с Богом, а в своих действиях он не нарушал волю Божью, а ее исполнял. Как это похоже на мнение некоторых кальвинистов, которые считают Иуду Искариота героем веры, который был спасен, поскольку исполнил «грязное» дело Божье.
Данное мнение о сатане как «слуге Божьем» (вспомним, что в этой роли выступали Навуходоносор и другие цари) возникло из наблюдения, что сатана достигал большего только тогда, когда Бог отдавал какого-либо грешника в его волю (см. «ожесточение сердца» Богом). Иначе говоря, сатана имел особый успех тогда, когда Бог не чинил ему препятствий. Отсюда и возникли такие представления, будто Бог действовал через сатану, но этот эффект был вызван не активным действием Бога, а лишь позволительным (см. призыв «кто склонил бы Ахава» в тексте 3 Цар. 22:20 не выглядит, как приказ). В реальности же сатана лишь усиливал свою власть после того, как Бог оставлял того или другого человека за его грехи. Поэтому получалось, что действовали как бы оба: Бог допускал, а сатана использовал это допущение. При этом данное совместное действие все равно преследовало различные цели. Например, если Навуходоносор, который назван слугой Божьим, хотел лишь завоеваний, Бог хотел исправительного наказания для Своего народа. Подобным же образом, хотя сатана хотел лишь навредить Божьему народу, Бог, позволяя тому быть, достигал тем самым других целей — вразумления и исправления Своего народа.
В любом случае, мы не можем допустить того, что в данных текстах Писания Бог руководит сатаной, чтобы исполнились Его некоторые «скрытые» для посторонних глаз желания. Библейскому Богу совершенно неприменимо такое поведение, когда Он имеет в числе Своих слуг тех, которые отвечают за «грязные» Его дела. Бог не может пользоваться услугами, предложенными ему самим сатаной, поскольку, согласно Писанию, Он является святым не в том смысле, что любое Его желание не подлежит проверке на аутентичность, а в том, что человеческая мораль освящается моральными качествами ее Творца (Исх. 23:7; Втор. 32:4; 1 Цар. 15:29; 2 Пар. 19:7; Иов 34:12; Пс. 91:16; Ав. 1:13; Соф. 3:5; Ин. 7:18; Иак. 1:13, 17; 1 Ин. 1:5, 9). Это значит, что Богу не свойственно обманывать или хитрить ни с моральными вопросами, ни с вопросом спасения.

Духовные опасности кальвинизма

Самое печальное последствие кальвинизма состоит в том, что представленный им образ Бога оттолкнул от христианской веры множество здравомыслящих людей и продолжает делать это до сих пор. Многие из них так соблазнились кальвинизмом, что были вынуждены отказаться также и от всего христианства. Жестокий, равнодушный и прячущий от всех Свое спасение Бог им был не нужен. Они недоумевали: если Господь вложил в каждое сердце стремление к Себе, тогда как Он может отказаться удовлетворить его? Но кальвинистский Бог не просто внутренне противоречив, но и, как утверждал Кальвин, Он специально создал в сердце грешника духовный голод, чтобы Его отказ удовлетворить его ощущался этим грешником еще более сильно. Это, оказывается, — не Любящий Бог, а Жестокий Палач, по крайней мере, по отношению к большей части человечества.
Не менее опасен кальвинизм и для духовной жизни христиан. Так, тех из них, которые выглядят более благополучно в духовном отношении, он толкает к самонадеянности, а тех, которые не могут похвалиться этим, – напротив, к отчаянию. В итоге, дьявол успевает достигнуть своей цели сразу на двух фронтах: беспечность духовно расслабляет верующих, а отчаяние делает из них вообще неверующих. Автору этих строк известен один христианин, которого кальвинисты затравили как неудачника, фактически сделав его кандидатом в неизбранного. На этой почве он впал в сильную депрессию, последствия которой переживает до сих пор. Когда я слушал его исповедь, мое сердце обливалось кровью… Кто ответит за все эти судьбы, поломанные данным заблуждением? Кто исцелит те глубокие раны, которые нанес кальвинизм многим душам? Кто будет отвечать за все превозношение кальвинистов над остальными людьми, будто Бог – это расист? Кто вернет сердца неверующих к истинному образу Бога?

Заключение

Среди кальвинистских парадоксов мы упомянули три наиболее важных: экклектизм, аморализм и искажение Библии. Из классических признаков истинности какого-либо учения кальвинизм не отвечает ни одному: внутренняя непротиворечивость, соответствие внешним данным и практическая польза. Его учение внутренне противоречиво, не соответствует общечеловеческому опыту и не приносит духовной пользы. Это значит, что кальвинизм не только не заслуживает человеческого внимания, но и содержит в себе множество духовных опасностей, которых каждому христианину следует избегать с Божьей помощью.