Почему возможна уверенность в спасении
Гололоб Г.А.
Всем известно, что основным различием между протестантизмом, с одной стороны, и католицизмом и православием – с другой является представление о возможности или невозможности т.н. «уверенности в обретении спасения». Для первых – это евангельский постулат, не подверженный сомнению, для вторых – излишество, выдуманное не столько Лютером, сколько Кальвином или его многочисленными последователями. Насколько важен этот спор? Если признать, что Бог принимает грешника лишь на определенных условиях, тогда важно понять, какой характер имеют эти условия?
И здесь мнения разошлись: протестанты (некальвинистского толка) считают, что этих условий два (покаяние и вера), тогда как христиане традиционных церквей убеждены в том, что всего их три (покаяние, вера и добрые дела). При этом существующая между ними разница состоит не столько в числе условий, сколько в их характере: если покаяние и веру можно принеси Богу сразу и в любое время жизни человека, то этого нельзя сказать о добрых делах, особенно тогда, когда необходимое их количество не определено с точностью. Иными словами, протестанты верят в одномоментный характер спасения, тогда как непротестанты – в продолжающийся во времени.
Тем не менее, во всех этих традиционных христианских течениях и части протестантских деноминаций, исповедующих принцип перманентного или непрерывного оправдания, проблемным образом выглядит ряд библейских понятий, главным из которых следует признать «возрождение». Не удивительно, что этому понятию нет места в православном богословии. В целом все христиане признают, что этим термином описывается «измененное состояние сознания», но по вопросу о характере этого изменения (одноразовое, прогрессивное или постоянное), христиане разделились, прежде всего, на сторонников одномоментного возрождения, оправдания и в целом спасения, и их противников, признающих длительный во времени процесс как самого возрождения, так и связанных с ним оправдания и спасения. Кто из них прав и почему – мы и попытаемся выяснить в нашей статье.
Сущность христианского спасения
Существует мнение, что возрождение может означать лишь начало принесения Богу добрых дел, но все равно без достижения определенного их количества спасение невозможно. Отсюда какого-либо представления об уверенности в обретении спасения все равно не получается, поскольку само спасение на земле только продолжает осуществляться по мере употребленных сил. Без осуществления дел спасение не возможно, а для этого осуществления требуется определенное время, не позволяющее верующему иметь уверенность в принесении их достаточной мере.
В статье «Вечная жизнь» из Православной энциклопедии мы читаем следующее: «Этот процесс осуществляется через соблюдение заповедей (Мф 19.17), самоотверженное следование за Христом (Мф 19.29), Который есть «путь, истина и жизнь» (Ин 14.6), постоянство в добродетели (Рим 2.7) и евхаристическое приобщение к Христовым Плоти и Крови (Ин 6.54). Однако полное приобщение к Вечной жизни станет возможным только после всеобщего воскресения (Ин 6.40; 2 Кор 5.1), когда Бог обновит все творение, соделает его нетленным и вечным (Откр 21.5)».
В отличие от этого взгляда, протестанты настаивают на важности именно первого момента обращения человека к Богу, который является не только необходимым, но и достаточным условием его спасения с человеческой стороны. Иными словами, примириться с Богом посредством своих покаяния и веры человеку достаточно только один раз, чтобы получить уверенность в том, что он окончательно и полноценно принят Богом в духовную семью спасенных Им людей.
Обе точки зрения считают «возрождение» началом духовной жизни, но традиционные церкви признают накопительный характер протекания этой жизни, тогда как протестанты считают духовную жизнь непрекращающимся состоянием личной дружбы человека с Богом, которое может дополняться добрыми делами в области освящения, но не зависит от них в сфере спасения. По этой причине протестанты могут говорить о том, что спасение уже получено верующим человеком в момент его обращения, т.е. проявления им покаяния и веры, тогда как у, например, православных христиан оно только началось и просто продолжается. Стало быть, если первые признают возможным говорить о том, что такой человек может и должен иметь уверенность в Божьем принятии (т.е. факт его спасения уже признан Богом юридически), то вторые считают это излишним требованием для христианина.
В обострившемся в последнее время богословском споре между сторонниками представления об одномоментности оправдания и их оппонентами, верящими в оправдание как продолжающийся во времени процесс, очень важно обратить внимание на такое явление, как возрождение. Что такое возрождение? Мы нередко задаем такой вопрос свидетелям Иеговы или адвентистам седьмого дня, верящим в то, что спасение зависит от совершения верующим человеком добрых дел, выступающих в качестве его незыблемого условия. В этом они похожи на представителей традиционных церквей (католической и православной), хотя последние связывают возрождение еще и с водным крещением. На этот вопрос они отвечают с легкостью: возрождение дает способность к совершению добрых дел, а значит благодать только подготавливает возможность спасения, а не дарует его непосредственным образом.
Этот взгляд нисколько не отличается от исповедуемого англиканским богословом Томом Райтом и его сторонниками (см. учение «Новый взгляд на Павла»): спасение обретается даром, но сохраняется при помощи добрых дел. Однако Новый Завет ничего не говорит о частичном или подготовительном характере дара Божьего спасения. Часто он описан в прошедшем времени и является полноценным даром Бога всем людям. Это значит, что возрождение является важнейшим доказательством спасения человека, поскольку кроме способности к осуществлению святой жизни оно дарует грешнику еще и прощение грехов. Это значит, что человек, наделенный такого рода благословениями Божьими, уже является спасенным человеком, поскольку его грехи смыты Кровью Христа и в нем действует преображающая сила Дух Святой. Дела же являются простым следствием того, что уже получил возрожденный, а значит и спасенный Богом человек.
Данное мнение подтверждается естественным и церковным разновидностями человеческого опыта. Автор этих строк сам пережил на себе необычный опыт возрождения, когда однажды открыл свое сердце Иисусу. И он не может назвать этот опыт плавным переходом из одного состояния в другое. Это был духовный скачок, изменивший мою жизнь не просто резко, а мгновенно. Это удивительно, но я встал в молитвы покаяния совершенно другим человеком. И этот опыт общения с Богом сопровождает меня до сих пор. Как это можно объяснить с позиции того, что спасение нужно заработать добрыми делами? Бог стал моим Другом — и разве это не является спасением? Конечно же, спасение – это налаживание близких отношений с Богом, а не торговля с Ним.
Показательно, что подобный опыт обращения пережили огромное число людей (мы дерзнем даже сказать «все», кто когда-либо вручал свою жизнь в руки Божьи). Особенно показательным в этом отношении является беседа молодого Джона Уэсли с моравскими братьями, случившаяся во время его морского путешествия в Америку. Они спросили его: «Возрождены ли Вы?» Он ответил: «Я — священник Англиканской церкви!» Они снова говорят ему: «Мы Вас спрашиваем не об этом: Убеждены ли Вы в том, что Вы – дитя Божье?» Понимание того, что Бог неудовлетворен одной лишь религиозностью, лишило великого проповедника покоя до тех пор, пока он однажды не вручил свое сердце Богу.
Оказывается, чтобы испытать на себе любовь Божью, не нужно совершать много добрых дел, а достаточно раскаяться в своих грехах и попросить Бога помочь начать жить обновленной жизнью. Оказывается, спасенность кого-либо определяется исключительно вхождением в его сердце Духа Святого, а не какими-либо другими характеристиками. А количество дел, которые, конечно же, естественным образом будут совершаться верующим человеком, получившим новую природу, здесь не причем. Ужасает во всем этом то, что в католицизме и в православии человек может со спокойной совестью считать себя христианином, никогда не пережив ничего подобного. И это уже не просто отсутствие уверенности в том, что ты принят Богом, а нечто большее и, разумеется, более трагичное.
Споры вокруг понятия «возрождение»
Православие считает духовным возрождением то же самое, что в протестантизме называется освящением, наделив его именем «духовного восхождения» (см. представления об этом предмете Нила Сорского, которому последовали А.С. Хомяков, В.В. Зеньковский, С.Л. Франк, П.А. Флоренский, Г.В. Флоровский и другие православные теологи). По мнению Иоанна Лествичника, средствами духовного восхождения являются молитва и покаяние, которые имеют постоянную во времени основу. По Нилу Сорскому, у этого процесса имеется три перманентные стадии (преображение сердца, умерщвление страстей и «умное делание»).
Подобно православным представлениям о возрождении, католическая традиция утверждает следующие ступени «духовного восхождения»:
1) крещение, возрождающее душу;
2) конфирмация, дарующая дар Святого Духа;
3) причастие, приобщающее к Телу и Крови Христа;
4) покаяние, восстанавливающее человека в общении с Богом после согрешения;
5) предсмертное помазание, приготовляющее человека к кончине.
Но чаще всего, термин «возрождение» фигурирует в богословии традиционных церквей в связи с одним водным крещением, которое со времен Аврелия Августина стало обозначать не заключение спасительного завета с Богом, а лишь подготовительный этап в процессе спасения, понимаемого как постепенное накопление заслуг перед Ним. Таким образом крещение и причастие из внешних знаков заключения такого завета превратились в средства обретения Божественной благодати, причем обретения постепенного.
Важно отметить, что в отличие от причастия, крещение совершается в христианстве только один раз в жизни человека. К тому же Новый Завет описывает крещение в его тесной связи со спасением, что, однако, требовало иного объяснения, чем просто возможности спасения посредством осуществления обрядов. Но этот факт не убедил Августина в чрезвычайной важности этого таинства и его тесной связи со спасением. Вскоре благодать Божью стали получать в результате осуществления сомнительных действий: созерцания икон, целования мощей и обращения молитв к посредникам.
Как католики, так и православные считают, что спасительная благодать Бога передается людям только через посредство Церкви, в целом, и церковных обрядов («таинств»), в частности. Конечно, родственные им в вопросе прогрессивного характера оправдания протестанты это их убеждение оспаривают, но признают необходимость для обретения спасения духовного возрастания, которое, конечно же, не происходит в один момент и требует для своего осуществления определенного времени. При этом они стараются не замечать здесь того, что тем самым связывают себя с идеей заслуживания спасения, оспариваемой в Новом Завете апостолом Павлом и даже Самим Иисусом Христом.
Признавая данную проблему, «традиционная» часть протестантов придерживается мнения о том, что «возрождение» — это начало ведения святой жизни, тем самым связывая его с процессом освящения, а не с моментом спасения. А представители такого протестантского направления, как «Церковь Христа», совсем сделали крещение одним из условий спасения, тем самым сблизившись с позицией традиционных церквей. Начало ведения святой жизни, таким образом, связало протестантов и непротестантов одной мыслью: если уж и признавать важность некоего момента в процессе спасения, то только в качестве одного из многих его последовательных этапов, первым из которых следует признать крещение.
Конечно, представители «Церкви Христа» верят в возможность одноразового получения спасения посредством осуществления обряда крещения. Для православных же христиан водное крещение представляет собой лишь одну из многих ступеней духовного возрождения, которое, оказывается, происходит не плавно, а поэтапно. Возможно, эту мысль отражает принятое в православии представление о духовном росте, как восхождение по духовной лестнице (шаг за шагом).
Пытаясь разобраться во множестве всех этих представлений о «возрождении» и родственных ему терминах, нам приходится констатировать факт, к стыду сказать, какой-то богословской неразберихи в представлении христиан об их собственном спасении. Прежде всего, требует своего выяснения вопрос о том, что в христианстве может быть названо «спасением»? Если это — избавление от грехов, то какого характера: юридического (в смысле прощения), или фактического (в смысле освящения)? Православные христиане не могут полностью отказаться от юридического фактора в спасении, поэтому они предпочитают рассматривать его лишь как часть спасительного процесса. В отличие от них протестанты признают сугубо юридический характер спасения, подобный прощению грехов (простить виновного нельзя голословно, но крайне важно заверить это действие юридически, установив определенный завет или соглашение о примирении).
Здесь нам следует рассмотреть один аргумент в традиционном мнении о спасении: если спасение представляет собой избавление не только от последствий греха, но и от него самого, тогда как оно может быть одним моментом? Да, Бог действительно желает спасти нас не только от последствий греха, но и от его власти, но происходит это не так, как видится нашим оппонентам. Нельзя сказать, что требование избавления от власти греха совершенно не осуществляется в момент возрождения, поскольку обращенный человек мгновенно обретает способность жить святой жизнью, что он и демонстрирует в последствии. Этим доказывается, что он избавлен не только от наказания, как основного последствия греха, но и от его власти. Он уже не раб греха, и поэтому может согрешить лишь по своей оплошности, а не по той причине, что грех полноценно господствует над ним.
Далее следует разобраться в следующем: сколько христианских понятий, описывающих действие спасения, подлежат одноразовому пониманию, а сколько перманентному. При этом из всех их важно учитывать только те, которые действительно относятся к спасению христианина, чтобы не перепутать их с теми, которые относятся только к его освящению. Для протестантов проведение существенной разницы между одноразовым спасением и продолжающимся освящением важно, так что они либо стоят на этом принципе, либо падают. Само это различие определяется логически: если спасение похоже на одномоментное прощение грехов (хотя это — и не все его описание), тогда правы протестанты, если же оно похоже на продолжающийся процесс накопления заслуг, тогда правы православные и католики.
Понятие «возрождение» в Библии
Представление о возрождении покоится на нескольких (преимущественно новозаветных) текстах. Хотя в Ветхом Завете оно также присутствует, но больше в виде родственного понятия «обновление», носящего преимущественно периодический характер, чем собственно «возрождение» или «преображение», происходящее в один момент и неизменное в последующее время (хотя из-за последующего роста веры и покаяния, человек может больше утверждаться в собственном спасении). Впрочем, этому понятию в Слове Божьем имеется целый ряд синонимов, описывающих тот же феномен в его завершенном и неизменном состоянии. Обратим внимание на самые главные из них.
Но прежде нам следует выяснить содержание этого явления. Возрождение в строго богословском смысле состоит из двух составных частей: прощения грехов и обретения силы Духа Святого для ведения святой жизни (см. напр. Деян. 2:38). При этом отношения этих частей друг с другом таково, что именно от акта прощения зависит получение силы Духа Святого, но не наоборот. Иными словами, нельзя считать, что сила для новой жизни определяет способность грешника умилостивить Бога, чтобы получить спасение. Напротив, прощение грехов предоставляет Духу Святому снова вернуться в сердце и жизнь согрешившего, чтобы наладить с Ним, а значит и с Богом, утерянные в результате совершения какого-либо греха отношения. Вот почему юридический аспект возрождения более важен, чем фактический.
Возрождение как «новое рождение»
В христианском богословии принято называть возрождением внутреннее обновление падшей человеческой природы, приобретенное под воздействием благодати Божьей или благодати Духа Святого. Но какого это воздействие – одноразово, многократно или постоянно? По этому вопросу среди богословов до сих пор ведутся нескончаемые дебаты. Но какого это воздействие – одноразово, многократно или постоянно? По этому вопросу среди богословов до сих пор ведутся нескончаемые дебаты.
Например, т.н. «новый взгляд на Павла» продолжает утверждать, что спасение, получив даром, следует зарабатывать. Но в этом утверждение существует внутреннее противоречие: если спасение уже получено даром, тогда его не нужно отрабатывать, и, напротив, если его следует заработать, тогда оно не было получено даром. Иными словами, важным богословам как-то удалось запутаться в столь простом вопросе: спасение либо даруется, либо зарабатывается, а если и не так, то говорить можно лишь о даре возможности спасения, а этот дар никогда не ценился так же высоко, как дар самого спасения. Возможность бывает разная (легко или трудно исполнимая), но дар обретения самого спасения превышает все это вместе взятое.
Строго говоря, существительное «возрождение» встречается в тексте Нового Завета только дважды (Мф. 19:28 и Тит. 3:5), при этом первый случай его употребления относится к эсхатологическому будущему, и лишь второй – к преобразованию человеческой личности, причем описанному в прошедшем времени. Разумеется, к нашей теме имеет прямое отношение именно последний текст. Его важно привести в непосредственном контексте: «Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости, банею возрождения и обновления Святым Духом, Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего, чтобы, оправдавшись Его благодатью, мы по упованию соделались наследниками вечной жизни» (Тит. 3:5-7). Кстати, слово «баня» здесь означает не водное крещение, а духовное «омовение».
Как видим, контекст здесь противопоставляет духовную жизнь «делам праведности», что сразу же должно насторожить наших оппонентов. Конечно, союз «чтобы» не позволяет нам понять характер «оправдания»: совершится ли оно только в будущем, или уже совершилось в прошлом? Тем не менее, в пользу мнения о спасении как о явлении, совершившемся в прошлом, говорит прошедшее время сразу двух глаголов «спас» и «излил». Кроме того, этот текст выражает сомнение в самой возможности совершения добрых дел: «которые бы мы сотворили». Наконец, присутствие «Божьей милости», действующей через возрождение и обновление Духа Святого, трудно соотносится со справедливостью Божьего закона.
Кроме двух этих прямых упоминаний данного термина, существуют еще и синонимы: «родиться свыше», «родиться от воды и Духа», «рожденный от Духа», «родиться от Бога», «рожден от Него», «возрожденные от нетленного (семени)» и т.д. (см. напр. Ин. 1:13; Ин. 3:3-8; 1 Ин. 2:29; 3:9; 4:7; 5:4; 1 Пет. 1:23). Самый известный из них термин «родиться свыше» (Ин. 3:3, 7). Чередование единственного и множественно числа в параллельных стихах 3, 5 и 7 свидетельствует об универсальном применении этого термина.
Наконец, указания на «утробу матери» и «рожденное по плоти» могут помочь нам понять значение слова «вода» в его союзе с «Духом» (ст. 5). Скорее здесь идет речь о двух рождениях: физическом и духовном, поскольку слово «возрождение» имеет смысл «родиться заново», т.е. «повторно». Христос как бы хотел сказать, что духовное рождение подобно физическому, поскольку открывает человеку совершенно новый мир. Царства Божьего не может увидеть неродившийся духовно точно так же, как и неродившийся физически.
Иными словами, никому невозможно спастись без духовного возрождения, или незримого вхождения в наше сердце Духа Святого. При этом, форма аориста данного глагола предполагает, что возрождение – это событие, а не процесс. Никодим должен был пережить необычный опыт мгновенного схождения в его сердца Духа Святого, прежде чем «увидеть Царствие Божие». Это значит, что стремление сделать «возрождение» синонимом длящегося во времени оправдания или освящения терпит неудачу. Духовно возродиться мы можем и должны в одно мгновение.
Возрождение как «новое творение»
Возрождение это не просто появление чего-то, но появление чего-то «нового». В Новом Завете буквально о «новом творении» говорится только дважды (2 Кор. 5:17; Гал. 6:15), но значение этой фразы велико. Первый текст говорит нам о том, что «новое творение» уже наступило: «Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5:17). Очевидно, что положение «во Христе» является уже реальным опытом всех верующих. Причем, оно не просто началось, а уже наступило. Следующий стих также подтверждает мысль о прошедшем опыте «обновления» христиан: «Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения».
Второй текст также не противоречит этой мысли: «Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь» (Гал. 6:15). Здесь Павел противопоставляет духовную жизнь обрядам любого рода. Слово «значит» относится к тому, чем позволено хвалиться всем христианам, а контекст этого стиха свидетельствует об этом утверждении, как общепринятом правиле (см. ст. 16). Божье спасение, у Павла, исполняется уже сейчас, а не просто предсказано, как у ветхозаветных пророков. Тот факт, что оно касается, прежде всего, внутренней сферы жизни человека, т.е. перемены человеческого сознания, объясняется поселением Духа Святого в самом его сердце, т.е. тем, что стало действительно «новым» для каждого еврея. С момента расплаты Христом за грехи всего мира, в сферу Божьего внимания вошли не родословные, не обряды, не политика, а исключительно сердце человека.
Некоторые христиане ошибаются, сводя сущность спасения только к прощению грехов, поскольку последнее соединено в возрождении с другим большим приобретением – освящающей силой Духа Святого. При этом это воздействие Духа Святого на христианина не действует механически или принудительно, но зависит от самого человека. Теперь оно не просто «влечет его к покаянию» (Рим. 2:4; ср. Ин. 6:44), но делает его способным достигать желаемого в своих поступках (Гал. 5:25; ср. Рим. 7:18-19). Таким образом, значение возрождения велико, поскольку само обретение освящающей силы Духа Святого делает возрожденного человека «новой тварью», хотя и подлежащей дальнейшему усовершенствованию.
Иными словами, доказывая юридический характер спасения, усыновления и примирения с Богом, мы тем самым не отрицаем фактор и фактического изменения личности человека, осуществленного под первичным воздействием Духа Святого. И хотя полнота этих изменений, особенно в делах, еще впереди, уже в самом начале святого пути мы можем сказать, что уже изменились вполне ощутимым для нас самих образом. Об этом и говорит Иоанн: «Ибо всякий, рожденный от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша» (1 Ин. 5:4). Иначе говоря, отказ от неверия уже расценивается Богом, как важная победа.
Писание также говорит об этом чрезвычайном опыте в прошлом времени. «Узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть» (Гал. 2:16). Обратите внимание на время глагола «уверовали», а также на время глагола «не оправдается никакая плоть». Последнее замечание относится к отсутствию возможности спасения при помощи добрых дел именно в настоящее время и для всех без исключения людей.
Наконец, нам следует рассмотреть концепцию Павла о «новом человеке». «Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем. И, придя, благовествовал мир вам, дальним и близким, потому что через Него и те и другие имеем доступ к Отцу, в одном Духе. Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу» (Еф. 2:14-19; ср. Еф. 4:20-24). Заметьте, «вы уже» «свои Богу». Чтобы стать «своим Богу», вовсе не следует ожидать окончания земной жизни.
Заметьте, что святостью и праведностью характеризовался также и ветхозаветный верующий, но с приходом Христа на землю нормы праведности резко возросли, став тем самым недосяжными для него. Теперь лишь положение «во Христе» способно удовлетворить как Божью справедливость, так и Божью любовь к грешникам. «Новый человек», созданный «во Христе», является уже спасенным, причем только «через веру» («не от дел»), хотя таковым «создан на добрые дела». Это значит, что дела следуют, а не предшествуют христианской вере.
Заключение
Таким образом, мы смогли рассмотреть вопрос о возможности такого понятия как уверенность в собственном спасении. Нам удалось выяснить, что уверенность в спасении основывается не столько на личном опыте христианина, очень явно пережившего факт своего обращения, сколько на обетовании Божьем, гарантирующем нам Божью защиту и помощь. Бог принимает нас в семью спасенных Им людей лишь на двух условиях – на покаянии и вере, после чего ожидает от нас проявления благодарности в виде совершения добрых дел. Следовательно, вера предшествует и определяет собой проявление добрых дел, но не наоборот.
Это значит, не существует какой-либо надобности считать дела условием спасения. Какова будет вера, таковы будут и дела. И, наоборот, исчезнет вера, исчезнут и дела. Поскольку же вера для Бога намного важнее дел, возрождение остается пробным камнем для всех членов традиционных церквей и их протестантских пособников. Если католик или православный, а также адвентист седьмого дня или представитель мессианского еврейства будет очень религиозен, но никогда в своей жизни не испытает на себе не поверхностного или мимолетного проявления, а именно глубоко проникающего в само сердце опыта общения с Богом, он не в праве считать себя христианином.
Значит, ли это, что возрождение не зависит от самого человека? Нет, поскольку Бог желает спасения всем людям, но осуществляет это Свое желание непринудительными средствами. Кстати, уверенность в спасении совершенно невозможна, пребывая на почве кальвинистского тезиса об абсолютном предопределении. Ни один кальвинист не может иметь какой-либо уверенности в своем спасении по двум причинам: спасительная воля Бога является, с одной стороны, тайной, а с другой – произвольной. Если тайность воли Бога в кальвинизме лишает каждого человека лишь знания того, что он действительно спасен, то ее произвольная суверенность – самой надежды на это. Абсолютный произвол Бога наиболее страшен не в области познания, а в области морали, поскольку не в состоянии не столько обещать людям чего-либо, сколько его исполнить.