О прогрессивности Божественного Откровения

Гололоб Г.А.

О принципе «прогрессивности Божественного Откровения» современные богословы упоминают не часто. Даже в авторитетных учебниках по систематической теологии этому понятию уделяется минимум внимания. Например, Луис Беркоф пишет о нем следующее: «Содержание специального откровения раскрывалось в течение многих веков, оно является, таким образом, историческим и имеет постепенно развивающийся характер. Великая истина об искуплении вначале проступает в неясных очертаниях, однако постепенно расплывчатость снимается и в заключение эта истина во всем своем величии сияет в откровении Нового Завета. Бог постоянно приходит к человеку в своем Божественном проявлении, пророчествах и чудесах, и этот приход достигает своей высшей точки в воплощении Сына Бога и сошествии Святого Духа на церковь» (Беркоф Л. Христианская доктрина. Минск: Вышейшая школа, 1995, с. 25).

Миллард Эриксон не более разговорчив: «Более позднее откровение основывается на предшествующем откровении, опирается на него. Оно является дополнительным и дополняющим, а не противоречащим. Обратите внимание на то, как Иисус придавал более высокий смысл положениям закона, расширяя и распространяя их. Он часто предварял Свои наставления словами: «Вы слышали… а Я говорю вам…». Сходным образом, автор Послания к евреям пишет, что Бог, Который в прошлом говорил в пророках, в последние дни говорил в Сыне, Который был сиянием славы Бога и образом ипостаси Его (Евр. 1:1-3). Божье откровение, как и искупление, — процесс, причем процесс, обретающий все более полную форму (Ramm, Special Revelation, p. 161ff)» (Эриксон М. Христианское богословие, СПб: Библия для всех, 1999, с. 165).

Многие богословы обходят этот предмет стороной по той причине, что не имеют ясности по  вопросу о спасении людей, не обладающих полнотой Божественного Откровения, либо весьма сомневаются в существующих ответах на этот вопрос. Диспенсационалистские же богословы вообще не жалуют этот принцип, поскольку он исключает возможность возврата человечества к какой-либо предыдущей «диспенсации» (эпохи), ожидая от каждой последующей только более совершенного состояния. Что же это за понятие – прогрессивность или постепенность Божественного Откровения, чем оно объясняется и насколько важно для христианского богословия? Об этом мы имеем желание порассуждать в данной статье.

Развитие Божественного Откровения

Принцип «прогрессивности Божественного Откровения» в своей простой форме подобен процессу обучения любого учащегося, поскольку предполагает накопительный характер каждого последующего этапа в этом обучении (см. Мф. 12:13). Это значит, что Бог Свои духовные истины посылал людям постепенным образом, как бы приспосабливаясь к их первоначальному непросвещенному состоянию ума. Конечно, христиане не верят в истинность биологической эволюции и поэтому четко отличают ее от развития духовного сознания людей. Правда, и здесь у них идет речь о возможности не самостоятельного познания Бога, а лишь основанного на реакции конкретного человека доступной ему степени постепенного самораскрытие Творца.

Хотя мы не обнаружим саму эту фразу в Священном Писании, она выводится из него дедуктивным путем, с помощью систематизации и упорядочения относящихся к нему библейских понятий.

Например, эту мысль исповедовал Сам Христос, предлагая людям Притчу о злых виноградарях: 

«Был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник, обнес его оградою, выкопал в нем точило, построил башню и, отдав его виноградарям, отлучился. Когда же приблизилось время плодов, он послал своих слуг к виноградарям взять свои плоды; виноградари, схватив слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями. Опять послал он других слуг, больше прежнего; и с ними поступили так же. Наконец, послал он к ним своего сына, говоря: постыдятся сына моего. Но виноградари, увидев сына, сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его и завладеем наследством его. И, схватив его, вывели вон из виноградника и убили» (Мф. 21:33-39). Разумеется, здесь Бог посылал к Своему народу многих Своих пророков, причем «больше прежнего», пока, наконец, не послал к ним Своего Сына.

Ему вторит автор Послания к евреям: «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил» (Евр. 1:1-2). Очевидно, что свидетельство Сына Божьего, пришедшего с небес, было более значимым, чем свидетельства пророков, имевших земное происхождение. Евангелист Иоанн упоминает об этом при сравнении Христа с Моисеем, имеющим такой же авторитет, как и пророки: «Закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа» (Ин. 1:17). Понятно, что до времени прихода в мир Моисея люди имели еще меньше познаний о Боге (Рим. 1:19-20; 2:14-15).

Да и само содержание Библии в его хронологическом расположении свидетельствует о том, что в более древние времена людям было открыто не так много, как в последующие. Адаму Бог сказал самый минимум истины о будущем спасении, содержащемся «в семени жены», Аврааму больше, Моисею еще больше, потом Давиду и целому ряду пророков, доведших ветхозаветное свидетельство до ожидания самого Мессии – небесного посланника. Данное развитие объясняет тот факт, почему в законе Божьем имеют главные и второстепенные истины (см. напр. Мф.  В свете столь очевидного развития познания Бога не приходится удивляться возникновению у богословов мысли о прогрессивном характере Божественного Откровения.

Правда, этому принципу существуют и богословские основания. Например, мы встречаем в Библии мысль о развитии зла (см. напр. Мф. 23:32; 24:12) и о соответствующей реакции на него Бога: «Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (Рим. 5:20). Это дает нам основание предположить, что по мере роста беззакония Бог открывал людям больше и больше того, чем бы можно было противостоять этому беззаконию. По крайней мере, люди последующих поколений нуждались в большей степени Божественной помощи, чем предыдущих. «Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше» (2 Кор. 1:5).

Кроме того, Священное Писание учит нас тому, что Бог прямо заинтересован в нашем духовном развитии. Так апостол Петр неоднократно пишет о необходимости «умножения в познании Бога» и Иисуса Христа: «Как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение» (1 Пет. 2:2); «Благодать и мир вам да умножится в познании Бога и Христа Иисуса, Господа нашего» (2 Пет. 1:2); «Если это в вас есть и умножается, то вы не останетесь без успеха и плода в познании Господа нашего Иисуса Христа» (2 Пет. 1:8).

Эту же мысль выражает и Павел: «И я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе. Я питал вас молоком, а не [твердою] пищею, ибо вы были еще не в силах, да и теперь не в силах» (1 Кор. 3:1-2); «Доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова; дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения, но истинною любовью все возращали в Того, Который есть глава Христос, из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф. 4:13-16).

И во многих других текстах Нового Завета идет речь о необходимости духовного возрастания верующих: «О сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать. Ибо, [судя] по времени, вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твердая пища. Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец; твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» (Евр. 5:11-14); «Посему, оставив начатки учения Христова, поспешим к совершенству; и не станем снова полагать основание обращению от мертвых дел и вере в Бога, учению о крещениях, о возложении рук, о воскресении мертвых и о суде вечном» (Евр. 6:1-2; см. также: Рим. 2:20; 1 Кор. 13:11; 2 Кор. 9:10; 2 Фес. 1:3).

И, наконец, Священное Писание указывает на качественное различие между Ветхим и Новым Заветами. При этом данное различие таково, что Ветхому Завету определена дидактическая или подготовительная роль, скрывающая духовные понятия под оболочкой материальных образов. Например, освобождение Израиля от египетского плена, завет на горе Синай и вступление в обетованную землю – это прообразы освобождения от греха, нового и вечного завета во Христе, и будущего вступления в Небесную Отчизну. Если Ветхий Завет обещал верующим лишь земные блага, то Новый стал обещать небесные.

Временный и частичный характер Ветхого Завета

Приход Иисуса Христа на землю в корне изменил Богочеловеческие отношения, поскольку сделал возможным спасение грешного, но раскаивающегося в своих грехах человека. Это открыло людям подлинное значение закона Божьего в деле спасения. На самом деле его значение состояло в подготовке человеческого сознания для принятия Божественной истины о прощении его грехов, осуществленном благодаря Голгофской Жертве Иисуса Христа. Оказывается, в глазах Божьих закон никогда не был средством спасения, но был призван лишь вызывать нужду в Божественной милости или благодати. Само же спасение всегда предлагалось людям на условии проявления ими веры в ту степень Божественного Откровения, которая была им доступна в конкретное историческое время (закон совести, закон Моисея и закон Христов).

Признание качественного отличия Ветхого и Нового Заветом наиболее последовательным образом осуществляет автор Послания к евреям:

«Потому что с переменою священства необходимо быть перемене и закона» (Евр. 7:12);

«Отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине ее немощи и бесполезности» (Евр. 7:18);

«Ибо, если бы первый [завет] был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому» (Евр. 8:7);

«Говоря «новый», показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению» (Евр. 8:13);

«[Сим] Дух Святый показывает, что еще не открыт путь во святилище, доколе стоит прежняя скиния. Она есть образ настоящего времени, в которое приносятся дары и жертвы, не могущие сделать в совести совершенным приносящего,и которые с яствами и питиями, и различными

омовениями и обрядами, [относящимися] до плоти, установлены были только до времени исправления» (Евр. 9:8-10).

Здесь было сказано, что закон с его «обрядами, относящимися до плоти» имел временный и следует полагать лишь дидактический характер. Бог никогда не считал его достаточным для осуществления спасения людей. Но Павел не отвергал закон полностью или безусловно. Он даже говорил, что «мы утверждаем закон верою» (Рим. 3:31), но лишь применимо к делу освящения (поскольку его обвиняли в том, что прощением легко злоупотребить). В деле же оправдания Павел был противником закона, так что писал: «Ибо мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона» (Рим. 3:28). Павел учил, что закон только обнаруживает грех (см. Рим. 7:7), а спасти от него не может. Поэтому он выступал за отмену не только жертвоприношений и священства. Проблема, которую решал Павел, лежит глубже: либо спасение по делам, либо по милости, т.е. благодати. Третьего не дано.

Почему же сказано, что галаты «возвратились» к закону (Гал. 4:9-11), когда они раньше были язычниками? Потому что в Галатии было много евреев и прозелитов иудаизма. А Павел шел в первую очередь к ним (см. его принцип: «вначале иудеям, потом еллинам» в Рим. 1-2), поскольку они были монотеистами и знали о Боге больше, чем обычные язычники, не имевшие никакого света со стороны Особого Откровения. Неудивительно, что они так легко поддались лжепроповеди тех, кто ходил следом за Павлом и совращал приобретенных им учеников на сторону иудаизма.

Если бы закон отвергался Павлом лишь в области освящения, тогда тех, кто ратуюет за равенство обоих Заветов Библии, можно было бы понять. Но Павел отрицает какое-либо значение закона именно в сфере оправдания. Поэтому здесь не при чем ни жертвы, ни священство, ни обряды. Ритуальным законом никто никогда не оправдывался. Пророки учили обратному: соблюдение обрядов без моральных норм бесполезно. Им вторит Павел: «Обрезание полезно, если исполняешь закон; а если ты преступник закона, то обрезание твое стало необрезанием» (Рим. 2:25). «Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати, а мы духом ожидаем и надеемся праведности от веры» (Гал. 5:4,5). Оправдание, стало быть, невозможно по делам всего Божьего закона, а не только ритуальной его части. Учитывая то, что ни евреи, ни галаты не могли оправдать себя ритуальным законом, становится понятным, почему Павел нигде не сделал этого важного в данном случае уточнения.

Адвентистский богослов Александр Болотников пытается доказать, что в Нагорной проповеди Христос противопоставлял Свое учение не закону Моисея, а лишь «человеческим преданиям», на что якобы указывает использованное Им слово «сказано» вместо ожидаемого «написано». Тем не менее, в Писании закон выражается различными синонимичными словами: заповедь,

закон, закон заповедей. В любом случае «заповедью» никогда не назывались предания старцев или учения раввинов. Если же нужно было подчеркнуть последние, то добавлялось слово «заповеди ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ» (Мф. 15:9). Если же стояло само слово «заповедь», то оно  всегда означало Божью заповедь или закон.

Ниже мы приведем доказательства синонимичности слов «закон» и «заповедь»:

«Если же хочешь войти в жизнь [вечную], соблюди заповеди» (Мф. 19:17).

«Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?» (Мф. 22:36).

«Он сказал им в ответ: что заповедал вам Моисей?» (Мк. 10:3).

«Знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не обижай, почитай отца твоего и мать» (Мк. 10:19).

«возвратившись же, приготовили благовония и масти; и в субботу остались в покое по заповеди» (Лук. 23:56).

«а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь?» (Ин. 8:5).

Где здесь видно различие между заповедями и законом? Почему же в одних случаях это правило не работает, а в других работает, по Болотникову? Сделай только предположение, что заповедь — это не закон и все эти тексты лишатся какого-либо смысла, сразу же вступив в противоречие с контекстом. Поэтому попытку объяснения новизны учения Христа таким способом, как это делает в своих видеоматериалах Александр Болотников, следует признать ошибочной.

Что касается слова «сказано», то и оно синонимично слову «написано», о чем свидетельствует само содержание и того, и другого в Нагорной проповеди Христа. А вот тексты, это доказывающие:

«Иисус сказал ему в ответ: сказано: не искушай Господа Бога твоего» (Лк. 4:12).

«Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой» (Ин. 7:38).

«Не сказано ли в Писании, что Христос придет от семени Давидова и из Вифлеема, из того места, откуда был Давид?» (Ин. 7:42).

«Но тем большую дает благодать; посему и сказано: Бог гордым противится, а смиренным

дает благодать» (Иак. 4:6).

«Ибо сказано в Писании: вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный,

драгоценный; и верующий в Него не постыдится» (1 Пет. 2:6).

«И не все дети Авраама, которые от семени его, но сказано: в Исааке наречется тебе семя» (Рим. 9:7).

«И еще сказано: возвеселитесь, язычники, с народом Его» (Рим. 15:10).

«Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело [с нею]? ибо

сказано: два будут одна плоть» (1 Кор. 6:16).

«Потому что все покорил под ноги Его. Когда же сказано, что [Ему] все покорено, то

ясно, что кроме Того, Который покорил Ему все» (1 Кор. 15:27).

«Ибо сказано: во время благоприятное Я услышал тебя и в день спасения помог тебе. Вот,

теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения» (2 Кор. 6:2).

«[О сем] свидетельствует нам и Дух Святый; ибо сказано: Вот завет, который завещаю им после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в сердца их, и в мыслях их напишу их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более» (Евр. 10:15-17).

В любом случае нигде в Новом Завете мы не видим разделение закона на какие-то подвиды. И любой еврей сегодня скажет, что закон един и ни одна его часть или черта не изменится. Адвентисты же часть одного и того же закона Божьего отменяют, часть сохраняют, а часть видоизменяют, даже не задумываясь над тем, что весь этот закон со всеми его чертами и отношением к плоти назван «вечным», т.е. «относящимся к текущему веку», а значит к веку, предшествующему век Мессии.

Основной вопрос — спасает ли закон или нет? Например, традиционные евреи отвечают на него утвердительно, а мессианские учат, что благодать нужна только для получения спасения, а для устояния в нем нужны добрые дела. Получается, Христос лишь дал новый шанс для

самоспасения. А это — уже ересь. Если же закон не спасает, значит он может относиться только к сфере освящения. А это означает, что оправдание по делам закона невозможно.

Наконец, об изменяемости закона свидетельствует нас сам Ветхий Завет. Так, Бог предсказывал о наступлении нового завета вместо старого. Об этом свидетельствуют два ветхозаветных пророка – Иеремия и Иезекииль:

«Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: «познайте Господа», ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более» (Иер. 31:31-34).

«И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять» (Иез. 36:26-27).

Иеремии Бог впервые говорит о Новом завете — о новых отношениях с людьми. Для этого нужно новое сердце, способное впитывать Слово Божие и нести его другим — плотяное, которое как губка впитывает и отдает впитанное. И сделать это новое сердце в грешном существе можно только одним способом: «Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более». Это значит, что преображение сердца грешника осуществляется посредством предоставления ему Божественной милости и прощения, а не внешнего принуждения или гипнотического внушения.

Иезекиилю Бог объясняет, как именно Он будет делать новое сердце. Сначала Он посылает человеку Своего Духа, потом творит в нем новое сердце, в котором преобразует разум, волю и чувства конкретного человека. Потом Бог записывает в новое сердце Свой закон, в результате чего отпадет надобность познавать волю Божью путем посредства других людей, но каждый будет следовать ей добровольным образом. В итоге вместо требований, подкрепленных угрозой наказания, Божий закон становится внутренней потребностью верующего человека. Только милость Бога способна забрать у закона устрашающее наказанием жало.

Конечно, Бог посылает человеку достаточно нужных сил для исполнения всех требований закона, но само спасение зависит все же не от человеческих заслуг, а от Божьей готовности простить наши грехи (Рим. 4:1-8; Еф. 2:8;Тит. 3:5). Акцент на совершении добрых дел в период Ветхого Завета объясняется земным характером Божьих обетований, относящихся к этому завету (см. напр. Втор. 4:1; 11:13-15), но они были прообразами грядущих обетований Нового Завета, имеющих духовную природу (см. напр. Мф. 5:12; 19:21; Флп. 3:20). Иисус Христос свел Десять Заповедей к двум, а апостол Павел совсем к одной – любви, но понимали ли сами евреи эту сущность закона, например, в смысле любви к врагам? Нет. Это значит, что смысл закона открывал все же Новый Завет, а не Ветхий.

Кроме того, некоторые заповеди впоследствии изменились. Например, запрет на принятие в общество Израильское моавитян и аммонитян (Втор. 23:3), хотя в случае с Руфью нарушилось правило касательно десяти поколений (Мф. 1:5). Еще одни случай: изменение первоначального отношения к евнухам (Втор. 23:1) в книге пророка Исаии (Ис. 56:3–5). Получается, что один закон Божий может применяться по-разному в различных условиях или ситуациях. При этом если степень вырождения и распространения зла растет, возрастает и степень требований. Там, где посредством заповеди «око за око» можно было остановить месть, было рано применять заповедь о любви к врагам, хотя на своем место она носила позитивный характер.

Конечно, многие пороки ветхозаветных праведников объясняются просто несовершенством первого завета, допускавшем разводы, институт царя и «святые» убийства. Яснее всего в Писании об этом говорит Иисус, когда он отвечает на вопрос о разводе. По словам Иисуса, закон о разводе был дан «по жестокосердию вашему», т.е. в качестве уступки (Мф. 19:8). Наконец, снисхождение Бога к человеку показывает, чем Бог готов пожертвовать ради его спасения. Иисус показал, что суббота создана для человека, так что добрые дела, совершенные в субботу, не противоречат  правильно понятому закону. Одним словом, Иисус учил, что следует заботиться о нуждах человека в субботу, а не пренебрегать ими ради соблюдения субботы. Евреи же сделали почитание субботы самоцелью, пренебрегши этим важным условием почитания святого дня.

Следует признать, что использование смертной казни, практика полигамии и участие в завоевательных войнах соответствовали состоянию человечества на тот момент. Нужно ли применять эти меры сегодня? Конечно, нельзя, поскольку сегодня это только повредит духовному состоянию человеческих сердец, движущемуся к совершенствованию. Конечно, Евангелие от Иоанна содержит такие слова Иисуса: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Ин. 14:15). Конечно, наша любовь к Богу будет всегда толкать нас к исполнению Божьих заповедей, но мы должны знать также и то, что любовь Божья к нам зависит не от результатов этого соблюдения, а от его коренящихся в душе мотивов.

Возьмем также в качестве еще одного примера запрет варить козленка в молоке его матери (Исх. 34:26). Недавно исследователи довели, что этот обычай был частью ханаанского культа плодородия. Следовательно, его нужно отнести к той же категории, что и законы о евнухах и о запрете вступления в родственные связи с иноземцами. Когда же религия Ханаана перестала быть реальной угрозой для святости Израиля, эти положения закона тотчас утратили свою силу. Некоторые действия бывают неверными только из–за того, что их таким образом понимают в контексте данной культуры. Главнейшие принципы закона, конечно, выходят за рамки человеческой культуры, но все же не должны также и противоречить им.

Возможность спасения без полноты Божественного Откровения

Для некоторых богословов решение этого вопроса выглядит весьма проблемным, но эта проблема выглядит еще более серьезной, когда ее пытаются решить при помощи создания новых проблем. Когда нам говорят, что Бог суверенен в том, чтобы спасать «кого угодно, как угодно и где угодно», тогда мы задаем им естественный в таком случае вопрос: «Если это так, тогда таким образом понятый Бог вполне может спасать и без принесения Жертвы Христа?» Разве это не подчеркнет Его АБСОЛЮТНУЮ суверенность? Конечно, подчеркнет, и мусульмане этим пользуются. Но тогда Он перестанет быть Богом Библии, которая свидетельствует о том, что в реальности Он НЕ МОЖЕТ этого сделать. Стало быть, Бог ограничен Собственными моральными принципами, чтобы не превратиться в непредсказуемый и постоянно изменяющийся принцип судьбы или рока.

Что касается нас, то мы, говоря о такой возможности, всегда опираемся на существование минимума спасительных знаний, предоставленных Богом каждому жителю нашей планеты, независимо от времени и места его существования (см. напр. Ин. 3:16; 6:51; 2 Кор. 5:19). Если бы Христос умер только за праведников, тогда мы могли бы понять кальвинистский принцип отличного Его отношения к одним людям в противовес других. Но если Христос умер за грешников (см. напр. Рим. 5:8), которых нечем противопоставит один другому, тогда логику кальвинистов об ограниченном спасении понять невозможно. Тогда Бог становится настолько суверенным, что начинает действовать вне Собственных моральных принципов.

Кроме того, если бы Божественное Откровение было удержано от кого-либо из людей, тогда также мы могли бы понять кальвинистов, хотя и не могли бы понять Бога. Но дело в том, что этого удержания не существует в реальности, а те его случаи, которые используют в свое оправдание кальвинисты, является лишь временным и небезусловным удержанием (вначале в Асию Бог не пускает Павла, но потом вопреки этому решению там образуется много церквей). При внимательном исследовании контекста мы всегда находим эти условия. И с любым исключением из этого правила мы готовы познакомиться в самом спешном порядке. Но до  тех пор, пока эти исключения нам не будут предоставлены, мы оставляем за собой право не соглашаться с кальвинистами по этому вопросу.

Возможность спасения на основе минимума спасительных знаний существует и описана в Библии со ссылкой на всеохватный характер Божьей любви и универсальное значение Жертвы Христа.  Именно благодаря этому Климент Александрийский мог сказать следующее: «Философия, поэтому, есть приготовление, прокладывание дороги для того, кто совершен во Христе» (Строматы, 1.5). Иное дело, что спасенных вне проповеди Евангелия нельзя считать полноценно спасенными в земных условиях. Неслучайно, Христос объявил спасение некоторым духам умерших людей лишь после их физической смерти (1 Пет. 3:18-20). Они могут считаться полноценно спасенными только после завершения их земной жизни. И в этом представлении нет и йоты о католическом чистилище или православном мытарстве. Поскольку эти люди получат возрождение лишь в вечности, в своем земном существовании они могут считаться спасенными лишь потенциально, поскольку не имели полноты Божественного Откровения, от которого зависит их реальное возрождение.

И это не означает присвоения спасительного статуса средствам Общего Откровения. Впрочем, мнение Кальвина и его последователей о том, что грешные люди неспособны адекватно воспринять даже подготовительные свидетельства т.н. «Общего Откровения Бога», ставит под удар Божью мудрость. Зачем Ему делать дело, заведомо обреченное на неудачу? Очевидно, в данном случае нельзя использовать объяснение, согласно которому Бог делает что-либо вместо человека. В действительности, ничего такого Бог не делает безусловным образом. Всегда остается какое-либо условие, которое следует искать либо в самом тексте, либо в его контексте. Важно только, чтобы оно не противоречило доктрине благодати. Правда, дар не предоставляется принудительным образом, чтобы оставаться даром. Поэтому за человеком остается и право, и возможность им воспользоваться добровольным образом.

Да, Бог прощает грехи грешника, но только в ответ на его прошение. Да, Бог достигает в человеке ту меру святости, которую тот осуществить самостоятельно не может, однако такой человек является заказчиком и потребителем этой силы. Да, многие чудеса и дары Божьи совершенно не зависят от нашей верности Богу, но вопрос спасения не относится к этой категории Божьих милостей, поскольку принудительного спасения Бог не желает. Чтобы не делаться соавторами собственного спасения мы вынуждены признать, что от человека зависит, по крайней мере, возможность выражения своей потребности в Божьей милости, силе или помощи.

Разумеется, для выражения этой потребности грешному человеку не нужно становиться снова святым. Он может сделать это, даже оставаясь грешником по факту своих нечестивых дел. А вот желания грешника здесь выступают на передний план, нисколько не опасаясь того, что могут быть расценены как заслуги. Почему? Потому что иметь желание и иметь желаемое – это разные вещи. Если я желаю спасения – это не значит, что я уже его заслужил и имею. Поэтому вера и покаяние как способность грешника отнестись к собственной греховности не только не оскорбляет благодати, а требуется ею на правах условия обретения спасения. Следовательно, совершенно безусловное действие Бога, заменяющее собой требуемое действие от человека, является не достоинством, а позором для Бога.

Заключение

Выше мы осветили вопрос о том, что собой представляет принцип «прогрессивного Откровения Божьего» и какое он имеет значение в христианской жизни. Нам удалось выяснить, что против него обычно выдвигалось два обвинения: он не объяснял возможность спасения для неслышавших проповедь Евангелия, и он делал последовательность диспенсаций более строгой и необратимой, чем присутствующая у диспенсационалистов. Обе эти проблемы легко разрешаются, если придерживаться библейских свидетельств по данному вопросу. Первая разрешается на пути признания возможности предоставления каждому человеку в свое время минимума спасительных знаний, обеспеченного всеобщей любовью Бога и универсальным характером Жертвы Христа. Вторая преодолевается путем признания амилленаристского направления в эсхатологии: Бог не может вернуть назад права тому завету, который благодаря принесенной за всех людей Жертве Христа назван «немощным», «бесполезным» и «близким к уничтожению».