Iisys priglashaet vsehОбязан ли Бог любить всех грешников?
Гололоб Г.А.
Кальвинизм парадоксальным образом считает, что Бог обязан спасти некоторых, поскольку грешны все. В этом предположении содержится, как минимум, две ошибки: Бог не принуждает к спасению, а, следовательно, избрание зависит только от Его воли, обуславливающей вопрос обретения человеком спасения; Бог любит всех грешников, а не только некоторых, следовательно, Он сделает все возможное для их спасения. Действительно, если кальвинисты полагают, что Бог сделал со Своей стороны все (за исключением безусловного принуждения, а мы добавим сюда и безусловное оставление) для спасения некоторых, почему этого не могло произойти для спасения всех?
Но нельзя сказать того, что арминианство – это тот же кальвинизм, только распространенный на всех людей, поскольку основная причина наших разногласий с этим лжеучением состоит в отрицании как принуждения Бога (строгий кальвинизм), так и Его оставления (умеренный кальвинизм). Правда, даже умеренные кальвинисты признают принуждение воли Бога в вопросе спасения, хотя и отрицают его в вопросе погибели людей. Так, должен ли Бог любить всех грешников, или не должен? Ниже мы попытаемся высказаться по этой деликатной теме.
Бог может или делает все?
Кальвинисты обосновывают свое мнение о том, что Бог не обязан любить всех грешников, суверенной Его волей. Мол, коль Бог вправе делать все, значит Он это все и будет делать. Однако в таком рассуждении есть много минусов. Как быть, например, с происхождением зла и греха? Как быть с верностью Бога Своим обещаниям? Как быть с библейским принципом абсолютного характера содержания христианской морали? Сделай волю Бога суверенной абсолютным образом и она тут же превратится в непредсказуемый произвол. И хотя при этом Бог будет оставаться вполне суверенным, Он перестанет быть Богом Библии. И если в кришнаизме на просьбу Арджуны явить себя Кришна отвечал: «Я – это все, что тебя окружает», тогда понятно, почему Он требовал от этого царевича спокойной совести во время убийства им своих родственников. Но в христианстве такой вариант всеохватности Божьей воли не проходит. Библейский Бог правит миром лишь в полном согласии с моральными принципами Собственной природы (см. напр. Иак. 1:17; 1 Ин. 1:5). Неудивительно, что нигде в Библии не написано, что от Бога исходит как добро, так и зло, по крайней мере, в безусловном виде.
Кальвинизм всегда удивлял исследователей своими парадоксами, которые, впрочем, строились на его удивительной способности бросаться в крайность. Суверенность воли Бога – одна из них. Теоретически, Бог может делать все, но в реальности Он не может быть глупым, злым, бессильным и т.д. Теоретически Бог предопределяет все события на земле, но практически Он заинтересован в существовании свободы воли человека. Теоретически, «первородный» грех сделал людей абсолютно испорченными, но практически ему противостоит «предварительная» благодать, устраняющая некоторые из его последствий. Получается, что кальвинизм представляет собой отвлеченную систему богословия, не имеющую каких-либо точек соприкосновения с реальной жизнью. Вот эта абстрактность кальвинизма и является движущей силой всех его парадоксов и недоразумений.
Библейский Бог вполне суверенен для того, чтобы быть способным ограничить Свою власть ради создания возможности для человека полюбить Его добровольным образом. И когда Библия говорит, что Бог делает то, «что хочет», то это не значит, что в это «все» можно вложить и то, что противно Его естественной или моральной природе. Напротив, это «все» имплицитно подразумевает «все, что не противоречит Его природе». Почему Бог не может создать такой камень, который бы не мог поднять? Потому что глупо требовать от Бога осуществления внутренне противоречивых действий. Однако кальвинисты пренебрегают данным требованием. Если же они избирают для себя заниматься буквоедством, тогда им приходится оправдывать плачевные последствия такого решения.
Оказывается, Бог дал нам разум, чтобы мы им пользовались в согласии с верой, а не отвергали его как абсолютно несовместимый с нею. Псалмопевец Давид понимал это, когда писал: «Доброму разумению и ведению научи меня, ибо заповедям Твоим я верую» (Пс. 118:66). Не противопоставлял разум вере также и автор книги Притчей: «Глупый верит всякому слову, благоразумный же внимателен к путям своим» (Притч. 14:15). Напротив, именно разум часто помогает нам избежать злоупотребления верой, как и вера призвана защитить нас от злоупотреблений разума. Поэтому пророк Исаия писал о важности обучения, чтобы «разуметь отвергать худое и избирать доброе» (Ис. 7:15). А также он выражает желание Бога, «чтобы вы знали и верили Мне» (Ис. 43:10). А пророк Даниил восклицает: «И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде — как звезды, вовеки, навсегда» (Дан. 12:3).
Христос также говорил о «верном и благоразумном домоправителе» (Лк. 12:43). Он «отверз им ум к уразумению Писаний» (Лк. 24:45). А апостол Иоанн приводит следующую молитву Христа: «Слова, которые Ты дал Мне, Я передал им, и они приняли, и уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня» (Ин. 17:8). Апостол Петр считает причиной «превращений Писаний» именно невежество и неутвержденность веры (2 Пет. 3:16). Эту же мысль подтверждает другими словами апостол Павел: «Цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры, от чего отступив, некоторые уклонились в пустословие, желая быть законоучителями, но не разумея ни того, о чем говорят, ни того, что утверждают» (1 Тим.1:5-7). Все это свидетельствует о том, что как правильная вера, так и правильный разум преследуют общую цель – «обратить многих к правде». От кальвинистов же часто можно услышать выражение пренебрежительного отношения к любому разуму во имя веры. Отсюда и все их проблемы.
В каком смысле Христос умер за всех?
По апостолу Павлу, Христос умер за всех людей по той простой причине, что согрешили все: «Ибо Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых» (Рим. 5:6). Получается, если Бог любит «нечестивых» в принципе, тогда какое-либо безусловное избрание для спасения лишь некоторых из них просто невозможно. Неудивительно, что Павел продолжает ту же мысль такими словами: «Если преступлением одного подверглись смерти многие, то тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих» (Рим. 5:15).
Как это «подверглись смерти многие», а не все? Дело в том, что слово «многие» в данном случае означает «все». А это распространяет «дар по благодати» Иисуса Христа на всех без исключения людей. Павел даже делает интересную оговорку: «тем более». Иными словами, если уже грех проявил интерес абсолютно ко всем людям, «то тем более» Бог желает спасения всем. Отсюда и значение слова «преизбыточество» Божьего дара. Оказывается, в кальвинизме благодать Божья не является «преизбыточествующей».
Это — прямая противоположность кальвинизму. Меня всегда удивляло то, что арминианство и кальвинизм представляют собой не просто различные учения о спасении, а именно противоположные. На любое утверждение кальвинизма (и даже тезис о спасении по благодати в кальвинизме понимается неправильно, поскольку приписывает ей неприемлемую характеристику принуждения), арминиане отвечают ему прямо противоположным: на абсолютность – условностью, на избрание – всеобщностью, на эффективность – непринуждением, на суверенность – верностью.
Кальвинисты универсальному значению Жертвы Христа (см. напр. Ин. 3:16; 1 Ин. 2:2; Рим. 11:32; 2 Кор. 5:15; 1 Тим. 2:6; Евр. 2:9) придают сугубо социальный смысл: Христос умер не за каждого грешника, а за каждый класс грешников. Они не задаются вопросом, почему это — столь важное в данном случае — слово «класс» или «разновидность» так нигде и не встречается в Новом Завете. Если бы апостол Павел или кто-либо другой из авторов Нового Завета хотя бы раз упомянул этот или подобный ему термин, вес кальвинизма в его богословском смысле сразу бы поднялся в наших глазах. Но этого нет, даже там, где его следовало бы обязательно упомянуть, чтобы Писание  нельзя было уличить в универсализме (т.е. учении о спасении всех). И никто из авторов Нового Завета нисколько не смущается данным обстоятельством, так и не оставив кальвинистам ни единой зацепки для оправдания их учения.
Говоря о возможности спасении даже для рабов, Павел оформляет эту мысль вполне ясным языком: «Каждый оставайся в том звании, в котором призван. Рабом ли ты призван, не смущайся» (1 Кор. 7:20-21). Почему же, когда речь заходит о вещах, намного более важных, чем статус раба или господина, Павел отказывает своей сообразительности? Почему он не говорит: «Призван ли ты погибшим, оставайся в том звании, в котором призван?» Или: «Призван ли ты спасенным, оставайся в том звании, в котором призван?» Павел ни разу нигде не обмолвился относительно того, что Божье желание спасти всех людей имеет столь важное ограничение – класс, пол, нацию или профессию!
При чем здесь всеобщая порочность?
Если все грешны и потому всем предлагается спасение, тогда почему кальвинисты все время упрекают арминиан в том, что они неоправданным способом возвышают человеческое начало. На одном из форумов меня обвинили в следующем: «Вас избрал Бог за то, что увидел в Вас угодное Ему». Я в который раз удивляюсь эффекту обратного мышления кальвинистов. Они мыслят так, как будто оказались здесь из другой планеты. Разве это заслуга – нуждаться в Боге? А если нет, тогда нам следует различать правовой уровень отношений между Богом и людьми от морального. По своим формальным правам мы не можем рассчитывать на спасение, но по своему желанию его иметь – вполне. И Бог рассчитывает на это желание, когда предлагает грешнику спасение на условиях его покаянии и веры. И это есть именно то, что Богу «угодно» в нем.
А теперь выслушаем утверждение автора Послания к евреям: «А без веры угодить Богу невозможно» (Евр. 11:6). Если вера человека угодна Богу, тогда на каком основании кальвинисты запрещают Богу требовать от грешника того, что Ему в нем УГОДНО? Словом Божьим нельзя манипулировать как игрушкой. Но кальвинистам нельзя доказать их неправоту по той простой причине, что их богословие сулит им весьма выгодное (к сожалению, только для их плоти) положение: стопроцентные гарантии при нулевой
ответственности. Вот в чем состоит подлинная причина всех несогласий кальвинистов с содержанием Священного Писанием. Ради этих ничем не обоснованных привилегий они будут отказывать себе в разуме и в морали. Ради этого они будут продолжать упорствовать в своем несогласии со Словом Божьим. Ради этого они будут закрывать свои уши и глаза, чтобы не видеть ясных свидетельств Писания против их заблуждений.
С каких это пор угодное Богу стало греховным? Что это за искаженное богословие? Как может быть неугодна Богу молитва грешника: «Да будет воля Твоя» (Мф. 6:10)? Неужели и Христос грешил, когда говорил: «Я всегда делаю то, что Ему угодно» (Ин. 8:29)? Кажется, кальвинизм здесь уже совершенно обезумел. Апостол Петр говорит, что наше терпение несправедливости угодно Богу: «Ибо что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу» (1 Пет. 2:20). Конечно, нам возразят, что нужно отличать то, что угодно Богу для нашего спасения, от того, что угодно Ему для нашего освящения. Но если Бог требует от грешника покаяния и веры, то как мы смеем называть условия спасения признаками освящения, относящегося лишь к верующим людям, а не к грешникам? Никто нам не давал таких прав.
И если цитата Петра не говорит нам прямо о спасении, то что мы можем сказать относительно цитаты Иоанна: «Воля Пославшего Меня есть та, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день» (Ин. 6:40)? Оказывается, Бог желает нашей веры! Она Ему угодна, как и написано: «Ибо НАДОБНО, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздает» (Евр. 11:6). И только исполнившие это условие будут воскрешены в последний день. Получается, определенные условия имеются не только для освящения христианина, но и для спасения грешника.
Апостол Павел пишет: «Благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих» (1 Кор. 1:21). Что здесь было угодно Богу – спасти посредством юродства проповеди или спасти тех, кто будет верить? И то, и другое. Мало того, именно проповедь Евангелия, а не тайный предвечный Замысел Бога, приводит к вере (см. Рим. 10:17). Путь спасения стал «юродивым», поскольку требовал от грешников не каких-либо заслуг, а одной веры.
В другом месте Павел говорит: «Ибо похвала наша сия есть свидетельство совести нашей, что мы в простоте и богоугодной искренности, не по плотской мудрости, но по благодати Божией, жили в мире, особенно же у вас» (2 Кор. 1:12). Оказывается, наша «искренность» в сотрудничестве с благодатью Божьей угодна Богу. А коль она относится к совести, то к той же совести и относятся наши способности каяться и верить, что делает нас христианами.
В тексте Кол. 4:12 говорится: «Чтобы вы пребыли совершенны и исполнены всем, что угодно Богу» (ср. «да усовершит вас во всяком добром деле» в тексте Евр. 12:21, а также 1 Пет. 2:15; Рим. 12:2; 1 Фес. 4:3; 5:18). А теперь мы зададим кальвинистам другой вопрос: «Если Богу угодно совершенство, почему мы его не наблюдаем в себе?» Оказывается, воля Божья имеет некоторые условия для своего осуществления. И эти условия зависят отнюдь не только от Бога, но также и от нас, из-за чего воля Божья иногда в нас не исполняется. Нельзя же допустить того, чтобы Бог играл с человеком в поддавки. Все это лишний раз доказывает неправоту кальвинистского тезиса о том, что «угодное Богу» непременно совершится, причем без нашего личного вмешательства.
Автор Послания к евреям дополняет эту мысль тем, что обязывает нас хранить благодать «благоугодно Богу»: «Итак мы, приемля царство непоколебимое, будем хранить благодать, которою будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом» (Евр. 12:28). Подумать только – нас призывают «хранить благодать»! Да, как же смел такое произнести богодухновенный автор? Очевидно, что он никогда не знал того учения, которое мы сегодня называем кальвинизмом (см. также влияние нашей молитвы на Божью волю в тексте Рим. 1:10). Но в пику кальвинистам, он это сказал. То, что Богу было угодно для наделения нас спасением, теперь продолжает быть Ему угодным и после его обретения, а именно «благоговение и страх». Разумеется, это следует отличать от каких-либо заслуг.
Но самым интересным для кальвинистов текстом является следующий: «Итак прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков… ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2:1-4). Очевидно, что «угодно Богу» то, что Он и хочет, а хочет Он спасения не некоторых, а всех грешников, почему этот текст и предписывает нам молиться за «всех человеков». Коль Бог любит всех людей, то возможность погибели некоторых из них может быть объяснена лишь одной причиной: непринудительностью Божьего желания спасать. Поэтому погибель этих людей осуществляется вопреки воле Божьей (см. Мф. 23:37; Деян. 13:46).
Как ни изворачиваются кальвинисты, но обмануть Бога им никогда не удастся. Либо они будут выполнять Божьи условия, либо погибнут, уповая на то, что Бог никогда не обещал непослушным. Поэтому в реальной опасности находится спасение не арминиан, а кальвинистов. И если даже допустить, что арминиане чрезмерно превозносят человеческое начало, что в кальвинизме все равно не имеет какой-либо цены перед Богом, то все равно они никогда не оскорбляли Божью милость, как это делают кальвинисты, ограничивая Его «преизбыточную» любовь желанием спасти лишь некоторых людей. А вот кальвинисты, хоть и унижаются до ничтожества (в реальности это — ложное унижение) и думают через это унижение спастись, погрешают не против человека, а против Бога, оскорбляя Его милосердие и злоупотребляя Его благодатью (что в Писании называется «искушением Бога»). А теперь судите сами, кто из них грешит больше, окажись он не прав?
«Это – ваши претензии, а не Божьи!»
Так обычно отвечают кальвинисты на наше требование к ним мыслить упорядоченно и взаимосвязано, чтобы их учение не было похоже на августинистский эклектизм. А заодно сюда добавляют и такого рода обвинения: «Арминиане пытаются заставить Суверенного Бога мыслить так, как они, т.е. гуманистически». Что же, взаимные обвинения стоят один другого, но действительно ли арминиане следуют собственной логике и морали, когда, согласно кальвинистской доктрине, во всем мире осуществляется только Божья воля? Иными словами, если даже зло может найти какое-то оправдание в устах кальвинистов, то тем более можно применить последнее и к арминианам? Но это — из области богословского осмысления кальвинистских недоразумений. А реальный наш ответ мы выскажем ниже.
Согласно даже кальвинисткой доктрине, ничто доброе в этом мире не может возникнуть само собой, а значит происхождение морали и логики должно принадлежать Творцу. Если отвергнуть и то, и другое принципиально, тогда полетит вверх ногами не только христианская мораль, но и все христианское богословие, поскольку логика лежит у основания существования не только самой человеческой речи, организованной рациональным образом на любом языке мира, но и Священного Писания, написанного по грамматическим законам древнееврейского (для Ветхого Завета) и древнегреческого (для Нового Завета) языков. К тому же, библейские данные необходимо согласовывать с научными знаниями или просто жизненным опытом даже самих христиан. А делать это исключительно мистическим путем – значит превратить библейскую веру в фанатизм, оторвав ее от реальной жизни. Тогда, например, воскресение Христа можно толковать только как символ духовного возрождения и не более. Тогда Христос перестанет пребывать на Земле в физическом теле, а значит Он не мог страдать на Голгофе. И каким-либо образом возразить против таких заблуждений христианским мистикам просто нечем.
Вера — это не интеллектуальное самоубийство, а превосходство над разумом. Последнее означает то, что вера выше, но не ниже разума. Религиозный же фанатизм делает веру ниже разума и тем самым погрешает против его Создателя. Поэтому все вопросы по логике и морали кальвинисты должны адресовать их Творцу. Мы же во всех спорных случаях следуем только открытому нам в Писании. Поэтому мы видим противоречие не между кальвинизмом и арминианством, а между кальвинизмом и Библией. И только на этом основании мы его критикуем, а не вынуждаем Бога мыслить по-нашему. Ничего нашего в обвинении кальвинизма нет – все Божье, все библейское, все истинное. А вот если бы мы полностью отказались от Библии, тогда нас можно было обвинить лишь в нашей логике или лишь в нашей морали при осуждении этого учения.
С моралью дела обстоят еще более серьезно, если у верующих людей иная мораль, чем у Бога, тогда Он остается для нас непознаваем, а значит мы оказались лишены каких-либо моральных ориентиров. Если нам захочется поставить Библию вне общечеловеческой морали, то от этого выиграет только сатана. Тогда мы столкнемся не только с моральным релятивизмом, но и с моральным агностицизмом. Тогда нам придется запутаться в порочном круге рассуждений, например, чем отличается «святое зло» от «грешного добра»? А как насчет «злой святости» или «доброго зла»? Стоит нам только стать не зыбучую почве моральной относительности — и мы окажемся в полном вакууме, конечно, с Библией в руках, которую все равно никто (включая и самих верующих) не поймет по причине заявленной несовместимости духовного с моральным видами знаний.
А поскольку такая совместимость существует, Бог и призывает грешника к покаянию как перед Ним вертикальное измерение христианской морали), так и перед другими людьми (горизонтальное измерение христианской морали). Оба эти измерения освящены двойной заповедью Иисуса Христа: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:37-40). Таким образом, между общечеловеческой моралью и Библейским Откровением существует небольшой мостик. Важно пользоваться только им, отвергая все остальные варианты отношений между Библией и нашим опытом.
Очень много беды наделало ошибочное (не столько неоплатоническое, сколько манихейское) представление Августина о том, что Бог не имеет никакого отношения к этому миру в духовном отношении. Это католический богослов совершенно упустили из виду очевидный библейский факт, что вначале библейские пророки, а потом сам Иисус Христос часто использовали житейские примеры для иллюстрации духовных уроков. Как это было бы возможным, если бы между двумя этими мирами не было никаких точек соприкосновения? Разве нет места в этом мире вездесущему Богу? Разве Давид не вопрошал к Богу: «Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо — Ты там; сойду ли в преисподнюю — и там Ты» (Пс. 138:7-8)? Если Бог каким-то образом присутствует даже в аде, то где тогда Его нет?
Если же Дух Божий работает в сердце не только верующего человека, но и неверующего, ведя его к покаянию (Ин. 1:9; Деян. 17:27; Рим. 2:4), тогда зачем настолько радикально противопоставлять мир неверующих людей миру людей верующих? Объединяет их сама Божья любовь ко всем грешникам (1 Тим. 2:4; Тит. 2:11), только одни грешники эту Его любовь приняли, а другие продолжают отвергать. Одни грешники – Его дети по сотворению, а другие – по спасению. И если Он их создал, то как может допустить им исчезнуть помимо их собственной вины?
Наконец, нас обвиняют в том, что мы якобы искажаем сам кальвинизм, приписывая ему лишнее в вопросах христианской практики. Это обвинение, прежде всего, касается нашего причисления к отрицательным последствиям кальвинизма такого явления, как духовная апатия или безволие. Конечно, мы допускаем мысль о том, что данный упрек нельзя распространить буквально на всех кальвинистов, но настаиваем на собственном объяснении такого положения: оно возможно и имеет место не в согласии с кальвинистским учением, а вопреки ему.
По крайней мере, многим известно большое число случаев, когда эту апатию оправдывали именно кальвинистским учением. Как удалось избежать этой участи некоторым — не нам судить. Скорее всего, здесь сказался эклектизм позиции «умеренных» кальвинистов. У «строгих» кальвинистов такого явления нет, поскольку они искренно не знают, какой именно воле Бога следовать в каждом конкретном случае – «тайной», оправдывающей происхождение зла, или ей противоположной явной, которая оправдывает добро.
Но само по себе учение кальвинизма, понимаемое в его последовательном виде, делает волю его адептов апатичной и безынициативной в духовных вопросах (а иногда провоцирует суицид, чему также имеется достаточно свидетельств даже в церкви Коломийцева). И это понятно: зачем же что-либо делать для своего спасения или освящения, если все это вместо нас, но через нас (простите за абсурдное утверждение) делает Бог? Мало того, делать это даже греховно, поскольку оно умаляет Божью самодостаточность. А если Бог этого НЕ делает, то некоторые сторонники этого учения начинают считать бессмысленной саму борьбу за жизнь. Поэтому нас как раз и удивляет тот факт, что, несмотря на свою веру в это учение, умеренные кальвинисты практикуют арминианскую ответственность.
Заключение
Выше мы попытались ответить на вопрос: «Обязан ли Бог любить всех грешников?» Разумеется, Бог может быть обязан что-либо только Самому Себе, а поскольку сущностью Его моральной природы является любовь, возникает вопрос: «Свойственно ли Божьей любви проходить мимо человеческой нужды?» Кальвинисты считают Божью любовь безразличной не только к заслугам, но и к любым проявлениям человеческого желания, включая просьбу о помощи, выражение любви или благодарности. Они считают, что выражение Богом сострадания ко всем людям уязвляет Божье достоинство, поскольку Бог якобы никому ничем не обязан, даже когда дает Свои обещания. Но в таком случае им приходится приписать Богу любовь, представленную в явно искаженном виде.
Любовь в обычном ее понимании означает выражение сострадания или участия к любимому и по этой причине не может быть полностью безразличной к человеку. И хотя она действительно безразлична к его заслугам, она все же заинтересована в его потребности в себе. Поэтому написано: «А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим» (Ис. 66:2). «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (1 Пет. 5:5). Именно таковых людей ищет Божья любовь, чтобы одарить их своими благословениями, однако саму возможность воспользоваться этими благословениями предоставляет каждому из смертных. Это значит, что безусловным образом Бог не может отвергнуть от Себя никого из людей. И это убеждение составляет сущность Евангелия Христова, несущего радостную весть о спасении, предназначенном для каждого человека на нашей планете и обретаемого лично каждым на условиях его веры и покаяния.