Может ли любящий Бог угрожать вечной погибелью?

Гололоб Г.А.

С определенной поры меня начали интересовать вопросы согласования Библейского Откровения с общечеловеческой моралью. Сразу оговорюсь, что я никогда не противопоставлял их одно другому самым радикальным образом, поскольку они (в виде т.н. Общего и Особого видов Божественного Откровения) работают в одном направлении, повинуясь Одному Творцу. Но на этот раз меня интересовали не общие между ними моменты, а отличные друг от друга. Например, какие возражения существуют у морали на некоторые ставшие традиционными истины Священного Писания. При этом, ставя этот вопрос, я не ставил перед собой цель переосмыслить значение этих истин, а лишь хотел проверить истинность традиционных ответов на моральные вопросы, выдвигаемые христианам.

Первым, на что я обратил внимание, был вопрос, который можно сформулировать примерно так: «Вы действительно верите тому, что Бог способен отправить в ад кого-либо только за отказ поверить в Него?» И если к католикам и православным христианам именно этот вопрос не имеет прямого отношения, то к протестантам имеет. Иными словами, соответствует ли идея справедливого и любящего Бога идее наказания вечными муками только за сам факт несогласия человека с предложением спасения.

Если признать, что Бог является просто Верховным Тираном, такой вопрос никогда бы не возник. Иное дело, если нами признается тот факт, что Бог является Моральной Личностью. Актуальность этого вопроса возрастает во много раз, если признать, что Бог любит не просто Свое творение, а именно творение, способное к непослушанию. Если Бог желает грешнику спасения, а не осуждения в ад, тогда как Он должен относиться к его грехам? Правильно, наказывать, но каким — наказанием, преследующим цель исправления, или осуждения? Ниже мы попытаемся вникнуть в этот вопрос более детально.

Почему Христос умер за грешников?

Кальвинисты утверждают, что Он сделал это, потому что вправе это делать по Своей суверенной воле. Однако нас такое объяснение не убеждает, потому что суверенный выбор по самому своему определению обладает еще двумя дополнительными характеристиками: в любое время может быть отменен, и в любое время может получить обратный модус. Иными словами, если Бог кого-либо полюбил именно суверенным образом, тогда это Его действие в любое время может быть изменено двояким образом: Он либо перестанет его любить, либо начнет его ненавидеть. И здесь мы имеем перед собой отличную иллюстрацию двух разновидностей кальвинизма: кальвинизма умеренного (Бог может оказаться пассивным даже к избранным) и строгого (Бог может заменить Свою любовь на ненависть). И все это в отношении к самим избранным. Показательно, что именно в этом смысле абсолютную Божью суверенность понимали классики кальвинизма – Августин и Кальвин.

Из-за неправильного представления о Божьей суверенности в кальвинизме существует и проблема с избранием. Кальвинистское учение о безусловном избрании представляет Библейского Бога в неблаговидном образе внутрипротиворечивого  Существа: абсолютная суверенность толкает Его относиться к одним и тем же людям самым противоположным образом. Его поведение подобно деятельности фирмы по производству электронной аппаратуры, выпускающей одновременно и антивирусы и вирусы. В обоих случаях потребность в помощи вызывается искусственным образом. Бог создает опасность, а потом из нее извлекает. Чем не игра? Но зачем эту игру называть справедливостью или любовью – это уже совершенно непонятно.

Каким же образом кальвинисты защищаются от этих обвинений? Сам Кальвин апеллировал к «тайной» воле Бога, которая лишь немного была открыта в Библии, но его последователи предпочли говорить о двух: тайной и явной. Например, Луис Беркоф писал: «Тайная воля охватывает много вещей, которые Он запрещает явной волей, и исключает много вещей, которые Он рекомендует к исполнению явной волей (Быт. 22; Исх. 4:21-23; 4 Цар. 20:1-7). Бог предопределил иудеям распять Иисуса, но, поступая так, они пошли против явной воли Бога (Деян. 2:23)» (Беркоф Л. Христианская доктрина. Минск: Вышэйшая школа, 1995, с. 53). Очевидно, что в таком виде, в котором выражается Беркоф, характер и поведение Бога представлен в виде абсолютного произвола: Бог одной рукой делает то, что отвергает другой.

Понимая существование в кальвинистской доктрине этой проблемы, Беркоф делает следующее уточнение: «Однако следует иметь в виду, что, рассматривая тайную и явную волю Бога, мы используем слово «воля» в двух разных смыслах. Своей тайной волей Бог решает, что Он будет делать или что произойдет; а, с другой стороны, Своей явной волей Он рекомендует нам, что мы должны делать» (там же). Но давайте применим это объяснение к толкованию текста Деян. 2:23. Христос должен умереть и Его должны распять иудеи. Первое является благим делом, а второе – злым, но оба они относятся к тому, что «произойдет». Стало быть, Бог предопределяет и добро, и зло одновременно.

Оказывается, Беркоф не решает собственных проблем, а лишь голословным образом заявляет: «Более того, ситуацию не следует понимать так, что Своей тайной волей Он получает удовольствие от греха, а Своей явной волей его отвергает» (там же). А как же, простите, иначе можно понимать все вышеизложенное этим богословом? Что это за утверждения, игнорирующие свои закономерные следствия? Удивительно, как быстро здесь изменила Беркофу его логика, что он без каких-либо оснований решился приписать кальвинизму сугубо арминианские по своему содержанию утверждения, нисколько не смущаясь при этом данным положением. Ну, просто магическое перевоплощение кальвинизма, когда дело касается его критики! Конечно, очень удобно отказаться от естественных следствий своих утверждений, лишь бы не отвечать за них. Но назвать это настоящей апологетикой, конечно же, невозможно.

Некоторые кальвинистские авторы пытаются выкрутиться из сложного логического и морального положения при помощи такой хитрости. Они высказывают мнение, будто Бог предвидит веру с той целью, чтобы потом предопределить такого человека к спасению. При этом они не обращают никакого внимания на одну досадную деталь: слово «потом» и приставка «пред» плохо сочетаются друг с другом в этой формулировке. Впрочем, для объяснения всего процесса спасения одного предведения мало, поскольку Бог кроме него посылает каждому человеку Свою помощь, чтобы тот уверовал. Поэтому мы продолжаем спрашивать кальвинистов о причине неверия некоторых людей. Ею является предшествующая Божья пассивность или последующее человеческое упорство? Если первое — тогда Бог является пассивной причиной их неверия и погибели, а если второе — тогда виновен сам человек. Но если Бог не пожелал кого-либо спасти, как Он может осуждать его на адские муки? Это же порочит Божью святость, а не прославляет. Поэтому арминианское учение о свободе воли грешника не бесчестит Бога, а оправдывает Его поведение.

Все вышесказанное означает полный крах кальвинистской теории об абсолютной суверенности Бога. Стало быть следует признать, что Бог суверенен лишь в той мере, в которой Ему позволяет это Его моральная природа! И вот здесь нам снова нужно вспомнить о моральных качествах Бога, особенно о взаимодействии между Его справедливостью и любовью. Если Бог справедлив, тогда Он не может относиться не просто различно, а именно прямо противоположно к одним и тем же грешникам. Впрочем, арминиане (в отличие от кальвинистов) признают различие в грехах и в их степени. Но что касается вопроса спасения, осуществляемого независимо от человеческих заслуг, то здесь мы солидарны с кальвинистами. Поэтому мы и задаем им этот вопрос: «Если грешны все одинаковым образом, тогда почему Бог одних любит, а других ненавидит?»

Это значит, что если кальвинисты вместе с нами пожелают признать, что Бог кое-что – а именно: то, что противоречит Его моральной природе — не может делать, тогда они попадают еще в более затруднительное положение. По крайней мере, в таком случае Он не может ни губить, ни спасать безусловным образом. Но убери из кальвинизма безусловность Божьей воли, и он тут же прекратит свое существование. Соответственно, он не может справиться с вопросом о характере Божьей любви ко всем грешникам.

Не случайно русский баптизм всегда относился к кальвинизму с подозрением. Например, В.Г. Павлов перевел с английского языка и издал в 1926 году статью доктора богословия и президента Всемирного Союза баптистов Э.Ю. Маллинса «В чем вера баптистов». По вопросу избрания Маллинс учил: «Избрание нельзя рассматривать как произвольный выбор со стороны Божьей… Евангелие и Святой Дух, и церковь и проповедники… и все другие средства убеждения и привлечения людей являются необходимыми для того, чтобы, во-первых, Бог мог спасти человека, потому что Он избрал его; во-вторых, чтобы человек мог избрать Бога». Маллинс настаивал на важности учения о свободе воли человека, которую «никогда не должно вычеркивать из списка изложений наших вероучений».

Взаимодействие между моральными свойствами Бога

Вопрос об отношении между собой Божьей любви и Его справедливости имеет особый интерес, как для кальвинистов, так и для арминиан. Поскольку основным признаком Божьей справедливости является возмездие, а любви – прощение, мы понимаем, что они не могут быть применены к одной и той же личности равным образом, что означало бы ситуацию полувозмездия, или полупрощения. Поскольку данное положение не устраивает обе стороны, мы от него пока откажемся и рассмотрим альтернативные предложения, ссылающиеся не на возможность гармоничного взаимодействия моральных свойств Бога, а на необходимость признания приоритета одного из них.

Здесь кальвинисты настаивают на приоритете Божьей справедливости над любовью, а арминиане – наоборот. Кто же из них прав? Здесь важно понять, что именно осуждает грешника – справедливость или любовь Бога? Если справедливость, тогда никаких вопросов не возникает, а если любовь, тогда возникает вопрос – как это возможно? Разумеется, это возможно лишь путем оставления этой любовью. Но и здесь возникает вопрос: «Равнозначно ли оставление человека Божьей любовью самой погибели или нет?»

Конечно, о приоритете Божьей любви над справедливостью свидетельствует нам сама Библия, хотя эта мысль выражена в ней в прогрессивном виде (Мф. 12:7; Иак. 2:13; 1 Ин. 4:8, 16). «Как песчинка не выдерживает равновесия с большим весом золота, так требования правосудия Божия не выдерживают равновесия в сравнении с милосердием Божиим», – говорил Исаак Сирин (Исаак Сирин, преподобный. Слова подвижнические, с. 420). Поскольку справедливость заведует делами, а любовь – мотивами этих дел, Исаак Сирин говорил: «Воздаяние бывает не добродетели и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению» (там же). В этом смысле нельзя считать заслугами такие дела, которые проистекают из чувства смирения перед Богом.

Стало быть, решающий голос в деле спасения людей принадлежит не справедливости Бога, которая может лишь требовать от человека послушания закону Божьему, а именно Его любви, которая ожидает от грешника лишь взаимности. Фактически, Божья любовь выкупила грешника из рук Его справедливости, так что последняя уже не может претендовать на обладание правом определять вопрос спасения. Но что собирается делать любовь Божья, если человеческая воля отвергнет также и ее? Способна ли она отправить грешника в ад, а если и способна, то что должен представлять собой этот ад – место осуждения, или исправления?

Как наказывает Божья любовь?

Обычно считается, что в отличие от Божьей справедливости, требующей активного наказания, Божья любовь наказывает лишь путем оставления. Это положение в Писании многие связывают с «ожесточением сердца», произведенным Самим Богом, или с совершением непростительного греха, который представлен в Библии различными словами («хула на Духа Святого», «грех к смерти», «произвольный грех» и т.д.). Это действительно написано в Библии (см. напр. Мк. 3:29), но равнозначно ли это оставление Богом «вечной погибели»? И вот здесь нам как раз и нужно понять, в чем же выражается безусловный характер Божьей любви к грешнику.

Если Бог любит грешника настолько, что был готов пожертвовать формальной репутацией Своего Сына, тогда прощение грехов является следствием не только принесения Иисусом Христом Голгофской Жертвы, но и предвечной любви Бога к грешнику. Последнюю, кстати, мы связываем с т.н. «общей» благодатью (Ин. 1:9; Деян. 17:27; Рим. 2:4) и Общим Откровением (Рим. 1:19-20; 2:14-15). Стало быть, в какой-то мере Бог любит грешника безусловным образом, т.е. независящим от самого человека. А это означает то, что даже оставление Богом самых отъявленных грешников не может привести их к «вечной погибели».

Оставление Божьей любви обычно приводит к раскаянию и мучениям совести. Если же адом называется место, где отсутствует Божья любовь, тогда что же он собой представляет, как не место мучений человеческой совести! И как результат этих рассуждений, мы оказываемся перед необходимостью уточнения таких понятий как «вечная погибель» и «ад». В любом случае, нам придется признать, что последний термин не может подразумевать в Библии такой обычно ему приписываемый параметр, как вечность.

Ад как место страданий

Может ли безусловная любовь Бога избавить грешника от ада? Конечно, нет, поскольку она регулирует вопрос обретения им не самого спасения, а лишь его возможности. В таком случае нам приходится признать, что человек попадает в ад не по причине самого его отказа поверить Богу, а отказа, сделанного из определенных соображений, а именно из-за личной гордости. Именно гордость является основной причиной отпадения от Бога дьявола (Ис. 14:13-14; 1 Тим. 3:6). Получается, человек отправляется в «ад» по причине не самого неверия, а определенной его мотивации. Данное положение оставляет надежду на спасение некоторым неверующим, которых традиционное мнение бесповоротно осуждает на «вечную погибель».

Если безусловная любовь Бога не может спасти грешника от наказания адом, тогда может ли она избавить его от вечного срока протекания этого наказания? Слово «вечность» в Библии имеет ряд значений, из которых буквальное его значение может и не относиться к свойствам ада. Например, в тексте Иуд. 7 сказано, что Содом и Гоморра подверглись «казни огня вечного», однако эти города не продолжают гореть сегодня. Это говорит о том, что этот термин может различным образом применяться по отношению к Богу и к людям. Поэтому Библия говорит также и о «суде вечном» (Евр. 6:2). Разумеется, образ огня символизирует суд Божий, а не буквально смерть или уничтожение грешников (см. Мф. 3:12; 13:30, 40). «Ибо вот, придет день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома, и попалит их грядущий день, говорит Господь Саваоф, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей» (Мал. 4:1). Нельзя забывать о том, что в «озеро огненное» была брошена и сама смерть – последний из врагов Божьих (Откр. 20:14; ср. 1 Кор. 15:26).

Здесь будет уместно привести мнение о муках ада Исаака Сирина: «Говорю же, что мучимые в геенне поражаются бичом любви! И как горько и жестоко это мучение любви! Ибо ощутившие, что погрешили они против любви, терпят мучение вящшее всякого приводящего в страх мучения; печаль, поражающая сердце за грех против любви, страшнее всякого возможного наказания. Неуместна никому такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией. Любовь есть порождение ведения истины, которое (в чем всякий согласен) дается всем вообще. Но любовь силою своею действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается друг другу терпеть от друга, и веселит собою соблюдших долг свой. И вот, по моему рассуждению, геенское мучение есть раскаяние. Души же горних сынов любовь упоявает своими утехами» (см. https://verapravoslavnaya.ru/?sv_o_vechnosti_ada).

«Вечность» — это категория не времени, а качества, потому что описывает характеристики этого или будущего мира или «века». По этой же причине выражение «во веки веков» часто подобно выражению «из рода в род». Например, пророк Исаия говорит, что Бог превратит землю Едом в горящую смолу, которая не будет гаснуть «ни днем, ни ночью», и «вечно будет восходить дым ее; будет от рода в род оставаться опустелою; во веки веков никто не пройдет по ней» (Ис. 34:9-10).

В пользу образности термина «вечный» свидетельствуют следующие тексты Писания. Например, раб мог служить своему господину «вечно» (Исх. 21:6); юный Самуил должен был оставаться в скинии «навсегда» (1 Цар. 1:22); Иона думал, что ему придется остаться в чреве огромной рыбы «навек» (Иона 2:7), а апостол Павел также советовал Филимону принять Онисима «навсегда» (Флм. 15).

Отцы Церкви отстаивали вечность адских мук текстом Мф. 25:46. Например, Иероним писал: «Как наказания вечны, так и вечная жизнь не должна иметь впоследствии какого-либо конца». Однако они не учитывали цели временного наказания, которая имеет определенное отношение к состоянию «вечной жизни». Если возможно объединение спасенных «вечной жизнью» с «исправленными» временным адом, тогда эра вечного пребывания в спасении также должна завершиться новым состоянием. Если бы они знали о том, что ветхозаветные пророки под последним Божьим судом (см. Ис. 11:4) подразумевали «уничтожение» всех грешников путем их переубеждения («духом уст Его»), возможно, они и не стали бы возражать против ограниченности «вечных» мук в аду.

Существует и такой текст, свидетельствующий о вечности адских мук: «червь их не умирает и огонь не угасает» (Мк. 9:46). Но здесь Христос сравнивает ад с «геенной», как местом сбрасывания умерших тел недостойных погребения нечестивцев, где постоянно горел огонь. Речь там шла конкретно о долине Генном, ведь никаких червей в аду не будет. Отсюда и Его представление об «огне неугасимом». Но что будут собой представлять эти страдания? Если они будут в потусторонней жизни даже до воскрешения тел, о чем свидетельствует опыт богача (см. Лк. 16), тогда какие могут быть физические страдания для бессмертных душ? По крайней мере, цитируемый здесь Христом текст Ис. 66:24 говорит о «неумирании» именно «трупов людей». Образность этого выражения подчеркивается последней фразой: «и будут они мерзостью для всякой плоти».

По отношению к тезису о вечности ада существует одно возражение: «Несправедливо наказывать вечно за временный грех». Александр Мень писал: «Может ли Бог любви, возвещенный Христом, бесконечно карать за грехи временной жизни? Неужели могущество зла столь велико, что оно будет существовать даже тогда, когда “во всем” воцарится Господь?» (Александр Мень. Сын Человеческий. Брюссель, 1983, с. 128). Но учение о вечных муках, как мы уже выяснили выше, противоречит не столько Божественной справедливости, сколько Его милости. Поэтому на это возражение обычно отвечают так: Бог наказывает вечно по той причине, что неверие человека представляет собой грех против вечной милости Бога. Но разве «вечная милость» должна вечно мучить, а не миловать?

Другой ответ, восходящий к мнению Григория Двоеслова, я сам приводил раньше: «Сколько бы грешнику не давали времени, без помощи извне он все равно бы грешил». Но откуда нам это известно, тем более при существовании библейских утверждений о постоянном наличии этой помощи? В конечном счете, люди погибают не по той причине, что не обладают Божьей помощью, а по той, что ею пренебрегают. Если же они сами ею пренебрегают, тогда они не лишены способности снова обратиться к ней. Богу было угодно, чтобы спасение было невозможно без проявления воли самого человека. Это значит, что Бог не будет принуждать грешника к спасению, а Его влияние или «влечение» (Ин. 6:44; Рим. 2:4), без которого оно действительно невозможно, имеет универсальный (см. напр. Ин. 3:16; 12:32; Тит. 2:11) и непринудительный характер (см. напр. Мф. 23:37; Деян. 13:46). Но повиновение Богу более вероятно при непринудительном Его призыве, чем устрашающем вечными муками.

Стало быть, вопрос содержится в воле человека, лишить которой полностью не в силах даже самый страшный грех. Если же эта воля в самый решительный момент раскается и смирится перед Богом, Божественная милость не сможет ее оттолкнуть даже тогда, когда это раскаяние окажется запоздалым, т.е. проявившемся лишь на Последнем суде. С другой стороны, вечность спасения не определяется нашей временной верой. Таков дар Бога. Но большинству верующих людей почему-то выгодно загонять в рай грешников исключительно страхом «вечного» наказания, забывая о том, что их привлекла к Богу не Его угрожающая вечной муками справедливость, а Его безграничная любовь. Это очень сильно напоминает обвинение в несправедливости хозяина виноградника, сравнявшего  в оплате первых работников с последними (Мф. 20:11-12).

Кроме вопроса о характере библейской «вечности» (отсюда и «вечной погибели» — см. напр. Дан. 12:2; 2 Фес. 1:8-9), мы должны также решить и вопрос о назначении ада. Служит ли он для окончательного наказания или лишь предварительного? Страдания в аду должны иметь какой-то предел, если они рассчитаны на исправление, а не осуждение. Судя по тому, что Бог применял исправительные наказания для неверного Израиля, нам трудно ожидать от Него другого поведения по отношению ко всем остальным людям, особенно в свете того факта, что Бог любит всех грешников. Стало быть, также и в «аду» должны быть исправительные, а не осуждающие наказания. А воспользоваться ими каждый человек может в любое время до начала наступления Последнего суда.

Заключение

Выше мы выяснили, что со стороны Бога не существует угрозы, состоящей в вечном наказании грешника. Бог отлично знает, что такое несовершенство ангелов, но за малейшие провинности Он не подвергает их вечному страданию. Если же в традиционном христианстве признается, что Божье наказание в аду должно учитывать степень вины грешника, то тем более оно должно учитывать эту степень также и для определения длительности перенесения этого наказания. Самое большее, чем способна наказать грешника Божья любовь – это оставить его сам на сам с больной совестью, что собственно и будет представлять собой ад с его мучениями. Возможность же покаяния за грешником будет сохранена вплоть до наступления Последнего суда у Белого престола. И если кто-либо из людей воспользуется ею в тот последний миг, Божья милость не оттолкнет его. Пока окончательный приговор не будет произнесен, возможность прощения будет существовать.

Предположим большее: на суде у Белого Престола наиболее вероятно предположить массовое покаяние грешников. Почему? Писание утверждает, что в последние дни Бог убъет всех нечестивых «духом уст Своих» (Ис. 11:4; ср. Откр. 19:15, 21), что нельзя понять иначе, как переубеждение грешника в Божьей правоте. В результате этого «убийства» все хищники станут безопасными, и на земле воцарится мир. Это может значить только одно: все грешное творение Бога на Последнем суде получит вернейшие доказательства того, что на самом деле оно все время отвергало бесконечную любовь своего Творца. Совершенно невероятно, чтобы оно смогло устоять против этого открытия. Конечно, ему придется пройти через исправительные муки ада и таким образом достигнуть такой степени покаяния, которое уже нельзя будет назвать вынужденным безысходностью.

На Последнем суде Богу будет удобно не просто осудить виновных, но и оправдать Собственное поведение от возможных возражений, как этого требовал от Него Иов. Предложенное Богом людям разъяснение окажется способным снять с Него любые обвинения, и таким образом привести к массовому покаянию грешников, вплоть до небожителей и самого сатаны. Это значит, что мы можем оказаться свидетелями грандиозной победы Бога, разрешившей тот извечный спор, который поднял однажды сатана, обвинив Творца в милосердном правлении миром. Судя по намекам, содержащимся в тексте Откр. 12:10-11, сатана сделал основную ставку на Божью справедливость, связывая с нею надежду на осуждение виновного творения, но Бог оказался более милостив, чем это допускала сама по себе Его справедливость, поэтому Христос и взошел на крест, чтобы даровать возможность спасения каждому.