Какая любовь у Бога?
Гололоб Г.А.
Мы никогда бы не задались этим вопросом, если бы его не истолковывали необычным для всех людей образом кальвинисты. Тема любви Бога в кальвинизме является самой проблемной. Действительно, как можно совместить в одной моральной природе, тем более самого совершенного Существа, столь непримиримые качества, как Любовь, идущую на жертву, и Самолюбие, требующее жертв от других. В мире и без того существует столько религий, прославляющих различных богов, требующих себе большое множество различных подаяний и жертв, что евангельская истина о Боге любви воспринимается человечеством, как отдушина. Очень странно, что вовнутрь самого христианства проникла противоречащая его сути неоплатоническая идея о Боге, занятом только Собственным прославлением, причем осуществляемым любыми путями. Ниже мы хотим проанализировать кальвинистское представление о Божьей любви и показать его полную несовместимость с учением Священного Писания по этому предмету.
Любовь в Библии
Конечно, новозаветное учение уделяет Божественной любви большее значение, чем ветхозаветное. Этот факт объясняется богословским принципом т.н. «прогрессивного» Откровения Божьего, согласно которому Бог открывал Себя в Священном Писании постепенно и даже поэтапно: в Ветхом Завете больше как Справедливый Судья, а в Новом – как Любящий Отец. При этом в Новом Завете Он стал Любящим Отцом не только для одного народа – Израиля, но и для всех, а любовь стала Его личностной, сущностной и доминирующей характеристикой, а не одной из второстепенных, описательных, периферийных. Это значит, что любовь Бога в Ветхом Завете была показана лишь в своем зародыше и обусловленности, а не в полноте и избыточности, как в Новом Завете.
Впервые мы встречаем слово «любовь» по отношению к Богу, когда Он открыл Себя Моисею: «Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, сохраняющий милость в тысячи родов, прощающий вину и преступление и грех, но не оставляющий без наказания, наказывающий вину отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода» (Исх. 34:6-7; ср. Неем. 1:5). Уже здесь мы видим доминирование любви над справедливостью в Божьей моральной природе. Но то, что Иисус подтверждает в Ветхом Завете, это следующую заповедь, данную человеку: «Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими» (Втор. 6:5). Эти слова связывают между собой оба эти Завета без намека на существование между ними какого-либо антагонизма.
И все же эта любовь Бога ограничивается пока только избранным Им народом: «Ибо ты народ святый у Господа, Бога твоего: тебя избрал Господь, Бог твой, чтобы ты был собственным Его народом из всех народов, которые на земле. Не потому, чтобы вы были многочисленнее всех народов, принял вас Господь и избрал вас, — ибо вы малочисленнее всех народов, — но потому, что любит вас Господь, и для того, чтобы сохранить клятву, которою Он клялся отцам вашим, вывел вас Господь рукою крепкою и освободил тебя из дома рабства, из руки фараона, царя Египетского. Итак знай, что Господь, Бог твой, есть Бог, Бог верный, Который хранит завет Свой и милость к любящим Его и сохраняющим заповеди Его до тысячи родов, и воздает ненавидящим Его в лице их, погубляя их; Он не замедлит, ненавидящему Его самому лично воздаст» (Втор. 7:6-10; ср. Втор. 23:5; 3 Цар. 10:19; 2 Пар. 9:8; Ис. 44:2; Иер. 31:3; Дан. 3:35). Позже Бог начинает открывать Свою любовь также и к другим народам: вначале к пришельцам (см. напр. Лев. 19:34; Втор. 10:19), а потом и к язычникам (см. напр. Быт. 12:3; Ис. 14:1; 56:6-7).
Эта любовь Бога к Израилю ревнива, поскольку Бог постоянно напоминает ему о его обязанности быть благодарным Своему Богу и любить Его (см. напр. Втор. 30:6, 16, 20; Нав. 22:5; 23:11). И хотя Его любовь носит безусловный характер по отношению к внешним достоинствам наций, Бог любит в Своем народе «чистое сердце», как написано: «Знаю, Боже мой, что Ты испытуешь сердце и любишь чистосердечие; я от чистого сердца моего пожертвовал все сие, и ныне вижу, что и народ Твой, здесь находящийся, с радостью жертвует Тебе» (1 Пар. 29:17). Поэтому Божья любовь к Своему народу проявлялась в прощении его грехов: «Но Ты Бог, любящий прощать, благий и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый, и Ты не оставил их. И хотя они сделали себе литаго тельца, и сказали: вот бог твой, который вывел тебя из Египта, и хотя делали великие оскорбления, но Ты, по великому милосердию Твоему, не оставлял их в пустыне» (Неем. 9:17-19; ср. Ис. 14:1; Иер. 31:20). Поэтому Бог наказывает, прежде всего, лукавство и вероломство, проявляющиеся в Его народе: «Ибо кого любит Господь, того наказывает и благоволит к тому, как отец к сыну своему» (Притч. 3:12). Но такого рода наказания Бога преследуют цель исправления, а не отвержения Его народа, хотя при его описании Им иногда используются очень резкие выражения (см. напр. Иез. 16:38).
Новый Завет возводит Божью любовь на невообразимую высоту, поскольку здесь она не просто учитывает, сотрудничает и пребывает в гармонии с Божьим судом (т.е. Его справедливостью), а «превозносится» над ним (Иак. 2:13). «Ибо Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых. Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть. Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:6-8). Как же Бог решил эту проблему: спасти тех людей, кого осуждала Его справедливость? Это стало возможным благодаря принесению Голгофской Жертвы Иисусом Христом, которая смогла удовлетворить требования Божьей справедливости и тем самым обеспечить возможность прощения грехов для всех людей (Ин. 3:16; 1 Ин. 2:2; 1 Тим. 2:4).
Это изначально находившееся в намерениях Бога событие было предсказано ветхозаветными пророками, но осуществилось в конкретное историческое время, когда потребность в ней у всего человечества созрела. Иными словами, из-за долгих и упорных препирательств с Богом грех во всей человеческой расе укоренился настолько (см. «умножение» зла в тексте Рим. 5:20), что это сделало человека неспособным заслужить себе полноту спасения. С момента принесения этой Жертвы Иисусом Христом прощение грехов перестало зависеть не только от внешних достоинств, но и от достоинства совершения святых дел, самым справедливым образом заслуженных человеком (Рим. 4:4-5; Гал. 2:16, 21). Таким образом, Божья любовь стала единственной причиной спасения человечества, поскольку заплатила за это все необходимое для удовлетворения требований Божьей справедливости Жертвенным Подвигом Иисуса Христа.
Таким образом, на Голгофе Бог не открыл, но и доказал людям то, что Его сущность состоит в проявлении жертвенной и бескорыстной любви ко всем без исключения грешникам. Поэтому апостол Иоанн дважды написал: «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8, 16). При этом Божья любовь, как и раньше, содержит в себе условия, с одной стороны, и не содержит их – с другой. Она стала безусловной по отношению не только к внешним преимуществам, но и к самим требованиям закона. Теперь спасение не зависит от условий этого рода. Но, освободив людей от власти закона как средства их спасения, она не перестала выдвигать к ним собственные условия, состоящие в требовании веры и покаяния, неподвластных закону. В связи с этим мы должны сделать следующий вывод. Если бы любовь Божья имела абсолютно безусловный характер, который ей приписывают кальвинисты, пропасть между Ветхим Заветом, указывающим на условный характер ее проявления (см. напр. Дан. 9:4), и Новым Заветом, который в их глазах указывает на ее безусловность, была бы непреодолимой. Новый Завет потерял бы какую-либо связь с Новым в отношении единства и последовательности проявления Божьей любви.
Любовь в кальвинизме
Но действительно ли кальвинисты считают Божью любовь безусловной, а значит и избирательной, коль не все ее принимают – факт не только описанный в Библии, но и подтвержденные нашим опытом? Да, именно так это и есть. В кальвинизме гнев и любовь Бога не взаимосвязаны друг с другом (разумеется, обратной зависимостью), а разделены так, что относятся к совершенно разным категориям людей. Это образ Бога напоминает мне волка, который одной своей лапой гладит одну овцу, а другой – терзает другую. Неплохая репутация по сравнению с тем волком, который бы терзал обеих! Обычно волк, когда сыт и доволен, не агрессивен. Неужели таков и кальвинистский Бог?
Отсюда мы встречаем во всех произведениях кальвинистов, начиная от Августина и заканчивая современными видами этого богословия одно и то же утверждение: Бог любит Своих и ненавидит чужих, хотя апостол Иоанн говорит о том, что Свет истинный «пришел к Своим», зная наперед, что они Его не примут (Ин. 1:11). Но этот тезис никогда бы не вызывал никаких вопросов, если бы кальвинисты признавали условный характер как гнева, так и милости Божьей, относящихся к людям по-разному лишь после того, как сами люди поставили себя в то или иное положение.
Показательно, что, исповедуя неоплатоническое представление о Боге, Августин вовсе не считал любовь наиболее полным выражением моральной природы Бога: «Зачем позволять иллюзиям твоего разума обращаться в бегство со словами: «Кто такой Бог?» Что бы ты ни представил себе, Он не это. И всё же, чтобы ты хоть немного ощутил Его: Бог есть любовь». Как видим, этот гиппонский епископ ставил любовь Бога ниже по сравнению с другими Его качествами. Это излюбленный прием гностиков: поднять Бога на непознаваемую высоту, чтобы тем самым унизить ценность Божественного Откровения о Нем. От такого подхода Слово Божье превращалось не в незыблемый авторитет в воле Божьей, а лишь в то, что он назвал здесь «хоть немного». Такой подход предоставлял большие возможности для манипулирования Писанием.
Неудивительно, что Божья любовь у Августина была призвана спасти лишь некоторых людей, ведь сам акт спасения у него уже не был как-то связан с сознательным решением человека. Коль все доброе в человеке совершается исключительно Богом, т.е. независимо от самого человека, а значит оно совершается «само по себе», какие могут быть претензии к этому человеку в случае, если оно вдруг перестанет совершаться? Ни совершение добра, ни прекращение этого его действия совершено не зависят от человека! И данное положение способно как-то прославить Бога? Очевидно, что Августин сильно запутался в своих измышлениях. А как же ответная любовь? Если Богу угодна не сознательная, а лишь марионеточная любовь, тогда возникает вопрос: какой же любовью Он обладает Сам? Может быть, Его любовь вообще не способна жертвовать ничем ради других? Она именно такой бы и была, если бы ни прямые свидетельства Писания об обратном. Именно они удерживали Августина от тех крайностей, к которым пришел после него Жан Кальвин.
Говоря о дальнейшем развитии этой детерминистской ереси, мы должны отметить учение Мартина Лютера, существенным образом отклонившееся от заблуждений Августина и Кальвина, поскольку он верил, что после возрождения человека к нему полностью возвращается свобода воли, что выражается в том, что он становится способным даже отступить от Бога и от своего спасения. Это качество свободы воли показывало, что Бог вступал с человеком в сознательные отношения, хотя и после определенной возрождающей операции на его «сердце». Пусть неверующие люди не имеют настоящей свободы, но зато ее имеют верующие, а значит отношения с Богом последних могут и должны быть сознательными, а не марионеточными. Здесь Лютер, очевидно, проявил больше благоразумия в теологии, чем Августин и Кальвин (а точнее Цвингли) и тем самым превзошел их всех, вместе взятых.
В отличие от Августина и Кальвина, которые не верили в возможность отпадения верующего человека от Бога, Лютер в это верил, так что имел представление о подлинно добровольных отношениях, существующих между Богом и верующими в Него людьми. Его оппоненты же мыслили о полученной во Христе «свободе» однобоко: несмотря на избавление от непреодолимой власти т.н. «первородного» греха, она по-прежнему оставалась способной только на односторонний выбор, а такую свободу нельзя было назвать настоящей. Таким образом, обнаружилась та фальшь, содержащаяся в учении Августина, согласно которой Божья благодать не достигла своей цели в некоторых людей будто бы от их «первородной» испорченности. В реальности же это определялось поведением не человека, а Бога, Решившего ни с того ни с сего лишить одну часть человечества Своей помощи. Получается, Августин лишь «использовал» библейское учение о «первородном» грехе в целях оправдания своих ошибочных убеждений. И здесь в наибольшей степени проявились его софистические эксперименты над Священным Писанием.
Что же это означало в отношении к соблюдению верующими людьми своей обязанности любить Бога? А то, что в кальвинистском понимании спасения получалось так, что Бог удовлетворялся такими «дружескими» отношениями со Своими людьми, которые нельзя было назвать сознательными. Он просто игрался с людьми, как с куклами, поскольку требовал от них проявления того, что входило лишь в Его собственные полномочия. Одним словом, Августин исказил истинное понимание природы самой любви Божьей, поскольку она у него перестала ассоциироваться со всеохватностью, преизобильностью, взаимностью и условностью, и превратилась в безразличие, суверенность, односторонность и безусловность. Разумеется, людям, ищущим с Богом добрых личных взаимоотношений, такой образ Бога казался чудовищным и отталкивающим. В истории христианства он даже послужил первой причиной возникновения таких опасных явлений, как вольнодумство, секуляризм и даже охлаждение духовной жизни христиан.
Кальвинистское представление о любви Бога не могло не отразиться на характере любви самих представителей этого учения к другим людям. Если Бог любит эгоистично, избирательно и безразлично, то такую же любовь должны проявлять к другим людям и Его последователи. Недавно в евангельских кругах США обсуждалась печальная новость: В американском штате Техас арестовали баптистского пастора по обвинению в многократном сексуальном насилии над несовершеннолетней родственницей. Несмотря на такую свою деятельность, этот пастор был известен своей публичной поддержкой закона, полностью запрещающего аборты, сообщает ABC News».
Как же он мог совместить между собой благородную любовь к материнству с незаконной любовью к девушке-подростку? Оказывается, то представление, которое мы имеем о Боге, напрямую определяет наше личное поведение также и в отношении других людей. Что же я имею здесь в виду? Искажение кальвинистами основных характеристик Божьей любви — безусловность, избирательность, суверенность, безразличие, принуждение. Если Бог — Эгоист и любит других, только Себе в угоду, то рано или поздно такую же (эгоистическую) любовь начинают практиковать по отношению к другим людям представители этого учения.
Нам возразят и скажут, что вероучение Южной Баптистской Конвенции, к которой принадлежал этот пастор, на 75 процентов является арминианским по своему содержанию. Но весь вопрос упирается именно в оставшиеся 25%, в которых оно как раз совпадает с кальвинистским. Действительно, если до своего прихода к Богу людям этой деноминации ничего не угрожает, то после этого события они легко могут отпасть от спасения, хотя это вступает в противоречие с их учением «спасен однажды — спасен навеки». Почему этот пастор не мог вовремя освободиться от данного порока вовремя? Очевидно, только по той причине, что был уверен в своей «вечной безопасности».
«Жизнь этого человека так противоречит принципам веры, что сложно сказать, был ли он на самом деле христианином», — заявил коллега пастора Аарон Райт. Конечно, его коллеги будут вести себя по отношению к этому человеку, как кальвинисты, т.е. начнут полностью открещиваться от него. Но правда состоит в том, что до своего грехопадения этот пастор скорее всего был (иначе его фальшь легко бы обнаружилась) искренним христианином (и этому можно привести ряд доказательств), но не устоял в спасении по той причине, что был научен так: «ты спасен, об остальном не беспокойся. А если и потерпишь Божье наказание в этой жизни, то вечность от тебя никуда не уйдет». Теперь же ему пришлось из блаженного рая в один миг опуститься в страшный ад, поскольку от него отвернулись даже его бывшие друзья. Вот цена данного заблуждения! И это ждет каждого кальвиниста, который надеется на вечную безопасность, ничего не делая со своей стороны того, что ожидает от него Бог. Поэтому нельзя путать друг с другом наши благие пожелания и реальность, определяемую нашим богословием.
Конечно, данный пример не во всех случаях объясняется кальвинистской доктриной о «вечной безопасности», поскольку к  тем же результатам можно прийти с противоположной стороны – даже арминианской. В той же статье дается такая ссылка: в конце апреля 2019 года католическая епархия Нью-Йорка обнародовала список из 120 своих священников, обоснованно обвиненных в сексуальных домогательствах или владении детской порнографией. Очевидно, что в данном вопросе кальвинисты и либералы вполне могут делать одной и то же дело, разными путями. Либералы будут говорить: «Грешить не страшно для вечности, потому что Бог все простит», а кальвинисты подобно им: «Грешить не страшно для вечности, потому что ты спасен навеки». Каковы бы ни были причины, результат один и тот же.
К сожалению, это — не единственный случай, зафиксированный даже в этом церковном объединении. Еще более известный «пример» подал один из крупных пасторов «южных баптистов» Чарльз Стэнли (род. 1932). Он имеет ученые степени Бакалавра в университете Вирджинии, Бакалавра богословия в Южно-западной Теологической cеминарии в Теxасе и степень Mастера и Доктора в Лютер Райс cеминарии. В 1971 году доктор Стэнли становится старшим пастором Первой Баптисткой церкви города Атланта (штат Джорджия). В следующем году на местном телевизионном канале начинает выходить в эфир получасовая программа с названием “Церковный час”. В 1978 году она перешла в режим трансляции по спутниковым и кабельным сетям города.
B 1982 году Стэнли было организовано служение In Touch, и начались регулярные радио передачи. Программу “In Touch” можно было увидеть и услышать в Соединенных Штатах и за рубежом по 1800 радио и телевизионным сетям более чем на 50 языках. Его служение включает в себя также выпуск аудио и видео дисков, брошюр, книг и других xристианских материалов, включая получивший премию ежемесячный журнал In Touch. Доктор Стэнли является автором книг, которые вошли в список New York Times бестселлеров (всего он написал более 35 книг). Он также отслужил два однолетних срока с должности президента Южной Баптистской Конвенции с 1984 до 1986 годы. Казалось, разве такой успех не должен свидетельствовать о богоизбранности этого человека к спасению? Но нельзя путать церковный успех с личной святостью.
Оказывается, что этот известный на весь мир богослов и пастор, будучи женатым человеком, имеющим двоих детей, сожительствовал со своей секретаршей целых десять лет! Анна была женой Стэнли больше чем 40 лет и дважды подавала на развод (1993 и 1995), но развод состоялся только в 2000 году. Когда же обнаружился факт этого прелюбодеяния, старейшины церкви города Атланта попросили его оставить пасторское служение. Но он обратился за помощью ко всему церковному собранию, которое в составе трех тысяч человек стало на его сторону и позволило ему продолжать нести это служение на условии, пока он не вступит в повторный брак. Разведенный служитель, конечно, может нести свое служение, но только при том условии, если его развод был осуществлен по причине измены со стороны его жены. Поскольку же в случае со Стэнли все было с точностью до наоборот, удивительно, что церковь отнеслась к его греху как к греху рядового члена церкви, а не как к греху скомпрометировавшего себя служителя. Получается, этот пастор соответствующим образом учил свою церковь, коль смог заручиться стопроцентной ее поддержкой при столь странном решении данной проблемы.
Стэнли принадлежат многие крылатые фразы, типа следующей: «Часто ответы, которые мы так неотступно ищем, становятся ясными, если в трудные, решающие минуты мы поступаем верно». Однако в свою трудную минуту этот «великий служитель» не прошел Божьей проверки и потому будет судим своими же собственными словами. Впрочем, самое печальное во всей этой истории состоит не столько в том, что люди с такой репутацией могут продолжать руководить отдельной церковью, сколько в том, что эту церковь даже не вывели из состава Южной Баптистской конвенции. Поскольку в США все баптистские церкви автономны, с этой церковью продолжают «духовное» общение и сотрудничество все остальные церкви этого крупнейшего в США церковного объединения. Неужели такой должна быть реакция христианского сообщества на такого рода грех служителя?
Способен ли грешник любить Бога?
Чтобы ответить на этот вопрос, нам нужно выяснить, остается ли грешник свободным существом, хотя бы в некоторой мере? Показательно, что первоначально Августин признавал такую способность у грешника, что видно даже в его «Граде Божьем»: «Тот, Кто предузнал все причины событий, конечно же, наряду с этими причинами, не оставил бы без внимания нашу волю… Поэтому наша воля имеет столько силы, сколько по усмотрению и предведению Бога она должна иметь. Следовательно, мы никоим образом не принуждаемы ни исключать свободу воли, придерживаясь предведения Бога, ни отрицать, придерживаясь свободы воли, что Он имеет предведение о будущих событиях, — что является богохульством. Но мы… честно исповедуем и то, и другое» (Августин А. О граде Божьем. кн. 5, гл. 9-10). Но поскольку в последующее время Августин впал в то жес самое богохульство, которое ранее осуждал, Кальвин проигнорировал его ранние взгляды на этот вопрос.
В целом же, кальвинисты злоупотребляют Писанием, когда приписывают грешнику не только неспособность заслужить себе спасение делами (см. напр. Рим. 7:18-19), но и неспособность даже пожелать обрести его на любых условиях. Каждому здравомыслящему человеку понятно, что стремление к обретению спасения нельзя считать частью этого обретения, даже если бы оно заслуживалось. Тем более нельзя считать заслугой потребность грешника в Божьем даре. Еще искать чего-либо – это не одно и то же, что и уже найти. Стало быть, грешник, хотя и не может спасти себя сам, вполне способен желать спасения и тем самым подготовить себя к его принятию в дар. Поэтому потребность в спасении невозможно назвать потенцией этого спасения, т.е. способность грешника нуждаться в спасении следует отличать от его способности совершить это спасение, тем более самостоятельно.
Ясным свидетельством Писания против кальвинистского учения о полной неспособности грешника нуждаться в Боге является текст Быт. 3:15. Согласно этому тексту, битва между человечеством и сатаной не окончилась с грехопадением, а лишь началась. И грешный человек («жена») продолжает быть орудием в руках Божьих в этой борьбе. И хотя нам неизвестно точно, покаялся ли Адам с Евой или нет, но кое-что нам проливает свет на этот вопрос. Так, Ева назвала своего первенца «Каином», что означает «приобрела я человека от Господа» (Быт. 4:1). Многие комментаторы данного текста отмечают, что это название указывало на веру Евы в Божье обещание, данное ей Богом при грехопадении первых людей. Важно отметить, что в оригинале здесь написано «вместе с Господом», что означает тот факт, что Бог не оставил Еву, а значит и все ее потомство, после ее грехопадения. Значит, даже согрешившее человечество продолжало пользоваться некоторой помощью от Бога. И такое поведение Бога было вполне оправданно по следующей причине: поскольку зло вошло в этот мир без насилия, оно должно быть побеждено также без насилия.
В любом случае, невозможно себе представить, чтобы Бог наказал человечество вечным осуждением только за то, что Сам отказал ему в Своей помощи. Невозможно также предположить, чтобы Бог истребил первый мир только за те грехи, которые люди были вынуждены совершить, лишившись Его благодати. Напротив, мы везде видим такого Бога, который не оставляет людей без Своей помощи и Своего спасительного призыва, а обеспечивает их всем необходимым, чтобы они не согрешили. Только в таком случае, Он имел право выдвигать им Свои обвинения, не говоря уже о наказаниях.
Во всем Священном Писании мы не найдем доказательств тому, что Бог наказывает грешников только за их неспособность к покаянию. Вместо этого мы находим то, что Бог везде наказывает людей только за их нежелание раскаяться, т.е. за отказ повиноваться этому Божьему требованию. Если человек не мог раскаяться, тогда зачем от него требовать покаяния, да еще и наказывать за непослушание этому требованию? Безвольное существо бессмысленно как обвинять, так и наказывать. Если же существует ответственность грешника за свою вину, несомненно должна существовать также и его ответственность за покаяние, без которого не возможно возобновить потерянные некогда отношения любви с Богом. А ведь Библейскому Богу нужна добровольная, а не марионеточная любовь.
Далее, кальвинисты объясняют факт неспособности человека к проявлению какого-либо добра полной пассивностью его воли. Однако с помощью данного объяснения им становится весьма затруднительно объяснить активный характер самого зла. Может быть, по этой причине Кальвин отрицал допущение Богом зла в пользу его причинения Им, когда писал следующее: «Я снова спрашиваю, как же падение Адама обрекает столько народов и даже их младенцев на неизбежную вечную смерть, если только именно это не было угодно Богу?» (Кальвин Ж. Институты, кн. 3, гл. 23, пар. 7). По Кальвину, Богу было «угодно» обречь огромное число людей на «неизбежную вечную смерть». Конечно, в таком случае зла нельзя избежать ни одному смертному на Земле, поскольку воспротивиться этой воле Бога кому-либо невозможно. Только непонятно, в чем же здесь проявляется Божья справедливость, не говоря уже о милости? Вопреки Кальвину, Священное Писание не позволяет нам даже пытаться объяснить активность зла причастностью к его происхождению силы самого Бога (см. напр. Иак. 1:13, 17; 1 Ин. 1:5). Утверждать это со стороны Кальвина было делом кощунственным, а не благородным.
У нас возникают и другие вопросы. Например, почему сатана прилагает столько усилий, чтобы добиться именно сознательного отказа людей от Бога, если они и без того находятся в его полной и ничем не ограниченной власти? Почему ему приходится преодолевать некоторое сопротивление с их стороны, когда это неспособно сделать совершенно безвольное существо? Наконец, почему мы нигде в своем опыте не обнаруживаем никаких доказательств полноты этого духовного порабощения людей сатаной? Всегда то тут, то там в природе грешных людей проявляется нечто такое, что противится его желанию господствовать над ними? Если же все доброе в людях приписать только Богу, тогда Ему же придется и приписать и все злое, возникшее по причине уклонения от добра, осуществленное уже Самим Богом.
Почему Бог нигде не воскрешает грешника до того момента, чтобы призвать его к покаянию? Иными словами, почему его покаянию предшествует лишь непринудительное «просвещение» от Духа Святого, а не возрождение, чему учат кальвинисты? Да и как вообще возможно спасение безвольного существа, когда полноценных мертвецов следует предавать погребению, а не спасению. Кроме того, почему Бог требует от этого мертвеца веру еще до обретения им возрождения, ведь возрождения без веры не существует в Писании? С другой стороны, свободный отклик человека необходим по той причине, что Божий спасительный призыв никого не принуждает. Якоб Арминий писал об этом следующее: «Благодать – это не всемогущее деяние Бога, которому не может противиться свободная воля человека» (Jacobus Arminius, The Works of James Arminius, 3 vols. tr. James and William Nichols (Grand Rapids, MI: Baker Book Youse, 1986), vol. I, P. 525). У тех же, кто сомневается в том, что Арминий признавал за грешником свободу воли, мы спросим: «А как вообще можно воскресить духовного мертвеца без принуждения?»
Наконец, кальвинистское представление о неспособности грешника нуждаться в Боге обесценивает важность такого Божьего требования к нему, как покаяние. Если сам человек не в состоянии признать свою виновность, тогда от него невозможно требовать какого-либо покаяния? Требовать это от духовного мертвеца значит не дружить с разумом? А если его за нарушение этого требования еще и наказывать, то абсурдность данной ситуации возрастает во много раз. Невозможно считать человека ответственным за его грехи, когда он сам этого не может ни подтвердить, ни осознать. Напротив, если человек сделал что-либо плохое неумышленно, он если не освобождается полностью от какого-либо наказания, то подлежит ему в значительно меньшей мере.
В любом случае, правосудие имеет больший вес, когда оно способно убедить человека в его вине, а не только подвергнуть его наказанию. Для Бога, заинтересованного в Своей репутации, это требование является очень важным. Если грешник признает свою вину, значит к Богу нет никаких вопросов даже у него самого. Это является лучшим доказательством правоты судебного обвинения! Это поднимает престиж и доказывает безупречность Божьего правосудия! Это указывает на то, что Бог осуждает на погибель не по той причине, что всесилен, а по той, что прав! В кальвинизме же грешник осуждается без требования признать справедливость данного осуждения. И данное обстоятельство отталкивает от Бога многих здравомыслящих людей.
Таким образом, мы видим, что для того, чтобы спасение, представляющее собой восстановление личных отношений с Богом, было возможным, грешный человек должен обладать способностью проявить личные покаяние и веру. Эту способность сохраняет за ним т.н. «предварительная» благодать Бога (см. Ин. 1:9; Деян. 17:27; Рим. 2:4), никогда не покидавшая согрешившего человечества из-за ограниченного характера его вины. Поэтому т.н. «полная» испорченность природы людей частичным образом преодолевается этой благодатью, а полным – благодатью оправдывающей. Обе эти разновидности благодати представляют собой лишь два различных ее действия, первое из которых подготавливает спасение, а второе – его осуществляет. Это выглядит более благообразно, чем представление кальвинистов об т.н. «общей» благодати, которая способна любить некоторых людей в этой жизни и либо ненавидеть, либо не любить их в будущей.
Эгоистичная любовь
Когда я с женой покупал нашей меньшей дочке щенка бигля, у нас с его «продавцами» состоялся интересный разговор, когда мы с нею пришли к ним на квартиру, чтобы сделать свой выбор на одном из них. После общего знакомства, хозяйка квартиры неожиданно обратилась к нам со следующим вопросом:
 
-Извините нас, пожалуйста, за нескромный вопрос, но я должна задать его вам раньше, чем дам согласие на продажу щенка.
Мы со Светой насторожились… Что это за условия и почему нас об этом не предупредили заранее? Но, чтобы не подать виду, ответили:
-Да, пожалуйста. Говорите.
-С какой целью вы покупаете щенка?
-Как с какой? – удивился я. – Просто, хотим иметь собаку, а в чем собственно проблема?
-Дело в том, что у всех владельцев собак имеется негласный закон – продавать щенков только в добрые руки.
-Ах, вы об этом… Тогда вам не стоит беспокоиться. Мы – порядочная семья и не можем позволить себе обижать никакое животное. Если у нас возникнут какие-то вопросы, то мы обязательно к Вам обратимся. Вы не будете возражать?
-Нет, конечно. Мы с радостью посоветуем вам, что будет необходимо. Но мы хотели бы все же уточнить, зачем Вам собака?
 
Тут я понял, что не удовлетворил любознательность хозяйки, но все равно никак не мог сообразить, что же ей нужно.
-Ну… — тут я начал выдумывать, чтобы еще сказать, поскольку не ожидал такого вопроса. И вдруг сообразил: – Понимаете, мы живем в частном секторе, и без собаки нам не обойтись…
-Но зачем Вам покупать для охраны такую дорогую собаку? – последовал очередной вопрос.
Поскольку после этих слов я явно сконфузился (зачем мы вообще сюда пришли – разве не для покупки щенка?), Света решила разрядить обстановку:
-Нет, она нам нужна не столько для охраны дома, сколько для общения с нашей дочкой, почему мы ее также взяли с собой. Она очень любить животных, а собак – в наибольшей мере.
-Ну, это нас радует… Вы понимаете, что этому животному, чтобы оно чувствовало себя хорошо, нужно уделять не только средства для корма и содержания, но и время и другие усилия. Так, с ним нужно играть, выгуливать, учить его различным командам. Оно как и человек требует ласки и внимания. Это как еще один член семьи. Вы понимаете, о чем я говорю?
-Теперь уже да, – ответили мы хором. – Мы вас поняли: собаке нужно оказывать любовь.
Доченька ты же согласна оказывать щенку свою любовь?
-Да, папа, мне очень нравится этот щенок.
-Вот видите? С этим у нас будет полный порядок.
 
Мы со Светой облегченно вздохнули. И как мы сразу не догадались об этом?
Но хозяйка продолжала стоять, «ломая себе руки». По всему было видно, что она хотела сказать нам еще что-то:
-Значит, вы берете щенка для своей девочки?
-Да, она будет с ним играть и проводить свое время. Ведь она любит животных. Она же вам это сказала…
-Я поняла… — и выждав паузу добавила:
-Простите еще за один неудобный вопрос. А как Вы понимаете выражение любви к животным?
-Так, мы уже вам все сказали. Она будет играться с ним, гладить его и выгуливать. А что еще нужно?
-Все это хорошо, но не достаточно. Понимаете, животное – это не игрушка. Любить – это не просто забавляться самому. Это уметь понести все связанные с этим неудобства…
Тут я не выдержал:
-Если вы понимаете под этим то, что за ним следует убирать, то мы, конечно же, будем следить за этим. Здесь также у нас с ним не будет никаких проблем.
-Я немного не об этом…
 
Тут мы вообще растерялись. Да, что же ей, в конце концов, нужно.
-Понимаете, животное очень сильно чувствует небрежное отношение к себе. Оно может обижаться, оно может завидовать другим животным, которым ласки достается больше. Оно имеет свои интересы, с которыми Вам нужно считаться.
-Так, это нам все тоже хорошо понятно. И зачем на этом акцентировать внимание?
-Я поясню. Видите, часто покупатели берут собак для своих детей, но не учат их тому, чтобы заботиться о животном правильным образом. Иногда ребенок бьет собаку за то, что она не выполняет его команды. Или предъявляет к нему завышенные требования. Или ожидает от него игры, когда щенок устал и хочет отдыхать. Одним словом, Вы знаете, что такое эгоистичная любовь?
Мы со Светой опешили… И пока приходили в себя, она продолжила:
-Извините меня за назойливость, но я хотела убедиться в том, что вы покупаете себе собаку не для забавы, а для заботы. Часто люди вкладывают в слово «любовь» не то, чем она является в действительности. Очень часто можно слышать: «Я люблю собак», но на самом деле такой человек любит их лишь тогда, когда ему от этого бывает хорошо, совершенно не думая о том, будет ли от этого хорошо самой собаке. И в итоге получается, что он свое «хорошо» получает от выражения такой любви к животному, а оно – нет. Вы понимаете теперь, о чем я вам говорю?
-Надеемся, что теперь мы вас, наконец, поняли. Для собаки не годится эгоистичная любовь. Любовь, думающая только о себе и не думающая о других. Очень нехорошо любить других таким образом, что они сами этого никак не могут осознать.
-Вот это то, что я и хотела от вас услышать. Большое вам спасибо! Теперь мы готовы даже снизить вам цену за этого щенка, потому что уверены в том, что он попал в надежные руки.
После покупки нашего Лаки, я еще долго вспоминал тот урок о признаках настоящей любви, который преподала нам эта женщина. Оказывается, мало просто услышать слово «любовь», нужно убедиться в том, что эта любовь неподдельная. Поэтому я и вспомнил об этой истории теперь, когда мы затронули вопрос о том, какими же характеристиками должна обладать настоящая любовь. Это важно знать особенно тогда, когда речь заходит о любви Божьей. И здесь, когда мы начинаем присматриваться к любви Бога в ее кальвинистском понимании, то рано или поздно приходим к выводу о том, что уж очень сильно эта любовь напоминает собой эгоистичную. Очень сильно кальвинистский Бог похож на того, кто лишь принимает жертвы, но не приносит их ради спасения человечества. А о самих людях заботится только тогда, когда это приносит Ему только пользу, а не также и необходимые затраты или издержки.
Заключение
Дэйв Хант в своей книге «Какая же это любовь?» указывает, что «во всем «Наставлении в христианской вере» Кальвин ни разу не упоминает о любви Бога к неспасенным!» (Хант Д. Какая же это любовь? Житомир, 2008, с. 224; курсив автора). В свете твердой кальвинистской убежденности в том, что все люди грешны не просто одинаковым, но и абсолютным образом, заявление Кальвина о проявлении Богом Своей спасительной любви лишь к некоторой части грешного человечества звучит очень странно. На каком же основании тогда Бог Кальвина определяет избранных к спасению и к погибели? Оказывается, ни на каком, поскольку ни то, ни другое не зависит от самих людей.
Короче говоря, в кальвинизме Бог определяет вечную судьбу людей независимо ни от их грехов, ни от их достоинств. Грех они должны были совершить, поскольку Бог обрек их на это Своим оставлением, а проявить какую-либо праведность, тем более, Он не позволил никому, из-за Своего Себялюбия. Получалось, что без Божьего оставления людям нельзя погибнуть, а без Его принуждения – спастись. Чем же Бог руководствовался при выборе спасаемых и погибающих? Божья любовь, в кальвинистском понимании, ничем не отличается от предвзятой, т.е. предлагаемой Божьим «любимчикам». И даже если она является результатом абсолютно суверенного или безразличного выбора Божьей воли, то и этот образ не сильно украшает Бога.
Неудивительно, что далее Хант вопрошает: «Как может неосуществление всего блага, которое может совершить Бог, быть доказательством Его любви? И доказательством для кого?» (там же, с. 225). А потом он делает следующее заключение: «Складывается впечатление, что такие слова, как любовь, благодать и милость потеряли какое-то присущее им значение. Невозможно рассуждать с теми, кому вышеизложенное кажется разумным. Может, речь идет о двух разных «Богах» или двух разных «Евангелиях», из которых одно изложено в Библии, а другое придумано Кальвином и Августином» (там же, с. 226). Нам ничего не приходится делать, как просто согласиться с этим заключением Дэйва Ханта.
Мы можем долгое время и очень усиленно гадать, каким же образом возник столь странный образ Божьей любви, которую нам проповедуют кальвинисты, но то, что из всего этого получилось, нас просто ужасает. Если бы кто-нибудь захотел насмеяться над словом «любовь», да еще в применении его к Верховной Личности Бога, лучшего способа извратить его смысл, чем в кальвинизме, он не мог бы найти. Приписывать Божьей любви такие чудовищные характеристики, как жестокость, бесчувственность, безразличие, суверенность, избирательность, насилие – это сознательно извращать библейское учение о любви Божьей.