Горький привкус Реформации
Андрей Ромуз
Введение
О сущности кальвинистского учения написано немало, поэтому я не стану приводить всех аргументов, ставящих под сомнение доктрину безусловного предопределения. Довольно обстоятельно эта тема рассматривается известными арминианскими теологами Дэйвом Хантом «Какая же это любовь?» («Маяк», 2008), Джеком Котреллом в его работе «Что Библия говорит о Боге Вседержителе» (том 2, «Надднiпряночка», Херсон, 2007) и другими. Заслуживает внимания и сочинение молодого украинского богослова Геннадия Гололоба «Устоять в истине» (Духовное возрождение, 2009). В этом объемном труде он детально (хотя и не без эмоций) исследует все пять пунктов кальвинизма. Предисловие к книге написал еще более известный автор и богослов, Сергей Санников. Между прочим, перу последнего принадлежит интересная статья «Тайна предопределения», напечатанная в двух номерах журнала «Евангельская нива» за 2001 год. В нашей статье мы поговорим больше о влиянии кальвинизма на такие вопросы практической христианской жизни, как евангелизация и душепопечение.
Библия – источник противостояния
Драматичная (если не трагическая) ирония состоит в том, что обе богословские системы, кальвинистская и арминианская, черпая свои истоки в Библии, часто входят в полное противоречие друг с другом. Например, говоря о крестной смерти Спасителя, кальвинисты бескомпромиссно отстаивают доктрину «ограниченного» искупления, а их оппоненты утверждают что Христос умер за всех (1 Ин. 2:2; 2 Кор. 5:15; 1 Тим. 2:3-6 и др.). Увы, формально Писание дает право существовать сразу двум версиям одновременно…
Итак, «вцепившись зубами» в Рим. 9 гл., Ин. 6:65 и т.п. места, кальвинисты умело интерпретируют тексты, на которые опираются арминиане. Чтобы сразить своих противников наповал, кальвинисты обычно начинают свою пропаганду именно с «арминианских» текстов. Разделавшись с ними, чтобы у оппонентов «не оставалось иллюзий», они последовательно, со схоластической пунктуальностью развивают свою аргументацию.
«Отцы» и «дети» кальвинизма
«Кальвинистские» тенденции в христианстве возникли еще в IV веке. Хотя открыто их выразил т.н. блаженный Августин, нечто похожее разделял и Амвросий Медиоланский, которого епископ Гиппонский считал своим учителем. Как бы то ни было, идеи Августина непрестанно цитировал в своих сочинениях Кальвин.
Познакомившись с личностью Кальвина намного проще понять его богословие. Беспощадный к себе и другим, этот «святой палач» фактически терроризировал Женеву, жестоко искореняя всякое инакомыслие. За время его правления в городе было казнено 58 человек, не считая тех, кто подвергся истязаниям и психологическому давлению. Тотальная слежка за гражданами и доносы были нормой реформатской жизни.
Одна из жертв Кальвина – несчастный, но мужественный еретик-антитринитарий Михель Сервет, известный врач, открывший малый круг кровообращения – по настоянию Жана Кальвина был сожжен на костре. Вот, что писал Кальвин своему единомышленнику Фарелу по поводу Сервета за несколько лет до его казни: «Он берет на себя смелость предложить мне приехать сюда, если мне это угодно. Но я не намерен ручаться за его безопасность, ибо, если он приедет, я не позволю ему уехать отсюда живым, если, конечно, мой авторитет имеет хоть какой-то вес».
Многие упрекают в жестокости инквизицию и даже не считают папистов христианами вообще, но как мог творить подобные же злодеяния человек, называвший себя «Слова Божия слугой»? Человек, всеми силами отстаивавший авторитет Библии, в которой он не сумел рассмотреть и намека на милосердие Божье…
Современные богословы, защищающие Кальвина, говорят, что «он был человеком своего времени»; закат средневековья якобы был отмечен суровостью нравов. На это можно возразить: «А разве во времена древней Церкви нравы были менее жестокими? Однако ни нравственный нигилизм языческого общества, ни бесчеловечные расправы, творимые кесарями и чернью над христианами, не вызывали в Божьем народе ненависти и жажды крови. Во всяком случае, в сочинениях церковнописателей I-III вв. нет и намека на физическое противостояние Церкви кому-либо, как нет его и в Евангелии.
Кальвинист Джон Оуэн, живший в XVII веке, целясь в католиков, попал, тем не менее, и в своего учителя. Вот, что он пишет: «Но эта гонящая вера вместо того, чтобы показать, что является истинной Христовой верой, доказывает, что является верой антихриста. И когда в любые времена такие гонения начинают преобладать среди христиан, тогда не остается никакой формы и следа христианства… Если бы люди видели, что обращение ко Христу делает человека мягким, милосердным, добродетельным ко всем людям, оно оставляло бы только хорошее впечатление» (Оуэн Дж. «Отступление от Евангелия», Миссия «Приди и помоги», 2001, стр.126, 132).
Похоже, не отличались милосердием и такие соратники Кальвина, как Теодор Беза и Джон Нокс. То же можно сказать о позднейших богословах типа Артура Пинка, например. Очевидно, христианство с точки зрения кальвинизма – это нечто принципиально иное, нежели то, что традиционно считают таковым! Неумолимый Бог, безусловно спасающий, произвольно губящий, а, значит, полная неопределенность относительно вечной участи людей – это и есть кальвинизм. Уверены ли вы, что имеете спасительную веру? «Вера не находится в распоряжении людей, так что этот человек или тот может уверовать неразборчиво или случайно, но Бог избирает тех, кого Он вручает Своему Сыну», — отвечает на этот вопрос Кальвин.
«Ободряющая» весть
Одним из логических следствий кальвинизма является то, что никто не может быть абсолютно уверен, что он избран. Например, несколько моих знакомых, называвших себя кальвинистами, уже покинули церковь и живут в «миру». Остается лишь надеяться, что «непреодолимая благодать» вновь обратит их, пусть даже на смертном одре. Но предвечное Божье решение спасти и погубить — совершенно скрыто от каждого человека, включая и уверовавших.
И все же, есть ли что-либо в кальвинизме, кроме предположений и субъективных переживаний, на что можно было бы опереться? Хоть сколько-нибудь мыслящему человеку действительно трудно без содрогания воспринимать подобную догматику. Известный христианский поэт Уильям Каупер даже повредился рассудком на этой почве. Один пресвитерианский пастор из США рассказывал мне о члене их общины, который тоже лечился в психиатрической клинике «на почве» восприятия доктрины Кальвина о двойном предопределении.
Не раз и даже не двадцать, находясь на грани отчаяния, я и сам молил Бога: «Избери меня!», — в то же время, к своему ужасу осознавая, что Его воля неизменна. И если мне не повезло, значит «не повезло» навеки… Сама по себе идея безусловного предопределения не позволяет никому однозначно утверждать, что он или кто-либо другой действительно избран Богом к спасению. Речь может идти разве что о «презумпции» избрания. Ведь, даже убежденность в истинности христианских доктрин – еще не доказательство «спасённости». С другой же стороны, размышления о вечности и осязаемый страх погибели могут быть присущи и неизбранному.
Очевидный фатализм
Вестминстерское исповедание веры гласит (глава 3, п.п. 3, 4, 7): «По установлению Божию, для явления славы Его, одни люди и ангелы предопределены к вечной жизни, другие предназначены к вечной смерти. Все ангелы и люди — и предопределенные и предназначенные — предуставлены лично и неизменно, их число определено и установлено таким образом, что оно не может быть увеличено или уменьшено… Остальных людей было угодно Богу, по непостижимому изволению Его собственной воли, оставить во грехах (букв. — пройти мимо), — ибо Он дает и удерживает благодать по Своему изволению, для явления славы Своей суверенной власти над творениями, — и определить их на бесчестие и гнев Божий за эти грехи, к похвале Его величайшей справедливости». Одной этой цитаты было бы достаточно, чтобы составить себе представление о реформатской догматике.
Однако, какими вам покажутся слова самого «патриарха» — Кальвина: «Далее, их погибель происходит от Божьего предопределения. Таким образом, ее причина и основание находятся в них самих». Интересно, он перечитывал себя самого: погибают – по Божьему предопределению, а причина этого находится в них самих?… «Первый человек пал, потому что Бог постановил это необходимым. Но почему Он так постановил — об этом мы ничего не знаем. Тем не менее, очевидно, что Бог так судил, предвидя, что это прославит Его имя»? (Кальвин Ж. «Наставления в христианской жизни…», Москва, 1998, кн. 3, стр. 410). «То, что я сейчас скажу, не должно казаться странным: Бог не только предвидел падение первого человека, а в нём — гибель всего его потомства, но Он хотел этого» (там же, кн. 3, глава ХХIII, п. 7). Подобными изречениями «Наставления» буквально пестрят.
Кстати, о славе Божьей. Если бы Бог был «тщеславен», т.е. нуждался в прославлении, как того жаждем мы, грешные люди, то Он всегда страдал бы от неудовлетворенности. Ведь для того, чтобы прославить бесконечного Бога по достоинству, нужно, чтобы Его творения были способны осмыслить всю полноту этого величия. Ведь, в силу своей ограниченности, тварные существа всегда «не додают» Богу полагающейся Ему славы. Кроме того, Творец был бы вынужден довольствоваться прославлением со стороны «зомби», которые лишь выполняют заложенную в них программу.
Последовательные кальвинисты приходят к радикальному заключению: абсолютно все, происходящее в физическом и духовном мире, было предопределено Богом. Это звучит вполне логично, если рассматривать реформатское учение в его совокупности. Однако, следуя той же логике, придется продекларировать и следующее:
а) само понятие ГРЕХА, т.е. нарушение Божьей воли, теряет всякий смысл. В действительности не только Адам и Ева в точности исполнили волю Творца, но и все злодеяния, включая Освенцим, Хиросиму, Холокост, а равно и нынешние коррупция, гомосексуализм, «услуги» киллеров и т.п., — являются частью неизменного плана Божьего;
б) поскольку все вещи и явления в мироздании тесно взаимосвязаны, от века предопределены не только поступки каждого человека, но также слова, мысли, чувства и все другие движения его души. Другими словами, я НЕ МОГ НЕ НАПИСАТЬ этих строк, а читающий их – отреагировать на них иначе, нежели так, как он отреагировал;
в) в Своем промысле Господь поступает по абсолютному произволу; главным Его аргументом при этом служит не милосердие и справедливость, а всемогущество. Творца нельзя назвать даже «шахматистом», т.к. последний играет, все-таки, по определенным правилам; Вседержитель же не признает никаких правил, кроме собственного неограниченного всевластия;
г) библейские тексты, где Бог сожалеет о человеческих злодеяниях (Мф. 23:37; Лк. 19:41-42; Ис.55:6-7 и др.) выглядят просто абсурдно. Выходит, что Бог сожалеет о том, что Сам — же инспирирует. Такой портрет Творца окончательно сбивает с толку. Например, как можно «вместить» этот текст: «И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время… и восскорбел в сердце Своем» (Быт. 6:5-6)? Также являются нонсенсом тексты 2 Фес. 2:10-12; Рим. 2:4 и другие им подобные;
д) смерть Христа на кресте является не реакцией Бога на грехопадение, а реализацией Его программы, предусматривавшей первоначальное «погружение» всех людей в грех, а потом искупление некоторой части человечества. Это напоминает собой Бхагават Гиту, где Кришна по своему произволу творит чудовищ, а потом сам же с ними сражается и убивает. И в одной индуистской «святыне» (Бхагават Гите) все это называется «божественными играми» Кришны. Страшная аналогия напрашивается сама собой…;
е) подлинной основой спасения является не жертва Христа, а предопределение. Голгофа – это всего лишь один из эпизодов «космического сценария», написанного Богом прежде вековых времен…
Приведенный список, при желании, можно продолжить.
Кальвинизм ввергает в отчаяние даже верующих
Итак, если, «обогатившись» кальвинистской доктриной, человек возревнует по Боге или же напротив, впадет во все тяжкие, он все равно придет – к предопределенному результату»! При этом ни то, ни другое человеческое «изволение» еще не отображает окончательного предопределения Божьего: как ревнитель может в итоге оказаться «случайно уверовавшим», так и богопротивник — в одночасье быть извлечен из глубины рва и возведен на «скалу недосягаемую».
Примечательно, что в своих проповедях и книгах кальвинисты часто призывают других к изменению образа жизни. Разумеется, в Священном Писании это тоже встречается повсеместно. Поскольку призыв подразумевает активные действия человека, речь идет об участии и ответе этого человека на тот призыв, который был обращен к нему лично. Однако, как раз в этом — в способности принимать собственные решения, — реформаты и отказывают человеку. Один преподаватель теологии, стоя перед аудиторией и рассуждая о предопределении, смял пальцами пластиковый стаканчик от кофе и сказал: «…но это не значит, что мне предопределено было поступить так». Следовательно, какую-то «долю свободы» кальвинисты все же отводят и творению? Возникает вопрос: где и как проходят границы этой свободы?
Может ли человек выбрать супруга, профессию или место жительства из нескольких возможных альтернатив? Ведь, следуя логике, каждый из перечисленных факторов может принципиально повлиять на весь ход его жизни и привести к неодинаковым результатам. Например, сделать человека счастливым или несчастным, богатым или нищим, помочь сохранить здоровье или получить инсульт и т.д. Или же никакие жизненные обстоятельства не имеют решающего значения для ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЯ? Как спасение, так и погибель найдут своего «избранника», — будь то в роскошном особняке, в окружении детей и внуков, либо в обшарпанном доме престарелых, покинутого всеми?
В таком случае обесценивается не только понимание «земного» счастья и несчастья, но и нравственного закона вообще. Ведь избранным к спасению может быть серийный маньяк-убийца, который (для формы) покается уже сидя на электрическом стуле; а навеки погибшим — человек, всю жизнь стремившийся поступать порядочно и проявлявший к другим милосердие. Так о какой свободе толкуют кальвинисты всякий раз, когда обвиняют других в «свободе» грешить?
Если рассмотреть последовательно реформатское учение, то можно логически заключить, что само провозглашение Евангелия миру — это вовсе не призыв грешников, а их тестирование на предмет избрания. Услышат только те, кому предопределено услышать, поэтому т.н. евангелизация – ничто иное, как средство выявить этих избранных и сгруппировать их в одно сообщество, т.е. Церковь. Неудивительно, что вплоть до конца XVIII века реформаты считали излишним возвещать Слово Божье «до края земли». Когда первый протестантский миссионер Уильям Кэри изъявил желание отправиться в Индию, старейшина его общины сказал: «Молодой человек, если Богу будет угодно обратить неверных, Он сделает это без вашей и без моей помощи!» В свете реформатского учения такой ответ вполне оправдан.
«Модель» Бога и схема Его взаимоотношений с людьми «по-кальвинистски» — пугающе проста. Какова тогда цена человеческим страданиям, исканиям, ошибкам и упованиям? Увы, некоторые персонажи Достоевского, Толстого и Тургенева выглядят более многогранными, глубокими и даже великодушными по сравнению с «вестминстерским» Богом. Если существа, наделенные Его образом, в своем большинстве всегда рассматривались Творцом как генетический мусор, тогда воистину блаженны не рожденные (Еккл. 4:3).
Вопреки слаженной схеме
Несмотря на логичность кальвинистского богословия, многие его приверженцы все же внутренне не могут согласиться с выводами, прямо из него проистекающими. Уж слишком чудовищно выглядит сие учение само по себе. Поэтому теологи и стремятся придать ему более «благообразный» вид. Например, они уже не говорят о подлинных, с точки зрения кальвинизма, причинах грехопадения и заявляют, что человек сам во всем виноват; что это его собственный выбор грешить и нежелание каяться (см. напр. «Проповедь Евангелия и всевластие Бога» Дж. Пакера). Только они не поясняют, каким образом возможно покаяние для обреченного на грех человека.
Не в пример Кальвину и его преемникам, нынешние «человеколюбивые» реформаты говорят о Божьей любви ко всем без исключения. Хотя они отнюдь не объясняют, почему Творец «с любовью» обрек большую часть человечества на адские муки еще прежде сотворения мира… Вот, в частности, выдержки из книги одного такого автора: «Я не отрицаю, что Он испытывает подлинное сострадание к людям, обреченным на гибель. Не отрицаю и того, что Бог любит мир, в том числе и падших людей, как избранных, так и не избранных» (Джон Пайпер «Чему радуется Бог?» Триада, Москва, 2005, стр. 150). Далее идут своеобразные богословские построения: «Применительно к спасению действительно сосуществуют «две воли Бога». Эти воли не вступают в противоречие. Они управляются бесконечной мудростью Бога, и одна берет верх над другой, когда это соответствует непостижимому замыслу Бога» (там же, стр. 373).
В следующей цитате тот же автор невольно дает подлинную характеристику такой концепции: «… на одном уровне Бог не радуется смерти грешника, однако на другом уровне Он радуется осуществлению справедливости, то есть, в том числе и осуждению неверующих. Некоторые люди утверждают, что подобное учение превращает Бога в шизофреника» (там же, стр.151). В чем состоит «справедливость» Пайпер также не объясняет…
В действительности эта доктрина скорее компрометирует тех, кто ее пропагандирует, и создает угрозу тем, кто воспринимает ее всерьез. Ведь тронуться рассудком, рыская по лабиринту кальвинистских измышлений, действительно немудрено. Решительно критикуя синергическое богословие Восточной Церкви (остающееся неизменным, в отличие от изворотов реформатского протестантизма), якобы посягающее на Божий суверенитет, кальвинисты, не раскрывая тайны Провидения, продолжают отстаивать не только недоказанное, но и недоказуемое в принципе!
«Кальвинистские» тенденции в христианстве возникли еще в IV веке. Хотя открыто их выразил т.н. блаженный Августин, нечто похожее разделял и Амвросий Медиоланский, которого епископ Гиппонский считал своим учителем. Как бы то ни было, идеи Августина непрестанно цитировал в своих сочинениях Кальвин.
Мнимое разделение в кальвинизме
В самой кальвинистской среде сегодня существует, как минимум, два крыла: «гиперкальвинисты» (по сути, последовательные защитники своего учения) и «умеренные», пытающиеся всячески смягчить истинную сущность этой доктрины, ничего не решая по существу. Более того, т.н. умеренные даже находят повод упрекать своих единоверцев в жестокости, хотя сами фактически занимают те же позиции. Вот небезынтересная выдержка на этот счет:
«Подобные вопиющие противоречия, свойственные кальвинизму, вызывают разделения даже среди кальвинистов, которые не могут прийти к согласию. Один из примеров – противоречие, имевшее место в 1945 году по поводу пригодности Гордона К. Кларка к рукоположению. «Корнелий Ван Тиль возглавил профессорский состав семинарии по поводу жалобы против понимания Кларком исповедания веры» (Garret P. Johnson, «The Myth of Common Grace», The Trinity Review, March/April 1987, 1). Кларка обвинили в «рационализме» за нежелание признать (как поступают так называемые умеренные кальвинисты), что Бог искренне предлагает спасение тем, за кого Христос, согласно кальвинизму, не умирал, и кого Бог от вечности определил на вечные муки. Кларк считал прямым противоречием то, что Бог желал спасти тех, кого «Он от вечности определил не спасать».
Так называемые «умеренные» кальвинисты обвинили Кларка в «гиперкальвинизме» — оба эти понятия обманчивы. И Кларк и его оппоненты верили в одно и то же: что Бог предопределил одних к небесам, а других — к аду. Кларк просто искренне признал бессмысленность утверждения о том, что Бог «любит» тех, кого мог бы спасти, но не спасает. Таким образом, «умеренный» кальвинизм виновен в неопровержимом противоречии; тем не менее, Джон МакАртур написал целую книгу, пытаясь подтвердить это противоречие (John MacArthur, Jr., The Love of God (Dallas, TX: Word Publishing, 1996). Как мы увидим, «умеренные» прячут свою абсурдность за тем доводом, что Бог «волен» любить разных людей разными видами любви – при этом они забывают, что в любом виде истинной любви проявляется любовь, а обрекать на гибель тех, кого можно было бы спасти – это не любовь» (Дэйв Хант «Какая же это любовь?»).
Бог, запрещающий даже плакать
«Оберегая» Божий суверенитет, кальвинисты опасаются приписать грешнику хоть какую-либо заслугу в собственном спасении. Однако, в чем состоит такая «заслуга»? Можно ли считать заслугой утопающего согласие схватиться за брошенный ему спасательный круг? Речь в данном случае идет о здравом смысле, но никак не о заслуге! В то же время кальвинисты поневоле «превозносят» богопротивников. Ведь, обвиняя грешников в неверии, реформаты исподволь признают за ними возможность САМИМ определять свою участь – пусть даже погибельную, но на основании сделанного ИМИ САМИМИ выбора. В противном случае нынешние кальвинисты, вслед за Кальвином, должны признать, что человек не в силах ничего сделать не только для своего спасения, но и для своей погибели. Спасенные и погибшие – это две категории людей, от века предназначенные к тому и к другому статусу.
Если все же допустить, что Бог оставляет некую свободу своим творениям, например, свободу рассуждать и чувствовать, то самым «разумным» их поведением будет просто окаменить свое сердце, чтобы не испытывать боли за тех, кто по всем признакам не является избранным. В том числе к самым родным людям. Ведь даже мысль о том, что тот, кто тебя вскормил, выходил, жертвовал собой, стремился радовать как умел и т.д. – от века был безусловно проклятым – невыносима человеческому сердцу. При этом нужно всегда помнить, что никто и ничто не может изменить этой участи любимого тобой человека.
Ты не уговоришь, не умолишь Бога спасти его, пусть даже этот человек когда-то формально и произнес слова покаяния. Я с большим скепсисом отношусь к тем «покаяниям», которые иногда вижу на служениях в своей общине. Некоторые люди под наплывом эмоций, или из-за неотвязных уговоров друзей, выходят на призыв «принять Христа в свое сердце», каются (???). Их тут же называют братом или сестрой, после чего «новообращенные» больше не появляются в церкви.
Не проще ли тогда вообще всё «предать в руки Божьи», — как вечную участь покаявшегося, так и собственные чувства? Если он — избранный, то неминуемо будет спасен (по-другому быть и не могло); а если – не избран, то ничто и никто не в силах вырвать его из когтей ада (наша печаль об этом будет лишь разновидностью мазохизма и лишним огорченьем). Если же учесть, что из всей массы окружающих нас людей лишь немногие спасутся («малое стадо»), то каждого из толпы у нас есть больше оснований считать проклятым от века, чем избранным. Итак, самым разумным будет просто мирно сосуществовать с ним, не обременяя себя излишними заботами о его душе. Если нужно, то дать необходимое для тела, но не пускать в свое сердце, чтобы не оказаться милосерднее Бога.
Впрочем, подобное отношение к людям типично для многих кальвинистов. Холодная, формальная доброжелательность, брезгливое сочувствие, скучающее терпение и прочие «добродетели» сквозят в отношении реформатов к тем, кто не проявляет признаков избранничества. Зачем вообще призывать грешников к покаянию, если от них самих это совсем не зависит? И это вполне оправданно, если их теология верна.
Тенденциозные толкования кальвинистов
Тенденциозно истолковывая библейские тексты, кальвинисты способны не только сбить с толку, но и вызвать недоверие к Слову Божьему. У тех, разумеется, кто над ним размышляет… Ведь десятилетиями прививаемая в славянских евангельских кругах вера в простоту Писания подменяется реформатами замысловатой герменевтикой. Вот лишь некоторые комментарии из популярной среди кальвинистов «Учебной Женевской Библии»:
1 Ин.2:2 «Иоанн предостерегает своих читателей от сектантского подхода к полученному ими благодатному дару Божию, как принадлежащему исключительно одной какой-либо этнической группе. Иисус умер, дабы искупить избранных во всем мире». Но, только избранных…
1 Тим. 2:5 «Это не означает, что существует воля Божия на спасение каждого человека…» Казалось бы, однозначно понимаемые целыми столетиями места Писания реформаты умудрились «перекроить» в соответствии со своей догматикой. Так, где же критерий правильного понимания Библии? Может ли рядовой верующий понять ее сам, без Кальвина, Беза, Нокса, Пинка, Эриксона и иже с ними?
Не суть ли это своеобразный (протестантский) гностицизм, — особое знание, которым владеют лишь избранные, в данном случае кальвинисты… Не здесь ли истоки того релятивизма, которым сегодня серьезно больно западное христианство? Ведь именно реформаты с их замысловатыми комментариями, придают библейскому содержанию некую семантическую неопределенность, вызывая у «непосвященных» верующих закономерные сомнения в том, что они находят в священных текстах? Где же подлинная опасность: в «примитивно штундистском» толковании Писания, — «богословии от сохи», — как говорят титулованные умники или в изощренном «препарировании» библейских текстов и навязывании им несуществующего смысла?
К счастью, более глубокие представители протестантизма не рубят сплеча. Например, заслуживает удивления мысль, выраженная авторитетным теологом Карлом Бартом: «Почему избрание? Почему отвержение? Мы должны были снова и снова задаваться этим вопросом, должны были снова и снова услышать ответ: потому что Бог не был бы Богом, если бы Он не проявлялся в великой скрытости Своего шествия от победы к победе как Бог – как Тот, Который желает помиловать всех и сделает это» (Барт К. Послание к римлянам. ББИ, 2005, стр. 407).
Некальвинист, вероятно, согласится с архимандритом Платоном (Игумновым): «Центральное место в теории предопределения Запад отводит вопросу личного спасения человека. При этом спасение человека Запад понимает всего лишь как акт внешнего, юридического оправдания человека перед Богом, а не как процесс внутреннего освящения, преображения и обожения человека. Исходя из юридического понимания спасения, Кальвин учил о путях оправдания человека перед Богом, где совершенно оставляется без внимания нравственное достоинство человека и ГДЕ ВСЕ ОТВОДИТСЯ абсолютной и неисследимой воле Божией».
Заключение
Выше мы имели возможность познакомиться с лжехристианской сущностью кальвинизма, превращающей жизнь каждого человека, включая и искренно верующих, в один сплошной кашмар неопределенности и отчаяния. О всех мнимых «преимуществах» кальвинизма можно говорить долго и много, но самым животрепещущим остается один вопрос: «А к чему предопределен лично я и каждый из нас, верующих?» Субъективные переживания «спасенности» и «возрожденности» еще нельзя в полной мере считать доказательством избранничества, которое объявлено в кальвинизме «ужасной тайной» Бога.
Пять неразумных дев тоже ожидали Жениха, тоже попытались принять меры к приобретению масла, и даже приобрели его наверняка, но в ответ услышали: «Не знаю вас». Критический момент этой истории – ЭЛЕМЕНТ НЕОЖИДАННОСТИ. В отличие от безразличных неверующих, «неразумные девы» не ходили дорогами мира, а пребывали вместе с «разумными» в ожидании. Да и сами разумные считали их своими. Наконец, свою ущербность (т.е. недостаток масла) неразумные обнаружили в самый последний момент. До этого они считали себя благополучно ожидающими Жениха и уж никак не чаяли Его ответа «Не знаю вас». Следуя логике кальвинизма, неразумные изначально были обречены оказаться «опоздавшими» и остаться вне дома. Были обречены, но не только не знали об этом, но еще и наивно верили в свою счастливую участь… В их роли может оказаться каждый из нас, но изменить эту свою участь никогда не сможет.