ИндейцыКонспект лекций по предмету «История и стратегия миссии».
Гололоб Г.А.
План курса:
Введение.
1. История миссии.
1.1. Миссия в библейские времена.
1.2. Миссия в истории Христианской Церкви.
1.2.1. Миссия апостолов Христа.
1.2.2. Миссионерство посредством мученичества.
1.2.3. Миссионерство посредством апологетики.
1.2.4. Миссия за пределами Римской империи.
1.2.5. Кельтская и римская миссии в Европе.
1.2.6. Миссия средневековой Церкви.
1.2.7. Миссия Реформации и КонтрРеформации.
1.2.8. Миссия в период колониальных завоеваний.
1.2.9. Современная миссия.
1.3. Известные христианские миссии.
1.3.1. Миссия Григория Просветителя.
1.3.2. Миссия Уильяма Кэри.
1.3.3. Миссия Хадсона Тейлора.
1.3.4. Миссия Адонирама Джадсона.
1.3.5. Миссия Альберта Швейцера.
1.3.6. Миссия Билли Грэма.
1.4. Миссия среди арабов.
1.5. Православная миссия.

  1. Стратегия миссии.
    2.1. Цели и специфика миссии.
    2.2. Различие между церковью и миссией.
    2.3. Многообразие миссионерских средств.
  2. Миссия и культура.
    Заключение.
    Библиография.

Введение.
Слово «миссия» стало впервые употребляться в его сегодняшнем значении в конце 16 века, когда в опубликованных в 1586 году в Виллингене письмах иезуитов к римской курии была высказана просьба основать католическую миссию в Китае. До этого Церковь говорила о миссии как о послании Сына и Духа Святого Отцом на землю. Процесс церковной деятельности по распространению христианской веры обозначался при помощи понятия «проповедь» или «провозглашение евангельской вести».
Несмотря на молодость данного термина, описываемое с его помощью действие проповеди библейского учения имеет весьма долгую историю. Можно сказать, что необходимость в миссии или провозглашении библейской истины возникла с того самого времени, когда первые люди преступили Божью заповедь в Едемском саду. С тех пор Бог только и занят тем, как возвратить ушедшее от Него далеко человечество назад. Для этого Он использовал различные средства, в том числе и проповедь Слова Божьего, содержащего в себе Божественное Откровение и открывавшего его различным людям постепенным образом. Конечно, самым выдающимся миссионером всех времен и народов был Богочеловек Иисус Христос.
Современная христианская миссия – явление очень сложное, включающее в себя множество видов деятельности самого различного профиля: образовательной, переводческой, экономической, медицинской, радиовещательной, музыкальной, детской и т.д. Поскольку миссионеры для достижения своей цели обычно были готовы жертвовать своей жизнью, история миссионерства есть история сплошных подвигов. Кто из нас не знает имен таких миссионеров как Уильям Кэри, Адонирам Джадсон, Дейвид Ливингстон или Хадсон Тейлор? О каждом из этих людей можно писать книги.

  1. История миссии.

1.1. Миссия в библейские времена.
Большой ошибкой является связывать начало миссионерской работы с проповедью Евангелия, поскольку она началась задолго до того, как двенадцать апостолов Христа получили поручение идти и возвещать весть о спасении в Иисусе Христе. Конечно, в собственном смысле она началась именно с этого поручения Христа, данного на горе Елеонской при Его вознесении от земли. Однако частично миссия началась еще в иудаизме и даже до самого избрания Авраама Божьим представителем на земле.
Уже в иудаизме вопрос распространения истинной веры выходил за рамки сугубо еврейской нации. Библейское основание для любых, как еврейских, так и христианских миссий впервые излагается в тексте Быт. 12:1-3, где Богом благословляется родоначальник богооткровенных религий Авраам и через него благословляются все народы мира. Очевидно, и сам Израильский народ, созданный Богом для цели сохранения и распространения по миру Божественного Откровения, был призван сделать благословенными также и другие народы.
Поэтому первыми миссионерами были именно евреи, а прозелитами – язычники. Прозелитами (с греч. «новообращенный») именуются лица, обратившиеся из язычества в иудейскую религию. Термин этот употреблен в Септуагинте для передачи еврейского слова, означающего «пришельцы». Нет ничего, чтобы препятствовало нам думать, что цель изгнания хананейских племен из Палестины, была ограничена только их собственной виной, и никак не распространялась на право евреев чинить международную экспансию. Завоевание Ханаана преследовало цель наказания нескольких конкретных народов, и никого другого.
Конечно, в допленный период, в силу необходимости охранять библейскую истину от посягательств идолопоклонства посредством национальной изоляции, случаи обращения язычников были довольно редки. Мало того, из-за повеления Бога изгнать языческие народы из Палестины, даже жители Гаваона лишь на особых правах могли жить среди евреев.
Между тем библейское повествование упоминает об обращении в истинное учение отдельных лиц (напр. хананеянки Раав, моавитянки Руфи, сирийца Немана) и даже целых городов (напр. египтяне при соправлении с фараоном Иосифа, ниневитяне при пророке Ионе). Закон Моисея предусматривал защиту пришельцев или прозелитов (Исх. 22:21; 23:9; Числ. 15:15), из чего явствует, что они составляли определенную часть населения. Не исключено, что среди самих евреев, находившихся еще в египетском рабстве, был большой процент других потомков Авраама, кроме сыновей Иакова.
Конечно, ветхозаветная миссия имела не центробежный, а центростремительный характер: другим народам представлялись благословения Израиля как приманка, позволявшая язычникам примкнуть к Богом избранному народу. Тем не менее, такие исследователи как Дюбоз и Гензисхен отмечают наличие обоих этих тенденций. В Ветхом Завете можно обнаружить около 850 упоминаний о посланничестве евреев к другим народам.
О подлинном прозелитизме повелась речь лишь со времени Вавилонского пленения. Пророки Даниил, Иезекииль и Иеремия благовестили истину другим народам. Особенно ясно и настойчиво об универсальном характере пророческой проповеди учил пророк Исаия (Ис. 42:6; 45:22; 49:6). Бог готовил Свой народ стать миссионерским народом во всем мире, покинув рамки узкого национализма. Разумеется, пророческая миссия опиралась на возможность духовного поиска среди язычества. Несмотря на то, что на данном этапе миссия требовала от обращенных становиться евреями, эта тенденция сходила на нет по мере того, как еврейские миссионеры осознавали приоритет духовного содержания истинной вести над культурными обычаями своего народа.
Как массовое явление миссионерская деятельность в иудаизме заявила о себе в эллинистический период. Еврейская миссия среди различных стран с грекоговорящим населением называется прозелитизмом и связывается с деятельностью еврейской диаспоры (рассеяния). «Наши законы, — писал Филон Александрийский, — привлекают к себе всех: варваров, иноплеменников, греков, обитателей материка и жителей островов, на Востоке, Западе и в Европе». Впрочем, в иудаизме периода Второго Храма к прозелитизму относились неоднозначно. Если школа книжника Шаммая относилась к обращению язычников в иудейскую религию отрицательно, то школа Гиллеля это приветствовала. Сам Христос упоминал о том, что многие фарисеи «обходили море и сушу» в поисках новообращенных (Мф. 23:15).
Знатоки Закона даже создали классификацию прозелитов в зависимости от степени их вхождения в еврейскую общину. Так существовало три категории прозелитов:
1) «прозелиты праведности», или те, кто полностью принял Закон, прошел через обрезание, священное омовение (твилу) и принес жертву;
2) «прозелиты врат», или те, кто принял веру в Бога и обязывался соблюдать т. н. «Ноевы заповеди» (таковые считались частью иудейской общины);
3) «боящиеся Бога», или те, кто, оставаясь вне иудейской общины, разделял с ней веру в единого Творца и грядущего Спасителя.
Всего было семь заповедей Ноя, к которым относилось следующее:
1) не поклоняться идолам (не предаваться оккультизму);
2) не заниматься кровосмешением и прелюбодеянием;
3) не убивать;
4) не богохульствовать (не осквернять Божье имя);
5) не красть;
6) проявлять справедливость по отношению к другим (не лгать);
7) не есть мясо животного с кровью.
Удивительна параллель между этими заповедями и правилами монашеского поведения в буддизме. При вступлении в общину буддийский монах принимал на себя пять основных обетов или наставлений («панча шила»): не убий, не укради, не лги, не прелюбодействуй, не пьянствуй.
Иудейские книжники разработали сложные правила для испытания и приема неофитов, а также правовой статус прозелита. Прозелиты, особенно из категории «боящихся Бога», явились той прослойкой околоиудейского общества, которая раньше других откликнулась на евангельскую проповедь (см. напр. «боящиеся Бога» в Деян. 10:2, 22, 35; 13:16, 26 и «чтущие Бога» в Деян. 13:43; 16:14; 17:4, 17; 18:7). Сотник Корнилий, Лидия из Фиатир и Иуст из Коринфа были таковыми. «Боящимися Бога» в Новом Завете названы благочестивые люди, которые посещали иудейское богослужение, но, в отличие от остальных прозелитов, не до конца проявляли свою принадлежность к богоизбранному народу. Когда же наступила христианская эра, эти люди могли, наконец-то, примирить свою симпатию к монотеизму со своей национальной принадлежностью. Таким образом, иудейский прозелитизм сыграл большую роль в деле распространения христианства в первом веке.
1.2. Миссия в истории Христианской Церкви.
1.2.1. Миссия апостолов Христа.
Первыми христианскими миссионерами были апостолы Христа. Поскольку они не сразу пошли выполнять свой долг, Богу пришлось подогнать их при помощи гонений, вызванных выступлением против основ иудаизма диакона Стефана. На крови этого мученика вырос великий миссионер среди язычников апостол Павел. Как говорится в одном из апокрифических евангелий, Павел не обладал особыми природными данными, необходимыми для миссионерской работы: «Человек маленького роста, волосы жидкие, ноги кривые, тело крепкое, брови сросшиеся, нос крючковатый. Он был полон благодати, ибо иногда он выглядел как человек, а иногда у него было лицо ангела» (цит. по: Генке В. Древняя церковь. СПб-Киев, Издательство Христианского библейского братства ап. Павла, 2006, с. 22). Между тем этот обычный человек перенес много испытаний за проповедь Евангелия. В 58-60 годах он впервые попал в тюрьму в Кесарии, а затем потребовал суда у кесаря (римского императора). Прибыв весной 61 года в Рим, он пробыл там два года под домашним арестом. Историки предполагают, что в 63 году он все-таки получил освобождение, после чего посетил Испанию и Эгею. С большой уверенностью можно полагать, что свою жизнь великий апостол язычников завершил в 67 году в результате гонений Нерона.
К 57 г. н.э. апостол Павел основал церкви в четырех провинциях Римской империи — Галатии, Македонии, Ахаии и Азии, где десять лет назад не было ни одной христианской общины. Не только апостолы были миссионерами. Нам неизвестны имена тех, кто принес Евангелие в Антиохию, Рим, Александрию, Киринею и другие места. Лучшими из миссионеров были эллинисты – грекоговорящие верующие. К ним принадлежали Стефан, Филипп, Аполлос и большинство спутников ап. Павла.
Первоначальная миссия был основана на личном энтузиазме, а не на централизованной основе. Об успехах раннехристианской миссии Руфь Такер писала следующее: «Гонения рассеяли верующих по всему району Средиземноморья, и христианство быстро пустило корни в первую очередь там, где язычники, чтущие Бога, обратились в синагогах к иудейской вере. Язычники были приятно изумлены и обрадованы, услышав Благую весть, которая не требовала, чтобы обращенные язычники становились иудеями, но говорила об «очищении сердца от порочной совести» (Евр. 10:22)».
Первым христианским миссионерам существенно содействовали политические условия. В условиях единой империи было облегчено передвижение, а наличие универсального греческого языка общение с представителями различных народов. Существующая на то время сеть синагог сделала их плацдармами христианской миссии. Таким образом, к концу I века христианские церкви возникли в Европе, Африке и Азии. К середине IV в. христианское движение, особенно в южной части империи, стало настолько мощным, что даже императоры были вынуждены считаться с христианской верой всерьез.
1.2.2. Миссионерство посредством мученичества.
Многие первые христианские подвижники закончили свою жизнь мученически. Между тем их верность приобретала для церкви все больше и больше людей. Гонения на христиан со стороны римских властей распадаются на два периода. К первому периоду относятся гонения при Нероне в 64 году и при Домициане (81-96). В этот период римская власть еще не рассматривает христианство как особую враждебную ей религию. При Нероне христиан преследуют, возложив на них вину за римский пожар; при Домициане они подвергаются гонениям как иудеи, не декларирующие своего иудейства и отказывающиеся платить «иудейский налог». Второй период начинается с правления императора Деция (249-251) и продолжается вплоть до Миланского эдикта 313 г. В изданном Децием эдикте гонения на христиан становятся уже не частным делом чиновников, а целенаправленной политикой государства. По этой причине целью гонений была не столько казнь христиан, сколько принуждение их к отречению. Для этого применялись изощренные пытки, однако выдержавшие их не всегда подвергались казни. Поэтому гонения данного периода наряду с мучениками дают множество исповедников. Преследованию подвергались прежде всего предстоятели церквей.
Гонения отнюдь не были постоянными, и перемежались периодами почти полной терпимости. Например, эдикт императора Галльена (260-268) предоставлял право предстоятелям церквей свободно заниматься религиозной деятельностью. Наиболее жестокие гонения приходятся на конец царствования Диоклетиана (284-305) и последующие годы. В 303-304 гг. издается ряд эдиктов, лишающих христиан всяких гражданских прав, предписывающих заключать в тюрьму всех представителей клира и требовать от них отказа от христианства (принесения жертв); последний эдикт 304 г. предписывал всех вообще христиан повсеместно принуждать к принесению жертв, добиваясь этого любыми пытками. Мученичество в эти годы было массовым, хотя в разных провинциях преследования производились с разной интенсивностью (наиболее жестокими они были на востоке империи).
Всех христианских мучеников невозможно перечислить. Нам известны лишь некоторые из них, как например, Игнатий Антиохийский, Климент Римский, Поликарп Смирнский, Иустин Мученик, Ириней, Киприан Карфагенский, Ориген. Это была не напрасная жертва, поскольку именно в гонениях христианство выросло численно и качественно как никогда в другое время. К 300 году в Римской империи христиане составляли до 15% населения (около 75 млн.).
Подобно тому, что случилось при мученичестве Стефана, многие гонители христиан впоследствии становились их последователями и даже мучениками. Например, во время гонений Септимия Севера в Александрии пострадала юная христианка Потамиена. Она была приговорена к сожжению в кипящей смоле по обвинению своего господина, который слыл распутным человеком. Мужественное перенесение страданий произвело сильное впечатление на воина Василида, который сопровождал ее к месту казни и защищал от оскорблении толпы. Через три дня после кончины Потамиены, она явилась Василиду в видении, возложив на него мученический венец. Вскоре от Василида потребовали языческой клятвы, но он объявил себя христианином, и его казнили в 203 году.
Мы расскажем только о двух особо известных христианских мучениках: Поликарпе Смирнском (ок. 85-156) и Перпетуе (ум. 202). Первый был епископом одной из малоазийских общин, вторая – обращенной в христианство именитой карфагенской аристократкой.
Поликарп Смирнский.
В 155 году при императоре Антонине Пие, с которым переписывался Иустин Мученик, случилось одно событие, ставшее знаменем христианского мученичества. Гражданские власти города Смирна решили предать смерти нескольких христиан. Верующие решили спасти своего епископа, Поликарпа, настояв, чтобы он укрылся в потайном месте. Но прислуживавший ему мальчик, не выдержав пыток, указал солдатам место его убежища. За три дня того, как его схватили, епископ прилег отдохнуть, и ему представилось, что подушка под его головою охвачена пламенем. “Меня сожгут”, – сказал он и стал готовиться к смерти. И действительно, вскоре за ним пришли воины. “Да будет воля Божия”, – сказал старец, предложил воинам трапезу, а сам стал на молитву. Молитва старца была произнесена вслух и оказала на воинов большое влияние. По окончании молитвы Поликарп вышел к воинам, которые, посадив его на осла, повезли в Смирну, где лилась в то время мученическая кровь. По дороге начальник взял старца в свою карету и стал убеждать отречься от Христа, но Поликарп был непреклонен. Тогда начальник вытолкнул его из кареты. Поликарп при этом сильно ушибся. По прибытии в Смирну епископа взяли на допрос, где предлагали отречься от Христа и произнести хулу на Него.
«Имей уважение к своему возрасту, — обратился к нему проконсул, — поклянись божественностью цезаря; покайся и скажи: «Долой безбожников»… Поклянись, и я тебя отпущу». «Но Поликарп спокойно взглянул на собравшуюся толпу и, указывая рукой в их сторону, громко произнес: «Долой безбожников!» Когда же правитель продолжал требовать его отречения, престарелый епископ сказал» «Восемьдесят шесть лет, я служил Ему, и Он не сделал мне ничего плохого: как я могу поносить моего Царя, Который спас меня». «У меня есть дикие звери, — не отступал проконсул… — Если ты не боишься диких зверей, я сожгу тебя на костре…» На это Поликарп ответил: «Тот огонь, которым ты пугаешь, будет жечь короткое время и вскоре погаснет; но есть огонь, о котором ты ничего не знаешь — огонь предстоящего суда и вечного наказания, огонь, сохраняемый для безбожников. Но чего ты ждешь? Делай, что хотел». Проконсул изумился и послал глашатая в центр арены провозгласить три раза: «Поликарп засвидетельствовал, что он есть христианин». Тогда все стали с криком требовать того, чтобы Поликарпа сожгли живьем.
Толпа ринулась собирать топливо для костра из мастерских и общественных бань. Когда же были разложены дрова и его хотели пригвоздить к столпу, он сказал: «Оставьте меня так. Ибо тот, кто дает мне силы терпеть огонь, подаст и без ваших прочных гвоздей быть на костре неподвижным». Тогда Поликарпа не пригвоздили, но связали веревками. И так он, со сложенными за спиной руками и связанный, подняв глаза к нему, начал молиться: «Господи, Боже Вседержитель… Благословляю Тебя, что Ты удостоил меня в день сей и час стать причастным числу мучеников Твоих и чаше Христа Твоего…» Когда он произнес «аминь» и окончил молитву, тогда приставленные к костру разожгли огонь. Однако умереть Поликарпу пришлось не от огня. Видя, что огонь не причиняет ему смерти, правитель приказал пронзить Поликарпа копьем, после чего верный слуга Христов скончался.
Перпетуя.
Образцом верного свидетельства о Христе до самой смерти является и карфагенская аристократка Вибия Перпетуя, погибшая во время начавшихся в 202 году гонений на христиан. Среди тех, кого коснулся указ императора Септимия Севера, запрещавший христианство и иудаизм, оказались диакон карфагенской церкви Сатир, трое других братьев и Вибия Перпетуя, двадцатидвухлетняя мать новорожденного сына, со своей рабыней, Фелицитатой. Отец Перпетуи, уважаемый и знатный человек, узнав о том, что его единственная дочь арестована и содержится под стражей, как обычная преступница, немедленно пришел к ней и молил ее отступиться от новой веры. Когда же она отказалась, он пришел в ярость и грозился побить ее, но она осталась непоколебимой. На следующий день, когда отец услышал, что его дочь бросят на арену к диким зверям, он решил спасти ее. Это был героический акт сострадания, однако власти решили предать пожилого человека наказанию плетьми.
В день казни узников привели на арену, где, согласно римским обычаям, сначала отдали диким зверям на растерзание мужчин для развлечения толпы перед казнью. Сатир на минуту задержался у ворот для слова свидетельства Пуду, начальнику тюрьмы, который впоследствии обратился к Христу и сам стал мучеником. Затем мужчины были отосланы на арену, где находились медведь, леопард и дикий кабан. Сатир оказался настолько изуродован и залит кровью, что зрители насмехались над ним, крича: «Он хорошо окрестился!» Перпетуя и Фелицитата были раздеты и вышли на арену встретиться с «бешеной телкой». Вскоре кровавые пытки стали невыносимым зрелищем даже для этой кровожадной толпы, и люди стали кричать: «Довольно!»
Когда первая часть представления закончилась, молодых женщин привели к палачу, в это самое время Перпетуя выкрикнула друзьям-христианам, желая поддержать их в горе: «Передайте Божье Слово братьям и сестрам; крепко стойте в вере и любви друг к другу и не позволяйте нашим страданиям стать камнем преткновения для вас». Затем ее отвели к гладиатору, чтобы он ее обезглавил. Однако тот не сумел нанести смертельный удар. Перпетуя вскричала от боли, но затем взяла дрожащую руку гладиатора и направила меч к своей шее. Так все и закончилось.
1.2.3. Миссионерство посредством апологетики.
Христианские апологеты (Аристид, Квадрат, Иустин Мученик, Татиан, Афинагор, Лактанций, Феофил Антиохийский, Минуций Феликс, Тертуллиан, Ириней, Пантен, Климент Александрийский, Ориген, Августин и другие) представляли христианство перед образованной частью римского общества как вполне заслуживающее внимания религиозное учение. Если государственная власть терпимо относится к другим религиям, то почему она преследует христианство? Фактически, они отстаивали право Церкви на определенную роль в жизни общества, которая бы оправдывала ее существование в глазах гражданской власти. Иными словами христианские апологеты были заняты вопросом интеллектуальных оснований христианской учения, поэтому в защите своей веры они обращались не только к авторитету Священного Писания, но и к разуму и опыту всей человеческой цивилизации.
Апологеты отстаивали христианское учение перед лицом критики, исходившей из различных источников: иудейства (Иустин Мученик, Тертуллиан), языческой религии (Иустин Мученик, Татиан, Ириней, Тертуллиан, Августин), светской философии (Иустин Мученик, Татиан, Ириней, Ориген, Августин) и государственной власти (Аристид, Квадрат, Иустин Мученик, Афинагор). В данном перечислении христианских апологетов представлены также некоторые епископы (напр. Ириней) и богословы (напр. Ориген, Августин) более позднего времени, поскольку они также критиковали языческие культы и защищали христианство от различных обвинений со стороны правительственных лиц.
Параллельно с представлением христианства перед неверующим обществом апологетам приходилось систематизировать и раскрывать сущность основных христианских доктрин. Это было миссионерство исключительно посредством пера и слова. Да, апологеты касались и доктринальных, и церковных вопросов, но только в их связи с миссией неверующим людям. Они обращались к людям с вопросом: «Все равно без религии жизнь невозможна, но что мешает вам признать истинность христианской веры и ее преимущества перед другими религиозными учениями?»
При этом христианские апологеты не только защищали разумность своей веры, но и критиковали предрассудки господствующих в римской империи религий. Христианских апологетов можно было считать миссионерами среди интеллектуалов своего времени. Они вступали в спор с видными представителями различных философских учений, правителями и даже императорами, доказывая то, что христианство имеет законное право быть услышанным в обществе. Так, Аристид и Квадрат совершали свою апологетическую деятельность в правление императора Адриана. К императору Антонину Пию в разное время обращались с апологией христианства Аристид и Иустин Мученик. К императору Марку Аврелию – вначале Иустин Мученики, затем Афинагор и Мелитон Сардийский. Другие апологеты писали к отдельным государственным чиновникам (напр. Минуций Феликс, Феофил Антиохийский). Это было представление и защита христианства перед «сильными мира сего».
Весь период христианской апологетики (особенно 120-220) условно можно разделить на два периода: до 170 года и после этого времени. Примерно с этого времени в истории Римской империи начались проблемы на ее внешних границах, что отразилось на отношении гражданских властей к христианам. Император Марк Аврелий (160-180) пришел к выводу, что все эти беды обрушились на его империю из-за христианства, отрицавшего всех римских богов. Поэтому гонения с этого времени стали более последовательными, а, начиная с 250 года (при императоре Деции), они набрали наибольшей интенсивности и жестокости. Однако христианство уже настолько окрепло, что никакие гонения уже не могли остановить его победоносный ход.
Хотя в деле систематизации христианских доктрин внутри Церкви соперничали между собой две богословские школы (александрийская и антиохийская), в вопросе миссионерства противостояние проходило по другим границам. Здесь столкнулись интересы карфагенского и александрийского подходов к миссии. Линия Иустина, проходящая через Климента Александрийского, Оригена и «каппадокийских отцов», относилась к достижениям светской культуры более терпимо, стараясь не отказываться от всего того, что в ней, по крайней мере, не противоречило Библейскому Откровению. В противоположность этому подходу линия Тертуллиана, идущая через Киприана Карфагенского и Августина, настаивала на непреодолимых различиях между христианской верой и культурой секулярного общества. Для удобства мы обозначим эти два различных подхода к евангелизации, как «восточный» и «западный», хотя такое деление является довольно условным.
К обоим из этих двух различных подходов к характеру христианской миссии принадлежали как церковные лидеры, так и крупные богословы, однако по сравнению с апологетами они не играли существенной роли в деле развития миссионерства. Это происходило потому что, они обычно выходили из христианской среды, а не обращались из язычества к Богу. В отличие от них апологеты были выходцами из неверующего общества и были более заинтересованы в обращении к Богу своих друзей, а также защитой своих взглядов от внешних обвинений. По этой причине к победе христианства в античной Европе были в первую очередь причастны именно апологеты, а не церковные лица. В этом смысле повторилось то, что имело место в ранней Церкви с эллинистами, которые были значительно лучшими миссионерами, чем иудеохристиане.
Между тем, хотя их цели не включали в себя миссионерских задач, косвенно пасторы и богословы влияли на ход миссионерства в период больших богословских споров. Хотя они были заняты более удержанием библейских позиций, чем распространением христианских взглядов в обществе, их можно назвать «тружениками миссионерского тыла». Хотя эти так сказать «церковные» и «богословские» миссионеры не выходили за рамки внутрицерковных проблем, они содействовали сугубо миссионерской работе тем, что сплачивали христианские ряды изнутри. Например, при Киприане Карфагенском обострился вопрос: «Ради каких христианских идей и ценностей стоит страдать до смерти?» При помощи гонений Бог побуждал Свою Церковь не спорить о второстепенном, а отстаивать лишь самое главное в христианской вере.
Мы рассмотрим две наиболее известные личности из разряда «интеллектуальных» миссионеров: Иустина Мученика и Тертуллиана, представлявших собой два похода к секулярному обществу. Остальные апологеты, церковные лидеры и учителя лишь развивали их взгляды в указанных направлениях.
Иустин Мученик
По справедливому замечанию Адольфа Гарнака, в первые века истории Церкви «христианами не рождались, а становились». Среди таких честно разочаровавшихся в языческой мудрости философов, Иустин Мученик или Философ (155-220) занимает наиболее видное место. Он не воспитывался в христианской среде, но прошел путь личных исканий истины, в конце которого нашел себя в христианстве, чем и ценно его свидетельство.
Уроженец Сихема в Самарии, но по своему происхождению грек, Иустин Мученик (100-165) был профессиональным философом, однако постепенно разочаровался в различных философских учениях своего времени: стоиках, перипатетиках, пифагорейцах. Несколько дольше он задержался на платоновской философии, но оставил и ее. Обращение в христианство произошло после разговора с неким престарелым христианином на берегу моря.
Ко времени Иудейского восстания (132-135) Иустин уже был крещен, однако продолжал и дальше носить тогу философа, ибо, по его словам, только после знакомства с учением Христа, он познал истинную философию и «таким образом сделался философом». Несмотря на постигшее его разочарование в философских учениях его эпохи, он не отказался от своей любви к самой философии. Он являет в этом отношении пример сочетания верности Евангелию с уважением к человеческой мудрости. Этой позиции после него больше всех остальных придерживались Климент Александрийский, Ориген, Григорий Назианзин и другие видные деятели христианства.
После своего обращения в христианство Иустин много путешествует. В конце концов он останавливается в Риме, где основывает собственную философскую школу. Известно, что Татиан Ассирийский стал его учеником и последователем. В Риме Иустин пишет свою «Первую Апологию» (ок. 150), адресованную римскому императору Антонину Пию. После смерти Антонина, когда Марк Аврелий стал самодержцем, Иустин Философ пишет ему в 161 году свою «Вторую Апологию». Вскоре Иустин Мученик создает свой «Разговор с Трифоном Иудеем», имевший место в действительности несколько раньше этого времени. При префекте римском Юнии Рустике (160-167) он принял мученическую кончину: после бичевания он был обезглавлен вместе с другими шестью мучениками. Примерно в это же время сильные гонения прошли в Галлии, в результате которых мученически погиб епископ Лионский Пофин в возрасте 90 лет.
Иустин Философ многократно ссылается на Платона из разных его диалогов (Государство, Тимей, Федр, Горгий). Не найдя в языческой мудрости всей истины, он тем не менее считает, что у каждого философа можно обнаружить проблески истинного света, потому что и до Христа истина частично открывалась другим людям. «У всех, кажется, есть семена истины» (Первая Апология, 44). «Семя Слова насаждено во всем роде человеческом», так что древние, в частности Сократ, отчасти познали Христа (Вторая Апология, VIII; X; XIII).
Иустину Философу можно было бы поставить в упрек его чрезмерную преданность философии в ущерб христианству, однако на самом деле он вноссил в христианскую доктрину некоторые элементы платоновского учения, не искажая основных христианских истин. «Все писатели, говорит он сам, посредством врожденного им семени Слова, могли видеть истину, но темно … я не потому всеми силами стараюсь быть и на самом деле есмь христианин, что учение Платона совершенно различно от Христова, но потому, что не во всем с ним сходно, равно как и учение стоиков, поэтов и историков» (Вторая Апология, 13).
Для целей евангелизма важно иметь четкие представления об основных истинах Евангелия, представляющих содержания миссионерского призыва. Среди этих истины главными являются учение о Священном Писании, учения о Боге и человеке и учение о спасении. Иустин Мученик пользовался каким-то неизвестным нам вариантом Септуагинты, что обусловило неточности его толкования некоторых мест Писания. По свидетельству Э. Ренана, Иустин ратовал за окончательный разрыв с иудаизмом и был весьма неразборчив в истолкованиях того или иного текста Писания. Его последователь, Ириней Лионский, был более консервативен и более точен в цитировании Библии.
Уча о Священном Писании, Иустин полностью признает авторитет ветхозаветного и новозаветного частей Писаний, хотя в своих трудах и не ссылается на послания ап. Павла и Евангелие от Иоанна. Чаще всего он цитирует трех синоптиков, причем иногда даже путая между собой слова каждого из них, вероятно, цитирую их по памяти. Мало вероятно, чтобы он был полностью не обознан с этими книгами Нового Завета. Скорее всего, его интересовала не богословская часть Писания, а историческая, которая в наибольшей мере выражена именно в синоптических Евангелиях.
В «Первой Апологии» (13) Иустин дает свое краткое вероопределение: «Наш учитель Иисус Христос, который для воскресения в нетлении родился и был распят при Понтийском Пилате … И мы знаем, что Он Сын Самого истинного Бога и поставляем Его на втором месте, а Духа пророческого на третьем…» По Иустину, Бог внемирен и неизреченен, а, следовательно, непостижим для человеческого опыта. Лишь Иисус Христос как Воплощенный Логос подлежит человеческому познанию (Вторая Апология, 6, 1-3; Диалог, 56, 1). Эту же мысль о «различении Ипостасей» повторит потом Ориген в своем сочинении «Против Цельса» (VIII, 12). Это учение о Боге трансцендентном, никоим образом миру недоступном и миру никак не являющемся, кроме как через иного Посредника, приводит апологета к развитию темы о Логосе Божием.
Иустин ясно отличает Ипостаси Св. Троицы, хотя терминология его недостаточно определенна и устойчива. Как в обеих Апологиях, так и в Диалоге он часто говорит о Сыне Божьем как о Логосе, однако считает, что этот «Логос называется Богом, и есть, и будет Бог» (Диалог, 58). Иными, словами не пытаясь устранить различие в Трех Лицах Божества, Иустин придерживается концепции монотеизма. Бог непостижим и внемирен, но через Свой Логос Он открывается миру, так что все теофании Ветхого Завета суть явления и откровения Логоса (Диалог, 56-59). «Слово Премудрости — то самое, Которое есть Бог» (Диалог, 61), и в других местах ясно говорится о Христе как Боге (Диалог, 34; 36; 38; Первая Апология, 63). Никто из писателей той эпохи не говорил о божественности Христа как Иустин Философ, о Христе как о «другом Боге» (Диалог, 50 и 56), и учение это было не от философской спекуляции, а от традиции веры.
Иустин первым упоминает о Боговоплощении в сотериологическом смысле: «Слово ради нас сделалось человеком, чтобы сделаться причастным нашим страданиям и доставить нам исцеление» (Вторая Апология, 13). «Христос … воплотился … для нашего спасения» (Первая Апология, 66). Кровь Христа омыла грехи людей (Первая апология, 32), освободила нас от греха (Диалог, 61), победила сатану и попрало смерть (Диалог, 45). Ангелы, как и люди, сотворены Богом с свободной волей, почему они и понесут наказание в вечном огне за свои грехи; ибо природа всякой твари — быть способной к пороку и к добродетели» (Вторая апология, 7; Диалог, 88; 102; 141). Таким образом, зло и грех произошли от злоупотребления свободой воли, отсюда сатана есть «змий-отступник» (Диалог, 103). Бог попускает зло действовать среди людей, «пока не исполнится число праведников, которых Он предуведал» (Первая апология, 45; 28).
О человеке Иустин учит, хотя и бегло, как об образе Божием, поскольку Адам есть «тот образ, который Бог сотворил, и он был обителью дыхания Божия.»
Иустин учит о нравственном родстве человека с Богом: «Око ума таково и для того дано нам, чтобы мы могли посредством него, когда оно чисто, созерцать то истинно сущее, которое… есть существо тожественное себе, высшее всякой сущности, неизреченное, единое прекрасное и благое, внезапно проявляющееся в благородных душах по причине их родства и желания видеть Его.» «Мы можем умом нашим постигать Божество и через то уже блаженствовать,» так как душа наша «божественна и бессмертна и есть часть того верховного Ума.» Однако в своем «Диалоге» Иустин утверждает, что познать Бога могут только те люди, которые жили праведно и сделались чистыми посредством добродетели. Кроме того, Иустин Философ указывает на очень важную истину о свободе воли и о непринудительном характере воли Божьей к спасению: «Что мы сотворены в начале, это было не наше дело; но чтобы мы избирали следовать тому, что Ему приятно, Он посредством дарованных нам разумных способностей убеждает нас и ведет к вере.»
Из христианских таинств мы находим у него описание крещения (просвещения) и Вечери Господней. Крещению предшествуют молитва и пост не только крещаемого, но и всех христиан данной общины. Крестятся в воде в знамение возрождения и освобождения от грехов. Крещение совершается «во имя Бога и Отца и владыки всего, и Спасителя нашего Иисуса Христа, и Духа Святого» (Первая Апология, 61). Крещение называется им еще баней покаяния и познания Бога, водою жизни (Диалог, 14). Евхаристия приносится по заповеди Господа, в воспоминание Его страданий и Воплощения (Диалог, 70).
Таким образом, Иустину Мученику принадлежит первый пробный опыт не только защиты христианского учения от языческой критики, но и его систематизации. В его лице Церковь обрела первого крупного апологета и богослова, создавшего базу для обращения не только обычных людей, но и интеллектуалов, в которых она также нуждалась. Благодаря его апологетическим усилиям к Церкви примкнула образованная часть общества, поставив вопрос миссионерства на более высокий уровень, чем тот, который был присущ первым христианам.
Тертуллиан.
Тертуллиан является вторым по известности христианским апологетом, хотя последние годы его жизни омрачены уклонением в ересь монтанизма. Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан родился в семье римского сотника в Карфагене около 155 г. В то время Карфаген был крупным христианским центром. До своего обращения в христианство он вел распущенный образ жизни, однако был хорошо образован, знал философию, право, медицину. Нам неизвестно, как он обратился к Богу, но уже в 90-х годах второго века он принял крещение и стал столько же ревностным христианином, сколь некогда был язычником. При этом его отличала резкая категоричность по отношению к враждебной христианству языческой культуре и даже к менее строгим в этом отношении христианам. В этом смысле Тертуллиана можно считать несколько агрессивным миссионером, хотя он и был пацифистом.
Первоначально в своих сочинениях он придерживался ортодоксальных взглядов. Он принял священство, будучи женатым, но его волевой нрав не мог его удержать на линии умеренности и сдержанного отношения к людским слабостям. Ригоризм и суровость увлекли его в течение монтанизма, так что в начале III-го века он порывает с Церковью. По свидетельству Августина, и в монтанизме он не нашел удовлетворения и основал свое собственное направление тертуллианистов. Умер Тертуллиан в 20-х годах III-го века.
Творчество Тертуллиана следует подразделять на четыре периода:
1) до священства (до 200 г.);
2) в священстве (до 206 г.);
3) полумонтанизм (до 212 г.);
4) монтанистический (после 213 г.).
В первый период были написаны следующие произведения Тертуллиана: «К мученикам», «К народам» (в двух книгах), «Апологетик» и «О свидетельстве души». Во второй: «О зрелищах», «О прескрипции (неотразимом доводе) против еретиков», «О молитве (крещении, терпении, покаянии)», «Об одежде женщин» (в двух книгах), «К жене» (в двух книгах), «Против Ермогена», «Против иудеев». Из наиболее известных его трудов в третий период были написаны: «Против Маркиона» (в пяти книгах), «Против валентиниан» и «Об идолопоклонстве»; а в четвертый – «Против Праксея».
В своем произведении «Апологетик» Тертуллиан не только защищает христиан от клеветнических обвинений, но и обращается к римским судьям с требованием уровнять христиан с прочими гражданами империи. Это его произведение является самым интересным с точки зрения христианской апологетической и миссионерской мысли.
Богословие Тертуллиана всецело основано на Священном Писании. Ветхий Завет, в его учении, является предисловием к Новому, подготовкой к нему. Тертуллиан – сильный защитник Божественного происхождения христианской религии, чему посвящены в особенности его труды «Апологетик» и «Против иудеев». Здесь он во всем следует Иустину Мученику, хотя и не видит никакой возможности существования согласия между Писанием и языческой мудростью. При этом в учении о Священном Писании Тертуллиану выпало принять на себя удар со стороны гностиков, посягнувших на исключительность библейских свидетельств. В своей книге «О прескрипции против еретиков» (37) Тертуллиан излагает свой знаменитый аргумент, основанный на авторитете церковного предания: вероучение противное апостольскому преданию является ложным, поскольку возникло позже него. «Кто ты? может спросить Церковь всякую ересь. С каких пор и откуда ты пришла? Что ты у меня делаешь, будучи не из моих? … Это моя собственность, я давно ей владею, владею ей первая; я происхожу от древних ее владетелей, могу предоставить на то неоспоримые доказательства. Я — наследница Апостолов, пользуюсь моей собственностью, согласно с их завещанием, с их душеприказчеством, с присягой, от меня взятой «.
В вопросе о существовании Бога Тертуллиан признает авторитет не столько внешних свидетельств, сколько внутренних, а именно самой души, которую он считает «христианской» по происхождению. «Душа обращает взоры свои не к Капитолию, но к небу, ведая, что там чертог Божий, что оттуда сама она происходит, потому что происходит от самого Бога» (Апологетик, 17).
В борьбе с дуализмом Ермогена и Маркиона, Тертуллиан затрагивает вопрос происхождения зла, который также решает традиционно. Маркион создал свой очищенный от иудейского влияния текст Евангелия (включая послания апостола Павла) около 140 года, считая Ветхий и Новый Заветы совершенно противоположными по происхождению. Его учение оказалось очень распространенным еще долгое время, поскольку Маркион как никто другой заострил проблему соотношения между этикой Ветхого и Нового Заветов. Тертуллиан (Против Маркиона, кн. 2, 14-15) призвал Маркиона различать между двумя видами зла: злом, составляющим преступление, и злом, являющимся наказанием за преступление. Первое есть плод нечестия дьявола и грешников; второе же — действие правосудия Божия. Поскольку отношение Маркиона к нехристианам и к катехуменам было милостивое и снисходительное, это облачило в весьма жесткие тона всю полемику против него Тертуллиана.
Но особливо интересен труд Тертуллиана «О прескрипции против еретиков», написанный около 200 года, по своему общекультурному значению, поскольку в нем единству веры и предания противопоставляется философия, которая и объявляется единственным источником всех ересей. «Мы не нуждаемся ни в любопытстве после Иисуса Христа, ни в изысканиях после Евангелия» (О прескрипции против еретиков, 8). «Что общего между Афинами и Иерусалимом, между Академией и Церковью, между еретиками и христианами? Наша секта возникла с портика царя Соломона, научившего нас искать Бога прямым и чистым сердцем. О чем помышляли люди, мечтавшие составить христианство стоическое, платоническое и диалектическое?» (там же, 7).
Так намечается один из путей христианского сознания, приводящий в конечном итоге к своеобразному христианскому духовному изоляционизму, подхваченному впоследствии Киприаном Карфагенским и Августином. Закрытость диалога с обществом этого подхода оказала отрицательное влияние на состояние последующей христианской миссиологии. Подчеркивая превосходство христианства над языческими религиями, нельзя делать это основным принципом евангелизации, поскольку в такой проповеди невозможно обнаружить важных элементов сострадания и любви, что отталкивает людей от принятия Евангелия. Тертуллиан же при помощи своего гиперкритического отношения к обществу не просто защищался от врагов христианства, а превозносился над ними. Позже это привело к созданию в христианской миссии такого направления, как агрессивный евангелизм, когда миссионеры не брезговали использовать в своей работе обыкновенные средства принуждения.
Наконец, в средний период своей писательской деятельности Тертуллиан склонился к христианскому спиритуализму или отрицанию роли разума в различных областях христианского богословия. Подобно современным пятидесятникам, он более полагался на опыт, причем субъективный, чем на разум или какие-либо другие внешние свидетельства. В этом смысле его можно было бы считать первым «богословом личного опыта». Эти взгляды его развились под влиянием монтанизма, характерной чертой которого был мистицизм или увлечение сомнительным общением с Духом Святым.
Монтанизм представлял собой одну из опаснейших полухристианских ересей в данный период истории Церкви, находясь в одном ряду с гностицизмом (ересь Маркиона о двух различных источниках Библейского Откровения) и манихейством (ересь Августина о «двойном» предопределении). Монтанизм возник в Фригии около 172 года и так назван по имени своего основателя, некоего Монтана. Этот духовидец или пророк выступил против церковной иерархии и безоговорочного верховенства епископа, однако переступил меру доступной здесь критики. Он объявил единственным источником богопознания и авторитетом в Церкви лишь непосредственные откровения Духа Святого, которые не ограничивал первоапостольским временем. Монтан верил в свое пророческое призвание так, что надеялся занять в грядущем Царствии Христа особое место. Чтобы приготовиться к этому событию, он призывал своих последователей к строгому аскетизму: они не вступали во вторичный брак в случае смерти супруга, соблюдали множество постов и ели только пресную пищу, наконец, они даже сам брак объявили по-толстовски «узаконенным прелюбодеянием».
Конечно, монтанизм имел и положительные стороны. Как отмечает Эрл Кернс, «движение монтанистов – это разновидность протеста, который проявлялся всякий раз, когда в Церкви начинает преобладать формализм в поклонении и преуменьшается роль Духа Божия. Это движение было и является напоминанием Церкви в том, что ее организация и вероучение должны учитывать эмоциональные потребности человеческой природы и жажду человека установить непосредственный духовный контакт с Богом» (Кернс Э.Е. Дорогами христианства, М: Протестант, 1992, с. 79).
Данное замечание нужно всегда держать в своем уме каждому миссионеру, чтобы не полагаться чрезмерно на догматическую сторону своего свидетельства неверующим людям, но также заботиться и о выражении своих личных чувств к Богу. Очень часто простое свидетельство о своем обращении касается людей больше, чем безупречная в богословском отношении проповедь. Однако, несмотря на справедливость данного замечания, крен в другую сторону также опасен, поскольку наши чувства и переживания могут увести нас далеко, если не будут жестко привязаны к содержанию Библейского Откровения. Хотя сам Тертуллиан очень высоко ценил Слово Божье, однако его более позднее увлечение мистицизмом свело его безусловный авторитет на нет. Вдохновение в проповеди Евангелия очень важно, но при условии, если оно не выходит за рамки, установленные для него Писанием.
Большой вред делу христианской миссии нанесло увлечение Тертуллианом аскетизмом. Его суровый ригоризм привел к тому, что он начал отрицать возможность прощения грехов, совершенных после крещения (в протестантском смысле после покаяния). На этой почве Киприан Карфагенский принуждал к повторному крещению отступников или тех, кто не устоял в гонениях и отрекся от веры. Критический подход не только к неверующим людям, но и к единоверцам всегда порождает расколы, поэтому неудивительно, что он привел к разрыву с Церковью также и Тертуллиана. Тертуллиан- учитель умер, появился Тертуллиан-обвинитель, уже не врачующий, а судящий, причем без какой-либо милости. Нельзя не удивляться совершенно нехристианскому восхищению по поводу адских наказаний грешников, которое он описывает в конце своего трактата «О зрелищах».
Его трактат «О покрывале девственниц», написанный около 206 году, ясно высказывает антицерковные воззрения бывшего карфагенского пресвитера. Признавая безусловный авторитет Третьего Завета, Тертуллиан-отступник пишет: «Первобытному человечеству было свойственно бояться Бога; в Законе и Пророках Ветхого Завета пришло детство; Евангелие принесло собою знаки молодости, отрочества церковного. Ныне же Параклит знаменует Собой зрелость Церкви. Ныне Он наследовал Христу, и человечество не будет уже больше знать иного учителя». К сожалению, этот известный западный богослов и апологет не смог усмотреть высший духовный авторитет и истинную свободу в учении Христа, беззаветно предавшись идее мистицизма.
Некоторые исследователи справедливо отмечают, что крайний ригоризм и критицизм любых направлений и мастей опирается на манихейское представление о существовании принципиально неустранимого противоречия между «миром сим» и Евангелием, между сознанием верующих людей и неверующих. Начиная от учения Тертуллиана и заканчивая теологией Карла Барта, такой подход всегда сводил на нет осуществление миссионерского призвания Церкви Христа на земле. Все, кто в Христианской Церкви рассуждают в сугубо контрастных («черно-белых») терминах, причастны к проявлению этой ереси. Вера в принципиальную неисправимость виновных перед Богом людей несовместима с оптимистической целью христианского благовестия.
Между прочим, Тертуллиан не был последовательным «изоляционистом», поскольку сам заимствовал многое из язычества, в частности философии стоицизма. Стоический натурализм и монизм наложили сильный отпечаток на все богословие Тертуллиана. Материалистическое понимание не только души человека или ангелов, но даже и самой Сущности Бога является продуктом именно этого стоического влияния. Следуя стоической онтологии, Тертуллиан был склонен к субординационизму в понимании отношений между Тремя Лицами Божества, хотя и был в числе первых, кто сформулировал основные принципы тринитарного богословия. До него об этом говорил лишь Феофил Антиохийский.
Свое учение о Троице Тертуллиан выразил в полемическом трактате «Против Праксея», хотя терминология его примитивна и неясна. Праксей учил о том, что Все Лица Троицы есть лишь различные названия Единого Бога. Отвечая ему с позиций единобожия, Тертуллиан утверждает, что монархия нисколько не противоречит тому, что у царя может быть наследник сын. Мало того, «можно сказать, что Бог прежде сотворения вселенной был не Один, что имел в Самом Себе Разум Свой, и в Разуме Свое Слово, Которое родил непосредственно из внутренности Своей, из чрева, как говорит Давид» (Против Праксея, 5). Пытаясь подчеркнуть различие Ипостасей, или Лиц Божества, Тертуллиан заимствует это выражение из юридического языка Цицерона (Дигесты). В то же самое время он настаивает на «распределении, но не разнообразии, на отличии, но не разделении. Отец не то, что Сын, — и это значит: различен в лице, а не в сущности» (там же, 9). Так, благодаря ненавистной для Тертуллиана языческой философии, он помимо своей воли использовал свое увлечение стоицизмом для рационального обоснования учения о единстве сущности при различии Ипостасей Божества.
Также и мнение Тертуллиана о пускай относительной телесности души и даже о трех ее измерениях навеяно древней философией, в частности Аполлодором. Но все это не мешает Тертуллиану утверждать неделимость души, при множественности ее энергий, в чем он следует уже за Платоном. В то же самое время Тертуллиан снова следует стоикам, когда учит о наследственном происхождении души (традуционизме). Не проводя существенного различия между душой и телом, Тертуллиан своим традуционизмом, явлением весьма исключительным для всего патристического богословия, ввел в заблуждение Августина, который посчитал душу человека испорченной «первородным грехом» в той же самой мере, что и тело. В данном случае заимствование из философских идей «этого мира» сыграло свою отрицательную роль, показывая практическую неадекватность позиции «изоляционизма» Тертуллиана, хотя в христианстве всегда будет существовать то, что будет отличать его от других учений.
1.2.4. Миссия за пределами Римской империи.
Григорий Аршакуни в Армении.
Христианство попало в Армению задолго до того, как его узаконил в Римской империи Константин. По церковному преданию, христианскую веру принесли в Армению апостолы Фаддей и Варфоломей, но получила она широкое распространение лишь два с половиной столетия спустя. В 301 году был обращен в христианство Григорием Аршакуни (ум. 335) (Просветителем) армянский царь Тридат. В результате Григорием были окрещены армяне, грузины, абхазцы и аланы.
Тридат был язычником и жестоким гонителем христиан. Григорий входил в его свиту, но сам был христианином. Однажды, когда царь совершал обряд жертвоприношения в языческом капище, Григорий отказался в этом участвовать, за что правитель бросил его в тюрьму. 14 лет пробыл Григорий в заточении, – в глубокой яме, полной ядовитых насекомых. За это время Тридат совершил много злодеяний, и одно из них, – казнь тридцати двух девушек-христианок, среди которых была прекрасная Рипсимэ. Очарованный ее красотой, царь пожелал взять ее в жены, но получил решительный отказ. И тогда он приказал всех девушек замучить до смерти, но сам тяжело заболел. Единственный, кто мог излечить его, был Григорий. Царь выпустил его из темницы. Первое, что сделал Григорий после освобождения, – собрал и предал земле тела дев-великомучениц и только потом вылечил царя. После своего чудесного исцеления Тридат принял крещение вместе со всем своим двором и провозгласил христианство государственной религией Армении.
По имени Григория Просветителя, первого Католикоса Армении, Армянская Церковь стала называться Армяно-Григорианской. А резиденцией Католикосов, то есть Верховных Патриархов всех армян, стал Первопрестольный Эчмиадзин. Армянская Церковь относится к так называемым Дохалкидонским Церквям. Она признает решения только первых трех Вселенских Соборов. Четвертый, состоявшийся в Халкидоне в 451 году, принял определение о двух природах Христа, соединенных в Нем «неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно». Из-за сложной политической ситуации в стране Армянская Церковь в Халкидонском Соборе не участвовала и усмотрела в его определениях ересь Нестория, учившего о сосуществовании во Христе двух ипостасей – Божественной и человеческой. Дальше Армянская Апостольская Церковь пошла своим путем: например, в армянском православном храме вы не найдете иконостаса и икон, католикос избирается не только епископами и священниками, но и мирянами.
Если святого Григория можно считать просветителем души армянского народа, то просветителем его ума стал создатель армянского алфавита Месроп Маштоц. Он был знатного рода, хорошо знал греческий, служил в царской канцелярии, потом стал отшельником и обращал в Христианство язычников. Печаль о бедственном положении родной земли (в то время Армения была поделена между Персией и Византией) заставила его взяться за создание национальной письменности, которая помогла бы уберечь родной народ от потери своей самобытности. Первой книгой, переведенной Маштоцем на армянский язык, была Библия, а первой написанной строчкой – начало «Книги притч»: «Познать мудрость и наставление, понять изречения разума» (Притч. 1:2). Созданный Месропом Маштоцем в 405 году алфавит дошел до наших дней практически без изменений. Армянский алфавит состоит из 36 букв и начинается с буквы «А». Именно с этой буквы в армянском языке начинается слово «Бог».
Несторианская миссия на Востоке.
Со времени принятия христианства императором Константином, Вселенская церковь погрузилась в догматические разборки. В результате гонений, предпринятых официальной церковью на несториан, христианская вера распространилась далеко на Восток. Согласно свидетельству историка Джона Стюарта, Несторианская церковь была «самой миссионерской церковью в мире из всех возможных». Из своей цитадели в Малой Азии они отправились в Персию и на Аравийский полуостров, чтобы избежать преследований со стороны римских властей и руководителей католической церкви. Но там они встретили яростный отпор в лице зороастризма, а позже и мусульман, и пошли дальше на Восток, в Центральную Азию, Индию, Афганистан и Тибет — районы, которые стали «центрами христианской деятельности». Это были люди огромной веры, сведущие в Писаниях, большую часть которых они знали наизусть. Из Центральной Азии несториане двинулись дальше на восток и в 635 году прибыли в Китай, а через двести лет оказались в Корее, Японии и Юго-Восточной Азии. К XIII в., по существующим подсчетам, в Китае и окружающих областях уже насчитывалось не менее двадцати семи метрополий патриархов и двухсот епископов под их руководством.
1.2.5. Кельтская и римская миссия в Европе.
В континентальное Европе христианство часто насаждалось при помощи грубой силы, с которой подружились церковные власти, прежде всего Рима. Например, миссионерские усилия Мартина Турского (с 361 года) были инициированы стремлением римского епископа не просто защититься от варваров, но и покорить их при помощи миссии. Эта политика лидеров Римской церкви вскоре получила богословское обоснование Августином, который освятил применение насилия по отношению не только к еретикам, но и к иноверцам.
Конечно, Ульфила как представитель константинопольской церкви, а также Патрик и Колумба как представители кельтского христианства не имели связей с духовенством римской церкви. Хотя Ульфила находился на стороне арианского императора Константина, приемы его работы часто напоминали римские. Кельтская же миссия в этом вопросе сильно отличалась от римской. Именно этот факт обусловил большую эффективность этой миссии в Ирландии.
Римская миссия. Ульфила и Мартин Турский.
Ульфила является одним из величайших представителей ранней христианской миссии, хотя в своей работе он использовал римские методы евангелизации. Р. Такер пишет об этом следующее: «Церковь и государство были тесно связаны между собой, и христианство все больше и больше использовалось в качестве оправдания имперских войн. Политики обратились к миссионерской силе в надежде, что успехи миссионеров помогут привести внешние земли под контроль Римской империи. Ульфила был одним из таких миссионеров. Хотя он объяснял свои действия желанием распространять Евангелие, его миссионерская деятельность в глазах римских властей хорошо согласовывалась с их политикой территориальной экспансии».
Ульфила служил готам – варварскому племени, находившемуся за пределами Римской империи, жившему на территории современной Румынии. Ульфила родился в 311 г. и вырос в окружении языческих готов. Считают, что его мать была готкой, а отец христианином из Каппадокии, захваченным в плен готскими воинами. Когда ему исполнилось чуть больше двадцати, его отправили в Константинополь на дипломатическую службу. Здесь он провел несколько лет и попал под влияние арианского епископа Евсевия Никомидийского, который обучал его Писаниям на греческом и латинском языках. Под руководством Евсевия он стал чтецом, возможно, служа готским солдатам в римской армии.
В возрасте тридцати лет, проведя почти десять лет в Константинополе, Ульфила был посвящен в епископы для готов — тех, что жили к северу от Дуная за пределами Римской империи. Очевидно, там уже существовали христиане, иначе его не послали бы туда епископом. Тем не менее, своей первоочередной задачей он видел благовествование. Его служение было обращено к людям, которые считались варварами, «дикими и некультурными», «грубыми и жестокими, с низким уровнем жизни, часто проживавшими в повозках, потому что они не имели постоянных жилищ».
Еще до Ульфилы в Британии проповедовали многие неизвестные миссионеры. Мало того, в начале IV века в Британии уже был свой первый мученик — Албаний.
Он спрятал у себя одного христианского священника, которого преследовали римские оккупационные власти. Римляне обнаружили местонахождение священника, но Албаний его не выдал. Переодевшись в его одежды, он дал священнику возможность сбежать, а сам сдался римским солдатам. Приняв его за христианского священника, римляне приговорили Албания к смертной казни. Город, в котором казнили Албания, уже много столетий носит его имя и называется Сент-Олбанс.
Сорок лет Ульфила вел проповедническую деятельность среди готов, деятельность, которая шла весьма успешно, но иногда подвергалась преследованиям. В 348 г. против него восстал военачальник готов Атанарик, считавший, что задача Ульфилы состоит в подчинении готов римлянам. Гонения были настолько жестокими, что привели к смерти огромного количества христиан. Потому Ульфила, с разрешения арианского правителя Константина, переместил готскую христианскую общину через Дунай на безопасную римскую территорию. Позже некоторые из его прихожан, вернувшись на территорию готов, сами стали миссионерами и служили своему народу.
Бессмертным трудом любви, который Ульфила совершил ради готов, стал его перевод Библии на их родной язык. Поскольку у готов отсутствовала письменность, ему пришлось изобрести алфавит. Это был, «возможно, первый или второй случай», по свидетельству Латуретта, «который впоследствии повторился со многими сотнями языков, — обретение ими письменности при помощи христианских миссионеров и перевод на их языки части или полного Писания». Ульфила оказался исключительно старательным и скрупулезным переводчиком и переводил с греческого на готский почти слово в слово, не теряя готских идиом, и готы, равно как и вандалы, носили с собой свою Библию, передвигаясь с места на место по всей Европе.
Хотя перевод Ульфилы в первые века явился монументальным вкладом в миссионерское дело, но даже эта область его деятельности попала под огонь критики. Он намеренно опустил Книги Царств в своем переводе Библии, потому что, по словам историка ранней христианской церкви, «это просто рассказ о военных подвигах, а готские племена были особенно преданы военному делу. Нужно было притушить их военный пыл, а не подстегивать их еще больше к военным действиям».
Мартин Турский (ок.316-397) считается самым известным святым в католической Франции. Мартин родился в Паннонии (совр. Венгрия) в семье римского военачальника. Поскольку он рос в нехристианской семье, отец настоял на его военной карьере. Именно тогда он и попал в Галлию, где нес свою службу в качестве офицера. С ранней юности он мечтал о монашестве, имея перед собой героический пример для подражания в лице известного египетского монаха Антония Великого. Однажды Мартин встретил раздетого до гола нищего, с которым охотно поделился своим плащом, разорвав его надвое. А ночью Мартин увидел во сне Христа, одетого в ту половину плаща, которую он отдал нищему. Так он узнал, что сделал свое благодеяние не нищему, а Самому Иисусу Христу.
Под влиянием этого события Мартин оставил службу, принял крещение и стал прислуживать епископу Иларию Пиктавийскому. В 360 году под эгидой этого епископа Мартин создал небольшой монастырь Лигуже, ставший рассадником египетского монашества в Галлии. Около 370 года Мартин был провозглашен епископом города Тур. При этом некоторые военные привычки Мартин сохранил, разрушая языческие капища словно укрепления врага. Его деятельные усилия, направленные на распространение христианства в Галлии, увенчались успехом, так что на его похорон собралось около 2 тыс. монахов.
В своем миссионерском рвении Мартин все же еще не разделял полностью политики принуждения, присущей римской церкви более позднего времени. Так, он оставил службу в уже христианской армии, считая ее несовместимым с духовной деятельностью занятием. Позднее, когда в Испании и Галлии получила распространение ересь присциллиан, Мартин выступил против тех епископов, которые хотели передать еретиков имперским властям для наказания. Он сделал это, исходя из глубокого убеждения, что государство не должно вмешиваться в дела церкви. Будучи, кроме того, последовательным противником смертной казни за еретические взгляды, он считал, что отлучение от церкви само по себе достаточное наказание для еретиков.
Вскоре крепкий союз римской церкви с властью императора получил религиозную санкцию в лице богословского учения гиппонского епископа Августина. Августин (354-430) первым решил приручить для Церкви не только греческую философию и культуру, но и политику, найдя христианское применение даже армии. «Многих нужно призывать к их Господину с помощью розог земных наказаний как дурных рабов и беглых невольников… Почему бы Церкви не принудить своих заблудших детей вернуться к ней, коль эти заблудшие дети сами используют силу, чтобы погубить других?» – писал он о донатистах (Письмо №185).
Конечно, поначалу речь шла лишь о принуждении еретиков, но заигрывающие с политикой пастыри Церкви не умели, да и не хотели определиться с критериями ортодоксии. Чаще всего они боялись недоусердствовать, чем переусердствовать. Для них, как считал Августин в борьбе с донатистами, важна была не святость, а формальное единство, не духовная жизнь, а организация. А отсюда рукой подать до установления монополии на истину, т.е. сведения свободной и «многоразличной благодати Божьей» к благодати однообразной, иерархичной, централизованной и нетерпимой к любому инакомыслию. Богословски обосновав право на принуждение еретиков, духовенству не составило никакого труда перенести его и на неверующих.
Если быть более точным, то агрессивность христианского благовестия оказалась в сильной зависимости от тезиса Августина о двойном предопределении Бога: одних людей к спасению, а других к погибели. Отсюда и его в лучшем случае настороженное, пренебрежительное, а при малейшем возражении и враждебное отношение к людям, которые в своем большинстве представляли для него лишь «проклятую Богом расу». Приписывание Августином благодати неотразимого действия рассчитывало на быстрое принятие Евангелия. Если же этого не происходило, грешника можно было сразу же считать неисправимым, а значит достойным осуждения.
Для свершения земного суда Августину было нужно смирение самого государства, которому он по этой причине отказывал в самостоятельности, называя его «шайкой разбойников». Это недоверие привело к господству западной церкви над государством и к безоговорочному подчинению императора власти римского епископа. С легкой руки Августина светская власть стала простой исполнительницей приговора, сделанного духовными лицами против еретиков. Что было дальше, знает каждый школьник: костры и виселицы инквизиции, крестовые походы, накопление богатства духовенством, централизация духовной власти, мировая экспансия, два церковных раскола.
Руфь Такер в своей книге «От Иерусалима до края земли» так описывает последствия для миссионерской работы союза церкви с государством: «С самого начала образование римско-католических миссий было тесно связано с военно-политическими успехами Рима. Главным фактором роста церкви явились массовые обращения населения. Ставка делалась на политических лидеров, которым предлагалась военная помощь, в результате чего они, не задумываясь, становились номинальными христианами, а их подданные довершали дело. В некоторых случаях потребность в военной помощи сочеталась с суеверным убеждением, что христианский Бог будет более эффективным помощником в битве, чем языческие боги. Подобный случай произошел с Хлодвигом, королем франков V в. Он женился на христианской принцессе, но отказывался отречься от языческих божеств, пока не оказался на грани военного поражения. В тот момент он поклялся, что будет служить только христианскому Богу, если его армия победит. В Рождество 496 г. он отпраздновал победу, приняв крещение вместе с
тремя тысячами своих воинов» (см. http://www.blagovestnik.org/books/00285.htm).
Кельтская миссия в Ирландии. Патрик и Колумба.
Патрик родился в христианской семье в римской провинции Британии около 389 г. н. э. Его отец был диаконом, а дед — священником в кельтской церкви. Когда Патрику было 16 лет, его город на западном берегу Британии подвергся нападению ирландских грабителей, и многих молодых людей, включая Патрика, ирландцы увезли с собой, чтобы затем продать в рабство. Патрика продали земледельцу из Слемиша, где последующие шесть лет ему пришлось пасти свиней. Несмотря на воспитание в христианской семье, Патрик не верил в Бога. Живя в плену, он начал размышлять о своем духовном состоянии, и тогда его жизнь изменилась. Патрику удалось бежать из плена, однако голос Духа Святого побудил его снова вернуться в Ирландию, чтобы на этот раз завоевать ее для Христа.
Когда в 432 г. в возрасте сорока лет Патрик прибыл в Ирландию, там преобладающее большинство населения поклонялось солнцу, луне, ветру, воде, огню и скалам, а также верило в духов, населяющих деревья и горы. Магия и жертвоприношения, включая человеческие жертвы, были неотъемлемой частью религиозных обрядов, проводимых друидами. Неудивительно, что Патрик немедленно столкнулся с жестким противостоянием со стороны друидов. Однако, приняв их общественный и политический порядок, он сумел найти с ними общий язык, и постепенно некоторые из могущественных друидов-вождей обратились в христианство. Для этого Патрик вступал в дружбу с правителями, преподносил им подарки и соглашался на любые компромиссы ради встречных уступок. В борьбе же со жрецами Патрик предлагал открытое соревнование в духовной силе, в котором обычно выходил победителем.
Однажды все вожди Ирландии были собраны в доме короля Лойгайре в Таре, чтобы отпраздновать праздник Бельтайн, знаменовавший наступление лета и инаугурацию короля. В ночь этого празднества во всей Ирландии должны были быть погашены костры, поскольку первый огонь в эту ночь должен был зажигаться в королевском доме. Но именно в эту ночь Патрик принимает решение отпраздновать первую Пасху на земле Ирландии и зажигает пасхальный огонь на вершине горы как раз напротив Тары. Возмущенный король приказывает немедленно убить нечестивцев и погасить костер, однако друиды неожиданно предсказывают ему, что пламя этого костра вскоре разгорится по всему острову и станет выше, чем огонь самого Лойгайре. Патрика приводят к изумленному Лойгайре, и он начинает проповедь Евангелия, которая сопровождается множеством чудес и духовным состязанием со жрецами. Сконфуженные жрецы отступают, а Лойгайре велит запрячь для Патрика колесницу с девятью лошадьми, как приличествует богам (по-видимому, он принял Патрика за одного из них). Но Патрик, поблагодарив короля, удаляется из дворца.
Вскоре Патрик убеждает короля Лойгайре предоставить христианам возможность молиться открыто. Вскоре после этого брат короля стал христианином и предложил Патрику участок земли в своем поместье для строительства церкви. После основания церкви Патрик перешел в новый район, где прежде не было благовестия; к 447 г., после пятнадцати лет благовествования, множество ирландцев уверовали. К этому времени Патрика признали на всей территории Ирландии как великого человека Божьего, но его популярность и высокая оценка деятельности дались ему нелегко. Двенадцать раз он оказывался перед угрозой лишения жизни, включая мучительный захват в плен и двухнедельное томление в заключении. Тем не менее он продолжал свое миссионерское служение еще более тридцати лет. В отличие от большинства католических миссионеров, Патрик и последовавшие за ним кельтские миссионеры считали очень важным духовный рост вновь уверовавших. Новообращенные интенсивно изучали Писания и активно включались в служение. В кельтских церквах значительную роль играли женщины. Невероятный успех Патрика как миссионера-проповедника отчетливо проявился в организации около двухсот церквей и крещении почти ста тысяч новообращенных.
Дело Патрика продолжил Колумба (род. 521 г.). Молодым человеком он ушел в монастырь, где был рукоположен в диаконы, а позже стал священником. Ему приписывают основание множества церквей в Ирландии, включая известные монастыри в Дерри, Дерроу и Келле. В 563 году поселившись на побережье Шотландии, на маленьком островке Айона, он с двенадцатью священниками основал монастырь. С Айоны он много раз отправлялся в Шотландию, где проповедовал пиктам, которые жили на северо-западе этой страны. Благодаря его свидетельству король Бруде, правивший северными пиктами, обратился в христианство. Сначала Бруде отказался открыть ворота города для Колумбы, но Колумба остался за воротами и молился до тех пор, пока король не сдался.
С тех далеких времен до нас дошла молитва Колумбы, очень похожая на современные протестантские:
Господь мой дорогой,
Будь мне факелом,
освещающим путь,
Путеводной звездой будь,
Гладкой будь дорогой,
Будь Пастырем добрым
Сегодня и всегда.
Британия может гордиться первыми женскими монахинями Бригиттой и Меланжеллой. Их истории очень похожи между собой, но особенно впечатлительна история основания женского монастыря Меланжеллой, имевшая место в шестом веке в Уэльсе. Меланжелла была дочерью ирландского короля, но, спасаясь от нежеланного брака, оставила своего отца и, переплыв ирландское море, ушла в дебри центрального Уэльса, поселившись там в маленькой келье.
Однажды король этих мест Брочфел Исгифрог во время заячьей охоты увидел ее в тот момент, когда она стояла на коленях и молилась, а в складках ее платья нашел себе прибежище испуганный заяц. Охотничьи собаки замерли на месте, а, когда Брочфел в гневе закричал на них, с визгом убежали. Удивленный таким странным поведением псов, король спросил незнакомку, кто она такая и как ее зовут. Девушка рассказала ему, что она дочь короля Ирландии, который принуждал ее к нежеланному браку. Поэтому она сбежала от него и вот уже 15 лет как живет в этих лесах в полном одиночестве. Король был удивлен ее рассказом и тут же предложил Меланжелле стать его женой и королевой Повиса. Однако девушка кротко, но уверенно отклонила предложение Брочфела. Пораженный ее достоинством, Брочфел тут же даровал Меланжелле весь лес и окружающие его земли и сказал, что отныне любой, кто, укрываясь от погони, достигнет этого святого места, может жить здесь безбоязненно с благословения Меланжеллы. На дарованных территориях Меланжелла основала женский монастырь, игуменьей которого пробыла 37 лет, до своей смерти в 590 году.
Очень интересна и история Кевина Глендалокского (498–618), также уроженца Ирландии. Кевин принадлежал к королевскому роду правителей Лейнстера (восточное побережье Ирландии). С ранней юности он воспитывался при монастыре своего дяди-игумена, где изучал Писание, скромно исполнял послушания и готовился прожить всю жизнь, посвятив себя Христу. Но вскоре он столкнулся с настойчивыми преследованиями одной девушки, внимание которой привлекла красота молодого монаха. Примечательно, что само имя «Кевин» с ирландского переводится как «рожденный прекрасным».
Спасаясь от посягательств этой девушки, Кевин вынужден был тайно покинуть монастырь и удалиться в пустынное место. Беглец жил в дупле дерева, питаясь только травой и плодами, но его убежище все равно обнаруживают, склоняя его вернуться в родной монастырь. На прощание Кевин благословил этот лес, который впоследствии получает название Голливуд (Hollywood) или «Святой лес» (знаменитый город Голливуд в американском штате Флорида получил свое имя от ирландских эмигрантов, которые даже в изгнании свято чтили память святого Кевина).
Вскоре Кевин был рукоположен в священный сан и благословлен основать собственный монастырь. Молодой священник сразу же возвратился в место своего былого уединения, а рядом с ним поселилась многочисленная братия. Так был образован монастырь Глендалок, который становится одной из главных обителей Ирландии со своей знаменитой монашеской школой, а позже разрастается до таких размеров, что становится самостоятельной епархией.
Таким образом, работа по евангелизации большей части Британии и Центральной Европы велась кельтскими монахами без единого пролития крови и использования принуждения, однако плодами их усилий было суждено воспользоваться римским миссионерам, придерживавшимся иных принципов благовестия.
Августин и Бонифаций.
Политика насильственной евангелизации впервые была введена папой Григорием Великим (римский епископ 590-604 гг.). Он увидел необходимость политических союзов и установил такую модель церковно-государственного сотрудничества, которая просуществовала несколько столетий. Он считал, что церковь не сможет существовать среди враждебно настроенных народов без военной помощи их светских правителей. В 596 году Григорий Великий посылает в Британию монаха Августина. Когда же тот пожаловался на грубое язычество, то получил от папы инструкцию, ставшею образцом поведения многих последующих католических миссионеров:
«Языческие храмы этих народов разрушать не стоит, только идолов, находящихся в них… Если храмы построены хорошо, следует очистить их от служения дьяволу и приспособить к поклонению истинному Богу… Поскольку народ привык убивать большое количество быков для принесения жертвы дьяволу на совместных сборищах, благоразумно устроить для народа вместо тех обычаев свой праздник. Люди должны научиться убивать животных не в честь дьявола, но в честь Бога и себе в пищу… Если мы позволим им эти утехи, то скорее найдем путь к достижению истинной внутренней радости… Несомненно то, что невозможно искоренить из грубых сердец все их языческие верования сразу, так же, как человек, решивший взобраться на высокую гору, не станет пытаться одолеть эту гору большими прыжками, но будет брать ее шаг за шагом в спокойном темпе». Данная инструкция стала обязательным правилом для римских миссионеров, открыв дорогу проникновения в Церковь языческих суеверий.
В 718 году христианство было принесено в Германию благодаря миссионерской деятельности католического священника Бонифация, который также воспользовался для этого политической властью Рима. Это он срубил священный дуб в Гейсмаре прямо на глазах нескольких сот изумленных его жителей. Позже он осознал неправильность силовых мер влияния на сознание людей и перестал разрушать храмы и рубить священные деревья. Однако семена недоверия были посеяны, так что во время миссии Бонифация в Голландии он был убит бандой вооруженных язычников.
О характере его миссии Руфь Такер пишет следующее: «До самого конца служение Бонифация было большой опорой для Римской католической церкви: он «обращал сердца языческих германцев в католическую веру», говоря его словами, «и собирал их как детей в лоно Матери Церкви». Поэтому неудивительно, что деятельность Бонифация проходила вразрез с миссионерской активностью кельтских и французских монахов… Тот факт, что многие кельтские миссионеры были женаты и защищали институт брака духовенства, Бонифаций полагал абсолютно неприемлемым. Пропитанный римским рвением к всеобщему униформизму, даже за такие пустяковые разногласия, как дата Пасхи, право есть определенные продукты и частота осенения себя крестом во время мессы, он считал себя вправе объявлять своих соперников ложными пророками». Бонифацию принадлежит заслуга в деле привлечения к миссионерскому служению женщин, но в целом он приписал себе заслуги кельтских и французских монахов, работавших в Германии до него.
Среди всех других правителей своей военной поддержкой христианства выделяется могущественный король франков, Карл Великий (742-814). Ни один другой король ни до, ни после него не придавал такого значения объяснению и распространению Библии. Король Карл расширил круг действия номинального христианства на огромные территории Центральной Европы и оказался первым деятелем, который во времена Каролингского возрождения побудил народ к овладению грамотой и самой разнообразной христианской деятельности.
1.2.6. Миссия Средневековой Церкви.
На Востоке тем временем мир оказался во власти ислама, который через Палестину и Африку пришел в Испанию. Мусульмане были остановлены военной мощью в битве при Туре в 732 г., и в этих странах большая часть правителей рассматривала силу как единственно реальный ответ на столь всеобъемлющую угрозу. Началась эпоха крестовых походов (1095-1291), названная Ральфом Уинтером «самым массовым и трагически неверным истолкованием христианской миссии во всей истории», направленных на возврат утраченных позиций. Накал крестовых походов постепенно ослабевал, освобождая огромные ресурсы миссионерских сил для выполнения их основной задачи.
Несмотря на определенные достижения римской (католической) миссии, она имела один существенный недостаток: Слово Божье не переводилось на языки тех народов, которым оно неслось. Люди сами обязаны были выучить язык и культуру миссионера. Даже молитвы они должны были запоминать на латыни, чем сильно обеднялась их духовная жизнь. Православный священник Григорий Чистяков писал об этом следующее: «Молитва, в сущности, не есть повторение слов — это не заклинание. Когда язычники молились на архаической латыни, не зная ее и зачастую вообще не понимая, о чем в той или иной молитве идет речь, смысл того, что они делали, заключался в самом произнесении слов. Когда колдуны бормочут свои молитвы, им тоже представляется важным произнести слово. Молитва, к которой призывает нас Христос, ничего общего с таким заклинанием не имеет».
Сказанное имеет свое отношение также и к любой миссии, считающей «священным» какой-то один или несколько языков. Хотя в этом повинны были и православные миссионеры, в целом православие, особенно раннее, было более терпимо к многоязычности богослужений, чем католичество. Тем не менее, для протестантских миссионеров изучение языков тех народов, среди которых они работают, стало обязательным правилом. Кроме этого, они считают весьма важным принимать на себя культурные особенности этих народов, если они не сопряжены с колдовством.
Франциск Ассизский
Основатель нищенствующего ордена францисканцев, Франциск Ассизский (ок. 1182-1226) был убежден в том, что любого человека нужно приводить к Богу только мирным путем, с помощью благовествования и самоотверженного бескорыстного служения. Именно ему принадлежит честь быть первым католическим монахом, который предпринял попытку евангелизации мусульман прямо во время военного противостояния христианского и исламского миров. Когда начался второй крестовый поход на Иерусалим, Франциск Ассизский вместе со своим другом отправляется в Египет для обращения самого султана. С риском для своей жизни они призывают его изменить исламу в пользу христианства через чудо прохождения невредимыми через огонь большого костра. Султан, однако, не решился на это испытание, но был восхищен мужеством двух христианских монахов, отказавшихся от его благ. Он отпустил их с миром, выразив свое удовольствие искренность их веры. «Если бы все христиане были такими, нам бы не пришлось воевать с ними», — сказал он своим слугам, прощаясь с монахами.
Первые францисканские миссионеры отправились на подвиг еще при жизни св. Франциска. Это были братья, прибывшие в Марокко, и они открыли длинный список францисканцев, засвидетельствовавших о Христе своей мученической смертью. Именно францисканцы положили начало мирного крестового похода в страны нехристианских религий. Во главе первого посольства, отправленного папой Иннокентием IV в 1245 году в глубь Азии ко двору монгольских ханов, стоял один из сподвижников св. Франциска — Иоанн Плано Карпини (1182–1252 гг.). Спустя восемь лет, в 1253 году, к монгольским ханам отправились двое других францисканцев — Гильом Рубрук (между 1215 и 1220 – 1293 гг.) и Бартоломей из Кремоны.
В XIV веке миссионерская деятельность Францисканского ордена еще более расширяется. Иоанн из Монтекорвино создает Католическую Церковь в Китае: он строит храмы, переводит на китайский язык богослужебные тексты, по которым служит мессу, сочиняет гимны на китайском языке и даже основывает новый викариат Францисканского ордена „Татария, или Китай”. Одорик из Порденоне обосновывается в Тибете, после него миссию в Китае продолжает Иоанн из Мариньоль. Францисканцы проповедуют в Боснии, Сербии, Болгарии, Литве. Они получают разрешение от халифа и основывают монастырь при Гробе Господнем в Иерусалиме. В этих трудных и опасных походах многие францисканские миссионеры заканчивают свою жизнь мученичеством, как в магометанском Иерусалиме, так и в христианской Болгарии.
Раймунд Луллий
Выдающимся католическим миссионером был испанский богослов и философ Раймунд Луллий (ок. 1235-1315). Он считается одним из родоначальников европейской арабистики. Учился в Париже, в тридцать лет оставил светскую жизнь и обратился к теологическим, философским и логическим трудам. Луллий написал на каталанском, латыни и арабском языках более двухсот произведений (еще сто, преимущественно по алхимии, приписано ему ошибочно). Всю свою жизнь Раймунд Луллий посвятил обращению неверных в католическую веру, и все его работы так или иначе пронизаны этими идеями.
В целях изучения арабского языка, Луллий купил себе образованного раба, который на протяжении десяти лет преподавал ему язык, логику аль-Газали и, вероятно, основы суфизма. Однако отношения с этим учителем закончились трагически: Луллий ударил своего учителя за порицание Христа, в отместку тот попытался убить Луллия, и ранил его мечом. За это раба посадили в темницу, где он покончил жизнь самоубийством.
На тридцать втором году жизни, во время сочинения эротической песни (он упорно добивался любви одной замужней женщины по имени Амборосим де Костелло), ему было видение распятого Христа, повторившееся потом еще четыре раза. Однажды он въехал на коне в храм и положил к ее ногам свои стихи, воспевающие ее красоту. Неожиданно дама сердца назначила ему свидание. Когда они встретились, она предложила показать ему ту самую грудь, которую он так восторженно воспевал в своих стихах. Однако, эта грудь оказалась изъеденной язвами. От увиденного Луллия был потрясён до глубины души. Тогда женщина произнесла: «Смотри, Раймунд, сколь уродливо это тело, возбудившее твою страсть. Возлюби Иисуса Христа и обретёшь вечное блаженство». С этого момента Луллий стал другим человеком: он оставил двор и семью и поселился на пустынной горе Мирамар, где впоследствии несколько его учеников основали маленький монастырь. Одной из первых его работ является великолепная по содержанию и объему «Книга размышлений о Боге» (1272), посвященная аскетично-мистическому пониманию христианской веры.
Будучи твердо убеждённым не только в религиозной истине христианства, но и в его совершенной разумности, Луллий был сильно обеспокоен тем положением, как слишком мало делается для обращения неверующих людей путем убеждения. Осознание необходимости лучшего способа переубеждения неверных представилось ему во время его уединённых размышлений на Мирамаре в виде трех идей, которые он приписал особому откровению свыше:
1) мысль о разумной необходимости выводить из общих понятий всякие истины, и прежде всего — истины христианского вероучения;
2) мысль об основании миссионерских коллегий, где, кроме других предметов, изучались бы основательно языки других народов;
3) мысль о преобразовании всех монашеско-рыцарских орденов католической церкви в один великий миссионерский орден.
Против обычного утверждения, что разумное доказательство религиозных истин отнимает нравственную заслугу веры, Луллий возражает следующим образом: разумное доказательство не создаёт веры (как личного субъективного акта или состояния, имеющего нравственную заслугу), а только придает ей общие объективные основания, благодаря которым она может быть сообщаема другим. По Луллию, разум и вера суть различные формы одного и того же содержания, и это различие определяются им таким образом: разум показывает возможность и необходимость того, действительность чего предоставляется посредством веры.
Луллий разработал целую систему рациональных средств обращения мусульман в христианство. Понятие разумности или разумной необходимости связано у Луллия с идеей совершенства христианского Бога. Так, догмат Троицы он доказывал путем такого соображения: для Бога более достойно или вечно заключать в себе самом адекватный предмет познания и любви (в лицах Сына и Духа Св.), чем нуждаться в таком предмете или искать его вне Себя. Творение мира объяснялось Луллием тем, что сообщение бытия другому выражает более совершенную степень могущества, мудрости и благости, нежели ограничение себя одним собственным бытием. Истина Боговоплощения он основывал на том, что личное соединение с чистой человеческой природой есть самое совершенное и достойное Божества действие.
Тщетно Луллий обращался к духовенству доминиканского и францисканского орденов, к университетам и государям, к различным папам, наконец, к Вьеннскому собору всей западной церкви. Не получив поддержки в своих попытках широкой организации миссионерского дела, Луллий несколько раз брался за единоличное его осуществление, отправляясь проповедовать христианство мусульманам Северной Африки. Там его неоднократно подвергали насилию, сажали в тюрьму, изгоняли из своих стран. Например, в Тунисе он, за открытую проповедь Евангелия на городской площади, был побит камнями. Тело его было перевезено генуэзским купцом Стефаном Колумбом (предком Христофора) на своем корабле в Пальму и торжественно похоронено на родине, где он стал местным святым и чудотворцем. Наследие Луллия в мусульманском мире приносит свои плоды и сегодня.
1.2.7. Миссия Реформации и КонтрРеформации.
Католическая миссия.
На поприще миссионерства в Средние века особенно отличились цистерианцы, францисканцы (с 1209 года), доминиканцы (с 1216 года) и иезуиты (с 1534 года). С помощью членов этих орденов Римско-католическая церковь твердо обосновалась на всех континентах и постепенно стала доминировать на религиозной сцене во многих частях мира. Но это длилось недолго. Самые различные факторы, включая либеральные теологические тенденции, рационализм, соперничество с протестантизмом, запрет на деятельность иезуитов (приведший к возвращению на родину 3500 миссионеров) и Французская революция, медленно, но верно способствовали упадку католических миссий. К 1800 г. число миссионеров, находившихся в прямом подчинении римской курии, сократилось до трех сотен.
В течение XIX в. католические миссии начали медленно возрождаться, а к 1850 г. Римская католическая церковь полностью возобновила свою миссионерскую работу среди других народов. Возрастающая роль женского служения наиболее замечательным образом доказана примером Анн-Мари Жавуи (Anne-Marie Javouhey), которая начала работу в Африке в 1822 г. После ее смерти в 1851 г. девятьсот сестер святого Иосифа в голубых платьях работали по всему миру. Девятнадцатый век явился свидетелем еще большего распространения миссий от Римско-католической церкви, и к концу 1960 г. по всему миру насчитывалось около ста тысяч священников и светских служителей миссий. Почти половина из них — это одинокие женщины, католические сестры. Ими восхищается весь мир, отмечая их заслуги. Так, например, мать Тереза, отдавшая жизнь служению церкви и человечеству, награждена Нобелевской премией.
Среди известных католических миссионеров следует упомянуть Бруно Кверфуртского и Пьера Мобона, принявших мученическую смерть в ходе своего миссионерского служения.
Бруно Кверфуртский (ок. 970-1009) окончил знаменитую школу, основанную архиепископом Адальбертом Магдебургским и вскоре Папа Римский Сильвестр II сделал его архиепископом язычников. Примерно в 1008 году Бруно со своими сотрудниками крестил «короля прусов» Нетимера и некоторых его приближенных. Однако успех длился недолго, вскоре, по приказу брата короля Бурно обезглавили, а его соратников повесили. Тела убитых были доставлены в Польшу. Канонизировали Бруно 1024 году, день памяти в Католической церкви — 15 октября. Возможно, город Браунсберг, был назван в честь Бруно Кверфуртского. Кроме этого, в польском городе Гижицко в установлен памятник Бруно Кверфуртскому, где, считается, он и был убит, хотя историки сомневаются в правильности места возведения памятника.
Будучи активным членом французской миссионерской организации Парижское общество заграничных миссий», Пьер Мобон (1803-1839) был послан с миссией в Китай, а затем в Корею. Так, он стал самым первым французским миссионером, который занимался распространением католицизма в Корее. Однако его миссия не увенчалась успехом: местные власти стали преследовать последователей Пьера Мобона и арестовывать их. Епископ посоветовал Пьеру сдаться, чтобы корейские власти оставили верующих в покое. В итоге священник был обезглавлен в Сеуле, многие его последователи тоже были казнены. 6 мая 1984 года Пьер Мобон и 103 корейских мученика были канонизированы. День памяти в Католической Церкви — 20 сентября.
Протестантская миссия.
Против аморальности и обогащения римской курии, кроме монашеского движения в аббатстве Клюни (центральная Франция), поднялась богословская мысль, в среде которой ковались будущие реформаторы. В ответ на Реформацию активизировалась миссионерская деятельность католиков, которые еще до этого соперничали за северные государства Европы с отделившимся на Востоке православием. Это обусловило то, что миссией в течение двухсот лет занимались не протестанты, а католики. Единственной заслугой в этом деле протестантов была быстрое освоение Америки. Пиетизм на континенте и евангелические движения в Британии и Америке XVII и XVIII вв. привели к возрождению христианства, на основе которого возникло усиление стремления к миссионерской деятельности. Пиетисты и их моравские последователи разошлись по всему миру, а христиане в Британии и Америке начали действовать, исходя из духовного долга по отношению к коренным жителям Америки.
Таким образом, в течение почти ста лет после Реформации протестантские церкви почти не занимались миссионерством из-за борьбы с Римской католической церковью. Однако, по прошествии этого времени протестантские миссии возобновили свою деятельность. Первым миссионером, который проповедовал среди североамериканских индейцев, был Дэвид Брейнерд. Он прожил недолгую жизнь — всего 29 лет, но его служение оказало огромное влияние на таких небезызвестных людей, как Джонатан Эдвардс, Уильям Кэри, Адонирам Джадсон и Генри Мартин. Самым известным миссионером в Северной Америке был Джонатан Эдвардс (1703-1758), проповедник Великого пробуждения. Он отказался от мирской жизни и стал миссионером для коренных американцев, защищая их от культурного империализма. Он трудился в качестве миссионера среди индейцев с 1751 года.
Не все протестанты одинаково были озабочены проповедью Евангелия другим народам. Например, кальвинисты заявляли, что современные христиане не призваны проповедовать другим народам, так как это поручение было дано только апостолам. То, что они успели сделать, то и было в планах Бога. Во всем же остальном христиане не в праве помогать Богу. Тот факт, что Джонатан Эдвардс был кальвинистом и миссионером одновременно, объясняется его богословской непоследовательностью, подобной мнению Чарльза Сперджена, который всегда молился «об умножении избранных».
Первыми, кто нарушил это странное табу, были пиетисты. Поначалу они тоже не проявляли интереса к миссионерству, но в 1707 году король Дании, который был сторонником пиетистов, решил отправить миссионеров в свои колонии в Индии. Так, два выпускника университета Галле, Бартоломей Цигенбальд и Генрих Плютшау, основали в Индии Транкебарскую миссию. Их письма и отчеты стали распространяться по всей Германии, вызывая большой интерес среди пиетистов. Вскоре под руководством Франке университет в Галле стал первым протестантским центром подготовки миссионеров, а в Дании при поддержке короля и с активным участием пиетистов открылась школа, готовившая миссионеров для работы в Лапландии и Гренландии.
Еще одной протестантской миссионерской церковью была церковь моравских братьев. В 1731 году, находясь в Дании, граф Николай Людвиг фон Цинцендорф встретился с группой эскимосов, обращенных лютеранским миссионером Гансом Эгеде. Эта встреча воспламенила в нем интерес к миссионерской работе, который не оставлял его до конца жизни. Вскоре теми же чувствами воспылала вся основанная графом община Гернгута, так что в 1732 году ее первые миссионеры отправились в Вест-Индию. Через несколько лет моравские миссионеры появились также в Африке, Индии, Южной и Северной Америке. В Северной Америке ими были основаны общины Вифлеем и Назарет в Пенсильвании и Сейлем в Северной Каролине. Таким образом, движение, насчитывавшее вначале двести моравских беженцев, имело уже свыше сотни миссионеров в заморских странах. Хотя Моравская церковь никогда не была многочисленной и вскоре оказалась неспособной содержать большое количество миссионеров, ее пример способствовал великому миссионерскому пробуждению XIX века.
В начале 1736 годов в Новый Свет отправилась вторая партия моравских миссионеров, намеревавшихся проповедовать индейцам в Джорджии. На том же корабле плыл молодой англиканский священник по имени Джон Уэсли, которого губернатор Джорджии Оглторп пригласил на работу пастором в Саванне. Молодой человек принял приглашение в надежде, что сможет проповедовать индейцам, о достоинствах которых у него были далекие от реальности представления. Но мужество моравских братьев, проявленное ими во время шторма, оказалось на Джона Уэсли такое влияние, что он решил познакомиться с моравскими братьями ближе. Во время этого знакомства он перенял от них и дух миссионерского призвания. В последующее время, когда методизм стал самостоятельной христианской церковью, миссия была одним из основных служений в этой христианской конфессии.
Основателем методистских миссий считается Томас Коук, первый епископ американских методистов. После служения в методистской церкви он со своим коллегой епископом Фрэнсисом Асбери, занялся миссионерской работой в различных странах. В Северной Америке Томас Коук энергично боролся за поддержку протестантских миссий и вдохновлял миссионеров. Так, методизм проник в Индию дважды, в 1817 и в 1856 годах. Томас Коук и шесть других миссионеров отправились в Индию еще в начале 1814 года. Однако Томас Коук, в возрасте 66 лет, умер в пути. Преподобный Джеймс Линч был тем, который, наконец, прибыл в Мадрас (настоящий момент Ченнай) в 1817 году. Линч провел первое методистское богослужение 2 марта 1817 года в конюшне. В последующее время методистские миссионеры распространились по всему миру.
1.2.8. Миссия в период колониальных завоеваний.
В первой половине XV века португальский принц Генрих Мореплаватель приступил к исследованию западного побережья Африки, пытаясь найти проход в Индийский океан. При его поддержке и после множества безуспешных попыток португальские моряки, наконец, обошли мыс Бохадор и высадились в Сьерра-Леоне. В 1487 году первый португальский исследователь обогнул мыс Доброй Надежды. Теперь путь в Индию вокруг Африки был открыт. Тем самым стало возможным установить торговые связи с Индией, минуя мусульман, обрезавших все пути туда со стороны суши.
На раннем этапе своих исследований португальцы активно заключали союзы и организовывали поселения на африканском побережье. В 1483 году одна экспедиция высадилась в устье реки Конго. Четыре португальца остались там, а четырех африканцев пригласили в гости в Лиссабон. Когда они вернулись с рассказами о чудесах европейской цивилизации и о замечательном к ним отношении в Лиссабоне, местный вождь решил стать союзником португальцев, а те отправили ему миссионеров и ремесленников. Через месяц вождь крестился и принял христианское имя Жуан, которое носил и король Португалии. Таким образом христианство попало в континентальную Африку (не считая, Египет, Эфиопию и северные страны этого континента).
С конца средневекового периода и во все время протестантской Реформации католические Испания и Португалия проводили политику колониальной экспансии, имевшую огромные последствия для всей последующей истории церкви. Открытие Америки 12 октября 1492 года Колумбом сыграло здесь ведущую роль. Имеются данные, что экспедицию Колумба спонсировал римский папа, давно уже пытавшийся запустить свои щупальца в заветную «Индию». Первоначально Колумб имел большие полномочия на новой земле. Но когда католические правители Фердинанд и Изабелла начали понимать, какие доходы можно получить от этих обширных земель, они предприняли меры по ограничению его полномочий.
Тем не менее, испанская политика ограничения власти поселенцев часто выливалась в издание законов, направленных на защиту индейцев. Фердинанд и Изабелла опасались, что если испанским конкистадорам удастся полностью подчинить себе индейцев, они потребуют независимости от испанской короны. Данное положение приводило к постоянным конфликтам между короной и испанскими конкистадорами, а издаваемые в Испании законы часто не выполнялись в колониях Нового Света.
Политика христианизации индейцев Латинской Америки очень сильно напоминала средства «евангелизации» ненавистных мавров, с которыми долгое время боролись испанцы. Т.е. это было настоящее «покорение вере» неверных язычников. Разумеется, папы предоставили испанской короне исключительную власть над церковью на завоеванных территориях. Это означало, что короли имели право представлять кандидатуры и назначать епископов и других церковных служителей для работы в Новом Свете, а также распоряжаться десятинами и другими приношениями, что означало фактически самоуправление католической церковью поселенцев.
Но у церкви в Новом Свете была и другая сторона – более отрадная. Миссионеры — обычно ими были францисканцы, доминиканцы и иезуиты — жили среди народа и знали его нужды. Поэтому они первыми выступили в защиту элементарных прав туземцев. Обет нищенствования и простота образа жизни этих миссионеров располагали к ним их сердца. Одним словом, монахи стали первыми защитниками индейцев от грабежей европейских поселенцев. В частности, индейцев защищали многие доминиканцы, что в XVIII веке стало одним из факторов, способствовавших изгнанию иезуитов из Нового Света в 1767 году.
Обращать индейцев в рабов было запрещено, но под миссионерским предлогом их отдавали «под опеку» поселенца. За это руководство индейцы должны были работать на поселенца. Положение попавших под энкомендерос (т.е. «опеку») было даже худшим, чем открытое рабство, так как опекунам не надо было даже тратить средства на содержание индейцев. Таким образом, хотя привезенных из Африки рабов тогда монахи не защищали, они все же выступили против тенденции порабощения местных индейцев.
Первым противником эксплуатации индейцев был доминиканский монах Антонио Монтесинос, выступивший в их защиту с проповедью, произнесенной им в Санто-Доминго в 1511 году. Местные власти попытались заставить его замолчать, но его поддержали братья по ордену, и в конце концов дело дошло до двора в Испании. Среди слушателей Монтесиноса был Бартоломео де Лас Касас, имевший приход в Санто-Доминго.
Когда Монтесинос начал свою кампанию протеста, у Лас Касаса уже была своя энкомьенда. В течение спора он предпочитал хранить молчание, но на Пятидесятницу 1514 года он решительно отказался от энкомьенды. С этого времени он начал открыто заявлять о том, что христианская вера несовместима с эксплуатацией индейцев испанцами. Вместе с Монтесиносом он отправился в Испанию и убедил короля назначить комиссию для расследования этого вопроса. Комиссия была назначена, но ее члены, прибыв на место, слушали только энкомендерос. Поэтому Лас Касас порвал с ними и вернулся в Испанию. В последующее время он много раз пересекал Атлантический океан, добиваясь в Испании принятия законодательства по защите индейцев. После долгих и безуспешных усилий он отказался от должности и вернулся в Испанию. Там он еще тридцать пять лет боролся за права индейцев как прямыми призывами, так и через свои книги. Умер Лас Касас в 1566 году в возрасте девяноста двух лет.
Таким образом, первые миссионеры колониальной эпохи шли рука об руку с испанскими солдатами, чем сильно повредили миссионерской работе. Поскольку торговля Португалии с Азией приносила большой доход, с приходом иезуитов в Индию примерно в 1540 году правительство колонии в Гоа начало финансировать христианские миссии. Позднее, иезуитские миссионеры посылались в Китай и другие страны Азии. С ослаблением власти Португалии росло влияние местных христианских организаций и колониальных властей.
При этом миссионеры делали немало ошибок. Так, например, когда другим народам насаждалась европейская культура, между христианами и местным населением часто воздвигалась культурная пропасть, которую было сложно преодолеть. Одним из решений этой проблемы было создание т.н. «молитвенных городов» для местных христиан. Подобные города создавались миссионерами на Гавайях. Во время испанской колонизации Америки, католические миссионеры изучали языки америндов и разрабатывали письменность с целью ведения проповеди на этих языках вместо испанского. В крайних случаях применялась стратегия иезуитских редукций, например, для народов Гуарани, когда была образована полунезависимая резервация иезуитов.
1.2.9. Современная миссия
В 1910 году в Шотландии состоялась Эдинбургская Миссионерская Конференция под председательством такого активиста студенческого волонтерского движения (будущего Нобелевского лауреата), как Джон Мотт. В ходе этой конференции рассматривались проблемы обращения людей в христианство, перевода Библии на другие языки, финансирования церквами миссий и подготовки миссионеров для служения по всему миру. Эта конференция положила начало вселенского сотрудничества в миссионерстве, помимо этого, она явилась толчком для основания современного экуменического движения.
1.3. Известные христианские миссии.
1.3.1. Миссия Григория Просветителя.
Григор Лусаворич (239-ок.326), более известный как «Григорий Просветитель», считается основателем христианства в Армении. Армения была буферным государством между двумя злейшими врагами — Персией и Римской империей, поэтому ее история отличалась крайней нестабильностью. Григорий Просветитель около 314 года был рукоположен в епископа на Соборе в Кесарии Каппадокийской еп. Леонтием. После многих перенесенных страданий и трудностей он обратил в христианство своего родственника царя Тиридата III, окрестив его в праздник Богоявления 6 января 303 года. Таким образом, правители этой страны стали христианами на десять лет раньше Константина. Постепенно в христианство обратилось и все население страны, а Библия была переведена на армянский язык.
Историю христианизации Армении трудно отделить от благочестивых мифов. Историкам известно лишь то, что Григорий Просветитель принадлежал к парфянскому царскому роду из правившей в ту эпоху в Армении династии Аршакидов. Отец Григория Анак, подкупленный персидским царем, убил армянского царя Хосрова, за что был предан смерти вместе со всей своей семьей. Уцелел лишь младший сын, которого спасла кормилица-христианка. Она бежала с ним к себе на родину — в Кесарию Каппадокийскую, где мальчик был крещен с именем Григория и получил христианское воспитание.
Отправившись в Рим, Григорий поступил на воинскую службу к сыну Хосрова — Тиридату III. С помощью римских легионов Тиридату удалось вернуть себе отцовский престол в 287 году. Не добившись от Григория отречения от христианства, Тиридат велел бросить его в тюрьму в Арташате, где Григорий находился около 15 лет. Тиридат подверг христиан жестоким гонениям, предавая мучительной смерти не только мужчин, но и женщин, в частности им было убито 35 монахинь одного из малоазиатских девичьих монастырей. По преданию, за это царя постигла Божье наказание: обезумевший Тиридат стал вести себя как животное, но освобожденный после многолетнего заключения Григорий исцелил царя и обратил его к Христу.
К 450 году, когда персы попытались навязать Армении свою религию, армянская нация сплотилась вокруг христианской церкви. Поскольку все это происходило накануне Халкидонского собора, армяне надеялись на помощь со стороны христиан Римской империи. Но эта помощь так и не была оказана. Император Феодосий II, обещавший помочь, умер, а его преемники Пульхерий и Марциан не сделали ничего, чтобы воспрепятствовать персидскому завоеванию Армении. 1036 армянских воинов до последнего человека защищали горные проходы в надежде, что тем самым они предоставят римским войскам время подойти и одолеть врага. Но их ожидания оказались напрасными – страна была захвачена персами. Поскольку именно в это время состоялся Халкидонский собор, армяне отвергли его решения. На этом основании они, подобно эфиопам, стали «монофизитами», то есть сторонниками веры в «одну природу» Христа.
Находясь под владычеством персов, армяне настояли на верности своей религии и своих традиций, так что им была предоставлена определенная степень автономии. Затем персов сменили арабы, но и под властью последних, несмотря на спорадические гонения, христианство в Армении процветало. В XI веке страну завоевали турки, и проводившаяся ими жесткая политика вынудила многих армянских христиан эмигрировать в Малую Азию, где они основали Малую Армению. Но, в конце концов, и эта территория была захвачена турками, которые правившими там железной рукой. В начале XX века они устроили армянам геноцид: были вырезаны тысячи армян, уничтожались целые селения, оставшиеся в живых рассеялись по всему свету. Тем не менее, армянский народ выжил и продолжает свято хранить свои христианские традиции.
1.3.2. Миссия Уильяма Кэри.
Около 1792 года бедный английский сапожник, являвшийся пастором в баптистской церкви города Лестер, Уильям Кэри (1761-1834), вдохновленный историями о путешествии Джеймса Кука в Полинезию, написал брошюру «Исследование вопроса использования христианами средств для обращения язычников в христианство». В своей работе Уильям Кэри привел подробную географическую и этнологическую информацию о людях, которые никогда не слышали о Евангелии. Эта работа положила начало для стремительного формирования движения миссионерства в Англии. Многие англичане по примеру Уильяма Кэри отправились с миссионерской задачей в разные приморские города Индии.
Первые католические миссионеры появились в Индии (провинция Гоа) еще в 1542 году и связаны с миссией иезуитского монаха Франциска Ксавье (1506–1552). При этом Ксавье избрал интересную стратегию миссионерства: он ходил по улицам с колокольчиком, приглашая детей пойти с ним в церковь; там он учил их катехизису и нравственным принципам церкви; затем отправлял их домой и просил поделиться полученными знаниями с родителями. Постепенно Ксавье завоевал уважение взрослых, которые начали приходить на его проповеди. За этим следовали сцены массового покаяния, похожие лишь на покаяния времен Савонаролы.
С начала семнадцатого века над Индией установился британский контроль (кроме нескольких городов). Примерно в это время в стране стали появляться протестантские миссионеры. Например, известный английский химик Роберт Бойль (1627-1691) в то время, когда он возглавлял Ост-Индскую торговую компанию (1661-1677), всячески содействовал делу миссионерства в этой стране и в других английских колониях. Он отличался большой религиозностью и никогда не произносил слова «Бог» без благоговейной паузы. Будучи большим специалистом в области химии, он обладал скромным характером, почему всегда уклонялся даже от научной полемики. Примерно треть всех его ученых трудов была посвящена проблемам богословия. К этому его христианскому служению и хотел приобщиться Уильям Кэрри, но среди баптистов тогда миссионерство не было развито.
Для осуществления своей мечты Уильяму Кэри пришлось перенести большое множество различных препятствий. Первое было кальвинистским. Когда Кэри высказал группе пасторов свою мысль о проповеди Евангелия как основной обязанности Церкви, один из них ответил ему следующим: «Молодой человек, сядьте. Когда Богу угодно будет обратить язычников, Он сделает это без вашей или моей помощи». На это Кэри процитировал уважаемой аудитории отрывок из текста Ис. 54:2,3 и произнес теперь уже хорошо известное изречение: «Ожидайте от Бога великое; делайте для Бога великое». Этот ответ переубедил высокое собрание — и вскоре Баптистская миссия была создана.
Вторым испытанием для Кэри были его родные. Особенно против его отплытия в Индию выступали его отец и жена, Дороти. Прибыв в Индию, Кэри нашел работы и начал перевод Слова Божьего на бенгальский язык, не прекращая проповеди Евангелия местному населению. Трагическая смерть их сына, восьмилетнего Питера, стала причиной сумасшествия Дороти, и она уже больше никогда не смогла вернуться к нормальному психическому состоянию. До самой смерти в 1807 году Дороти не разделяла желание мужа благовествовать. Вероятно, таким людям (впрочем, эта же проблема была и у Джона Уэсли) не стоило жениться, либо жениться на женщинах с миссионерскими убеждениями.
Еще одной из трагических утрат, которые понес Кэри за свои сорок непрерывных лет в Индии, явилась гибель его рукописей в пожаре 1812 г. Однако миссионер нашел в себе мужество возобновить работу. Кэри умер в 1834 году, оставив значительный след в истории Индии и всего миссионерского движения. Хотя он выступал против индийской традиции сжигания вдов и против детоубийства, он все же ратовал за сохранение местной культуры и обычаев. Кэри с огромным уважением относился к индийской культуре и никогда не пытался заменить ее на западную, чего не делали пришедшие после него.
1.3.3. Миссия Адонирама Джадсона.
Адонирам Джадсон (1788-1850) является основателем христианской миссии в маленьком государстве Бирма, находящемся рядом с Индией. Он был первым американским миссионером, работавшим в странах Юго-Восточной Азии. Как и Уильям Кэрри, он был баптистом. В 1812 году Джадсон прибыл в Калькутту, в Калькутте он сблизился с баптистом Уильямом Кэри, преподавателем Колледжа Форта-Уильяма и основателя Баптистского миссионерского общества. В том же году Джадсон перешел из конгрегационализма (разновидность реформатской церкви) в баптизм, но из-за протеста английских колониальных властей Джадсону пришлось искать паству в другом месте, и он отправился в Индокитай. Вместе с женой Энн, Джадсон прибыл в Янгон в 1813 году, когда ему было 25 лет.
В 1817 году Джадсон закончил перевод Евангелия от Матфея. Полный перевод Библии на мьянманский был завершен в 1834 году. Первое крещение было проведено в 1819 году и за первые 10 лет проповеди и до начала английской интервенции в Бирму в 1824 году, Джадсон крестил 18 человек. По примеру иезуитов он одно время даже носил одежду, похожую на чивару буддийского монаха. После прихода английских войск и новых миссионеров евангелизация ускоряется. Джадсон переносит свое внимание на проповедь среди качинов и каренов.
В 1821 году Адонирама Джадсона власти Бирмы обвинили в шпионаже на пользу англичан. Он был освобожден через четыре года, за которые пережил многократные пытки, лишения и голод. Первая жена миссионера умерла, когда ей было 36, так же умерли первые его двое детей. Со временем Адонирам потерял вторую жену и еще одного ребенка. Благодаря служению Джадсона, принял Иисуса своим спасителем Ко Тха Биу – вор и убийца 30 человек, которого позже стали называть апостолом народа Карен. Джадсон является автором бирманско-английского словаря и перевода Библии на бирманский язык. В общей сложности он провел на Бирме (совр. Мьянма) около 40 лет и умер на корабле по пути в Индию.
1.3.4. Миссия Хадсона Тейлора.
Если первые христианские миссионеры в Китае селились на побережье Тихого океана и пользовались всеми преимуществами западной цивилизации, то внутренние районы Китая не покрывались деятельностью миссионеров. Первым, кто сделал прорыв в этой области, был английский миссионер Хадсон Тейлор (1832-1905). Он первым из западных миссионеров сменил свою одежду и стрижку на китайские и отправился с проповедью Евангелия в континентальные районы Китая. Позже ему помогал в этом Генри Граттан Гиннес. Таким образом, созданная Хадсоном Тейлором в начале 1850-х миссия была направлена на внутренние территории стран, а не на их приморские области.
Эту – вторую – волну миссий часто называют «миссиями веры», поскольку Тейлор не занимался специальным сбором средств для поддержания своей миссии, но рассчитывал на помощь добровольцев. Он ввел в миссионерское служение многие новшества, ведя местный образ жизни: носил китайскую одежду, говорил по-китайски даже дома, тем самым, оскорблял многих миссионеров той эпохи. Его книги, беседы и поведение привели к организации многочисленных миссий, подвигли к образованию студенческого движения волонтеров. В период с 1850 по 1950 годы из этой организации было отправлено в Китай около 10 000 миссионеров. Все они сильно рисковали, так как была высокая вероятность подхватить местную тропическую болезнь, и около 80% из них не прожили на месте и двух лет.
Хадсон Тейлор был посвящен миссионером в Китай еще во время родов его матерью – убежденной методистской. Не достигнув пятилетнего возраста, маленький Хадсон высказывал намерение когда-нибудь стать миссионером, а Китай был страной, которая притягивала его больше всего. После окончания школы он поступил в университет для того, чтобы изучать медицину, а также китайский диалект — Мандарин.
В сентябре 1853 года Тейлор, которому исполнилось двадцать один год, отплыл в землю своей мечты и прибыл в Шанхай весной 1854 года. К его большому разочарованию китайцы не очень гостеприимно приняли его, несмотря на то, что он привез с собой много медицинского оборудования и лекарств. В организованную им церковь долгое время приходило не более 20 человек… Поэтому Тейлор предпринимает попытку проникнуть в глубинные районы Китая. Чтобы не выделяться из толпы своим видом иностранца, Тейлор решает стать похожим на китайца: одевает широкие шаровары, тяжелое шелковое платье и обувь на плоской подошве, делает свою прическу на китайский манер — лысая голова с черным хвостиком и окрашивает свои волосы.
20 января 1858 года Тейлор женится на Марии Дайер, которая сразу же становится его помощницей. В 1859 году у Хадсона родилась первая дочь по имени Грейс, но в возрасте восьми лет она неожиданно заболела и умерла. Смерть любимой дочери стала большим потрясением для Хадсона, но он отказался вернуться в Англию, продолжив служить Богу в Китае. Правда, в 1861 году молодой миссионер заболел и был вынужден вернуться в Англию. Находясь там на лечении, Хадсон занимался переводом Библии на китайский язык и рекрутированием новых миссионеров, призывая: «Мы не можем спокойно идти на небеса, когда такое количество людей в Китае никогда не слышало о Боге и идёт в ад!»
Неудовлетворенность пассивностью церквей в деле оказания содействия миссионерству привела Тейлора к полному отказу от спонсирования миссионерским обществом и к перехода на самофинансирование, т.е. получение случайных пожертвований. В 1865 году была официально зарегистрирована ВнутриКитайская миссия (ВКМ) и Тейлор снова отправился в Китай с женой, четырьмя детьми и пятнадцатью новыми добровольцами. Потеря двух детей и жены чуть не лишила Тейлора рассудка, но в Ханькоу он встретил двадцатисемилетнюю миссионерку Джени Фаулдинг, на которой и женился.
В июне 1900 года, когда Тейлор находился в Швейцарии на лечении, вышел императорский декрет из Пекина, провозгласивший смерть всем иностранным миссионерам и искоренение христианства. За короткое время были зверски убиты сто тридцать пять миссионеров и пятьдесят три миссионерских ребенка. В провинции Шаньси был убит девяносто один миссионер КВМ. Для Тейлора это был тяжелый удар, к которому вскоре добавилась смерть его жены. После чего, вернувшись в Китай, Тейлор и умер.
Хадсон Тэйлор в общей сложности отдал Китаю 51 год своей жизни. За это время им и его миссией было открыто 125 общеобразовательных школ, 300 миссионерских баз, рекрутировано 800 миссионеров из Англии и Америки и появилось более 500 местных служителей. И через организованное им служение внутриконтинентальной миссии более 125 тысяч людей пришло к Богу! В 1914 году КВМ стала самой крупной миссионерской организацией в мире, достигнув пика своего роста в 1934 году, когда в ней работали 1368 сотрудников. После прихода к власти коммунистов КВМ, как и другие миссии, была изгнана из Китая.
1.3.5. Миссия Альберта Швейцера.
Альберт Швейцер (1875–1965) известен тем, что, несмотря на блестящую карьеру в Европе (он был богословом и церковным органистом), бросил все дела и уехал помогать страдающим людям в Африке. Великий христианский гуманист, эльзасский врач, богослов, философ, пацифист, музыкант Альберт Швейцер знаменит тем, что открыл в Экваториальной Африке (сегодня — Габон) клинику для африканцев – тогда единственную в своем роде на континенте. Около полувека руководил Швейцер этим госпиталем в Ламбарене, став первопроходцем в деле оказания медицинской помощи развивающимся странам.
Альберт Швейцер родился 14 января 1875 года в городке Кайзерсберг (Верхний Эльзас, входивший тогда в состав Германии). Он был вторым ребенком лютеранского пастора Людвига Швейцера и его жены Адели. Мать Альберта Швейцера, урожденная Шиллингер, была дочерью католического священника городка Мюльбаха, расположенного в долине Мюнстера, в Верхнем Эльзасе. Вскоре после рождения Альберта его родители переехали в Гунсбах, где Швейцер получил германское гражданство. Поскольку родители его были французы, Альберт научился бегло говорить на обоих языках. Под руководством отца он в пятилетнем возрасте начал играть на рояле, спустя четыре года он уже подменял органиста деревенской церкви.
Окончив школу в 1893 году, Альберт поступил в Страсбургский университет, где изучал теологию и философию. Всего за четыре месяца он написал диссертацию: «Суть веры, философия религии», став в 1899 году доктором философии. Два года спустя он получил еще и степень доктора теологии, защитив диссертацию о значении Тайной вечери.
В 1902 году Швейцер был назначен профессором теологического колледжа Св. Фомы, а через год стал его директором. В своем главном теологическом труде «Вопрос об историческом Иисусе» (1906) Швейцер отстаивал эсхатологический характер миссии Христа, усмотрев в его страданиях средство достижения Царства Божьего на земле.
Несмотря на большие достижения в области философии, теологии и музыковедения, Швейцер не забывал о своей клятве, данной самому себе в возрасте 21 года. Тогда он решил заниматься искусством и наукой до 30 лет, а затем посвятить себя «непосредственному служению человечеству». Статья о нехватке врачей в Африке, прочитанная им в журнале Парижского миссионерского общества, подсказала Швейцеру, что его время пришло. «Отныне мне предстояло не говорить о Евангелии любви, — объяснял он позже, — но претворить его в жизнь».
В 1905 году Швейцер оставляет работу и поступает в медицинский колледж Страсбургского университета, возмещая расходы на обучение за счет органных концертов. В 1911 году он сдал экзамены, а весной 1912 года отказался от преподавания в Страсбургском университете и от чтения проповедей в церкви Св. Николая, чтобы подготовиться к предстоящей поездке в Африку.
Весной 1909 года Альберт Швейцер подружился с Еленой Бреслау, дочерью преподавателя Страсбургского университета, а 18 июня 1912 года состоялось их бракосочетание. Швейцер с женой стали тотчас же готовиться к отъезду в Африку: он прошел в Париже курс тропической медицины, им нужно было приобрести медицинское оборудование и лекарства, которые они собирались взять с собой в Африку. Однако самой неотложной задачей оставалось написание диссертации по медицине. Швейцер избрал для нее любопытную тему: «Психиатрическая оценка личности Иисуса».
В 1913 году Швейцер с женой отплыли в Африку, по поручению Парижского миссионерского общества они должны были основать больницу при миссии в Ламбарене (Французская Экваториальная Африка, ныне Габон). Потребность в его услугах была огромной, поскольку, туземцы, не имея медицинской помощи, страдали от ряда тяжелых заболеваний: малярии, желтой лихорадки, сонной болезни, дизентерии, проказы. В первые же девять месяцев Швейцер принял 2 тысячи больных.
Однако в 1917 году Швейцер и его жена, как германские подданные, были интернированы во Францию и находились там до конца Первой мировой войны, когда у них родилась дочь Рена. После освобождения Швейцер провел еще семь лет в Европе, пытаясь выплатить долги по Ламбарене, работая в муниципальной больнице в Страсбурге и устраивая органные концерты. В эти годы Швейцер развил систему этических принципов, которую назвал «Почтение к жизни» (см. его книгу «Философия культуры» в двух частях, 1923). Почтение к жизни, утверждал Швейцер, «требует от каждого жертвовать частицей своей жизни ради других». «Определение этики представляется мне таким: — объяснял Швейцер, — то, что поддерживает и продолжает жизнь, — хорошо, то, что повреждает и нарушает жизнь, — плохо. Глубокая и всеобщая этика имеет значение религии. Она и есть религия».
Швейцер стал снова собираться в Ламбарене, но его жене по состоянию здоровья была противопоказана Африка, а также предстояло растить пятилетнюю дочь Рену. Поэтому супругам пришлось принять суровое решение — о разлуке на долгие годы. Тем не менее, Елена, находясь в Европе, деятельно помогала ему во всем. Совместно с Эммой Мартин она великолепно организовала постоянную помощь больнице из Европы. Благодаря этому Швейцеру удалось заново создать, а впоследствии и расширить прославившуюся на весь мир больницу в Ламбарене. Наконец, в 1923 году, в Верхнем Шварцвальде, в городке Кенигсфельд, Швейцер построил дом для своей жены и ребенка. Он не хотел уезжать в Африку, пока дом не будет готов.
Вернувшись в Ламбарене в начале 1924 года, Швейцер нашел больницу в руинах, но постепенно она превратилась в комплекс из 70 зданий со штатом, в который входили врачи и медсестры из числа добровольцев. К началу 1960-х годов больница Швейцера вмещала 500 человек больных. Комплекс строился как типичное африканское селение: электричество было проведено только в операционные, вокруг свободно бродили животные, и членам семьи разрешалось ухаживать за больными во время выздоровления. Для Швейцера было важно вызвать доверие туземцев, оказывая им помощь в знакомых для них условиях.
В 1953 году Швейцер находился в Ламбарене, когда узнал о присуждении ему Нобелевской премии мира. Представитель Норвежского нобелевского комитета Гуннар Ян в связи с этим сказал: «Швейцер показал, что жизнь человека и его мечта могут слиться воедино. Его работа вдохнула жизнь в понятие о братстве, его слова достигли сознания бесчисленных людей и оставили там благотворный след». Поскольку Швейцер не мог оставить своих обязанностей в Африке, чтобы присутствовать на церемонии награждения, премию принял французский посол в Норвегии. Деньги, полученные от Нобелевского комитета, Швейцер потратил на то, чтобы построить лепрозорий недалеко от больницы в Ламбарене.
Когда же великий гуманист и мыслитель оказался в Осло, то 4 ноября 1954 года выступил с Нобелевской лекцией под названием «Проблемы мира». В ней он высказал мнение, что человечество должно отказаться от войн по этическим причинам, поскольку «война делает нас виновными в преступлении бесчеловечности». По его глубокому убеждению, лишь тогда, «когда идеал мира укоренится в людском сознании, можно будет ожидать эффективной работы учреждений, призванных оберегать мир».
В 1957 году Альберт Швейцер выступил с «Декларацией совести», переданной по норвежскому радио. В ней он призвал всех простых людей мира объединиться с целью убедить свои правительства отказаться от испытаний ядерного оружия. В результате этого воззвания 2 тысячи американских ученых подписали петицию с требованием прекратить атомные испытания. В следующем году начались переговоры о контроле над вооружениями, которые пять лет спустя завершились подписанием договора сверхдержав о запрете на ядерные испытания.
Последнее, что сделал Швейцер в своей жизни для установления мира во всем мире, — подписал за несколько дней до кончины обращение лауреатов Нобелевской премии к главам правительств развитых государств с требованием немедленно прекратить преступную войну во Вьетнаме. На этот раз инициатором этой петиции был известный американский ученый и борец за мир Лайнус Полинг. Поскольку Полинг торопил Швейцера с отправкой подписанного им обращения, девяностолетний старик сам понес пакет к уходившему из Ламбарене речному пароходу. По своем возвращении домой, он лег на свою постель, попросил поставить долгоиграющую пластинку с записью произведений Баха и больше уже не вставал. Умер Швейцер в Ламбарене 4 сентября 1965 года, его похоронили рядом с женой, скончавшейся в 1957 году. Руководство его детищем перешло к их дочери.
Более полувека лечил африканских больных врач Альберт Швейцер, не оставляя литературной работы и философских размышлений, а, как только это становилось возможным, выезжал с концертами в Европу. И народ современного африканского государства Габон до сих пор свято хранит память о человеке, пришедшем в их края не грабить, не обогащаться, но сострадать и помогать. Швейцер был тем человеком, в жизни которого духовное и материальное, слово и дело – были неразрывны. Он отдал всего себя благородной цели – чтобы жизнь каждого человека в этом мире не омрачалось насилием, голодом, войной или загрязнением природы. Он сумел объединить христианскую веру с социальны служением, чтобы даровать многим людям возможность не только духовного спасения, но и достойного земного существования.
1.3.6. Миссия Билли Грэма
Один из самых влиятельных проповедников XX века был баптистский служитель Билли Грэм (1918-2018). Он был консультантом двенадцати президентов США. Однако позже Грэм признал, что близость к власти могла скомпрометировать его миссионерскую деятельность: «Если бы у меня была возможность начать все снова — я постарался бы избежать участия в любых политических кампаниях. Единственное достойное дело для проповедника — нести слово Божье». По некоторым оценкам, за время своей 60-летней миссионерской деятельности, он призвал к покаянию около ста миллионов людей. К миллионам из них Грэм обращался с телеэкрана, используя для торжества благовестия все современные технологии. Он был первым, кто использовал телевидение в таких масштабах, чтобы нести проповедь о спасении огромному числу людей.
Рожденный в 1918 году и выросший на родительской ферме в Шарлотте в Северной Каролине, Билли Грэм стал христианином в шестнадцатилетнем возрасте, после того, как побывал на проповеди странствующего евангелиста. Он стал пастором баптистской церкви в 1939 году, когда ему исполнился 21 год. Его церковь входила в наибольшее церковное объединение Соединенных Штатов, именуемое Южной баптистской конвенцией. Он является автором тридцати книг, преимущественно миссионерской направленности. Наилучшая его книга носит название «Мир с Богом» (первое издание: 1953; второе: 1984). Через нее пришел к Богу также и автор этих строк.
Репутация Грэма впервые начала складываться в 1949 году в Лос-Анджелесе, где он два месяца проводил службы в огромном шатре. За годы своей миссионерской деятельности он побывал в самых отдаленных уголках мира, включая Северную Корею (дважды: в 1992 и 1994 годы) и Советский Союз (неоднократно с 1982 по 1992 годы). Он выступал перед огромными аудиториями, такими как двенадцатитысячная Харингей-арена в Лондоне в 1954 году. В 1992 году проповедь Грэма во время богослужения в Москве в спортивном комплексе «Олимпийский» в течение трех дней услышали около 155 тысяч человек. Ее трансляция велась через установленные на улице мониторы в том числе и для людей, которые не смогли попасть в спорткомплекс.
При этом за все время его публичного служения Грэму удалось избежать скандалов, подобных тем, что сопровождают многих телевизионных проповедников. «Мы приняли на себя обязательство избегать любой ситуации, способной вызвать малейшие подозрения, малейший намек на непристойность. С тех пор я никогда не путешествовал, не встречался и не обедал наедине ни с одной женщиной, кроме моей жены» — вспоминал Грэм.
Во времена расовой сегрегации в США в 50-е годы Грэм отказался проповедовать перед разделенной аудиторией, заявив о необходимости объединения людей с разным цветом кожи. Однажды во время проповеди в Теннесси в 1953 году он сам убрал веревочный барьер, который отделял белых прихожан от чернокожих. «Христианство — не религия только для белых людей, не позволяйте никому говорить вам «это для белых, а это для черных!», — говорил он на выступлении в Южной Африке в 1973 году, где тогда царил бесчеловечный апартеид. — Христос принадлежит всем людям». Однажды Грэм внес залог за освобождение Мартина Лютера Кинга, когда тот был арестован на демонстрации в 1960 году.
1.4. Миссия среди арабов
Евангелие к арабам пришло через Египет и Эфиопию. Основателями эфиопского христианства считаются Фрументий и Эдесий (см. также обращение важного эфиоплянина в тексте Деян. 8). Оба этих христианина потерпели в тех краях кораблекрушение, были захвачены эфиопами в плен, но затем отпущены. Фрументий отправился в Александрию и после посвящения Афанасием в епископы вернулся в Эфиопию. После почти столетней евангелизации, проводившейся главным образом из Египта, царь Эфиопии обратился в христианство, и вскоре его примеру последовали остальные жители страны. Когда Халкидонский собор объявил еретиками Диоскора и других александрийцев, эфиопские христиане вслед за большинством египетских верующих отвергли решения собора. Таким путем они стали монофизитами и до сего дня остаются наиболее крупной среди монофизитских церквей.
Подавляющее большинство населения Эфиопии сегодня является христианским, что делает эту страну отличным претендентом на статус страны-базы для миссионерской работы в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Поэтому неудивительно, что христианской Эфиопией в союзе с христианами Запада поддерживается активное миссионерство в такой арабской стране, как Сомали. Еще одна страна, используемая в качестве плацдарма для миссии африканских стран, — Испания. Здесь проходят обучение многие миссионеры, отправляемые в Северную Африку. Благодаря этому очень сильно миссионерство распространено в Марокко и Алжире.
В настоящее время шейх Салмана Аль-Одех выразил крайнее беспокойство положением в Индонезии. 80% населения Индонезии – это мусульмане, однако именно в этой стране христианские миссионеры достигли больших успехов. Так, например, 65% всех коммерческих компаний Индонезии находится в руках христиан, большинство школ в Индонезии также, причем это лучшие школы. Большинство политиков страны тоже христиане. 65% офицеров индонезийской армии – христиане. В Индонезии действует 27 324 иностранных миссионеров, 44 европейских миссионерских института и 20 американских. Миссионерский бюджет христианских церквей в Индонезии составляет 100 миллионов долларов ежегодно. Это происходит потому, что новообращенные из ислама жертвуют большие деньги на развитие миссии. Есть даже целая крупная индонезийская авиакомпания, весь доход от которой поступает на цели миссионерства.
В Африке, говорится в докладе Аль-Одеха, христианская миссия также наступает. Например, в Малави мусульмане раньше составляли 66% населения, однако за 50 лет их доля снизилась до 17%. Сомали было чисто мусульманской страной, однако сейчас везде строятся церкви и действуют миссионерские радиостанции. Большинство направляемых из Испании в Марокко и Алжир миссионеров – это люди, новообратившиеся из ислама в христианство. В Нигерии христианство также наступает, и в Судане идет активный процесс обращения мусульман в христианство.
1.5. Православная миссия.
Первыми православными миссионерами считаются солунские братья Кирилл и Мефодий (около 860 г. н.э.), составившие славянскую азбуку в двух вариантах — кириллицу и глаголицу. В X—XI вв. кириллица стала господствовать на Руси. Они перевели с греческого языка на славянский церковные книги и ввели в Болгарии богослужение на созданном ими языке. В основу славянского языка они положили готский и греческий языки, восприняв от них самое наилучшее. Они прекрасно понимали, что у каждого народа должен быть свой язык, на котором он может обращаться к Богу в молитве и в поклонении.
Массовое крещение Руси началось при киевском князе Владимире Святославовиче. Миссию крещения в основном осуществляли присланные из Византии митрополиты Михаил (990—992 гг.), Леонтий (992—1007 гг.) и Иоанн (1007—1015 гг.). Из летописей известно, что в 1024 г. и в 1069—1071 гг. христианизации активно сопротивлялись волхвы, которых поддержали киевляне, новгородцы и жители Владимиро-Суздальских земель. С укреплением экономической и социальной роли Православной Церкви в русских княжествах, прежде всего в Великом Новгороде, началось значительное по масштабам движение монашествующих миссионеров на северо-восток, в Поморье.
В XIV в. Стефан Пермский распространил христианство среди зырян. С последней четверти XIV в. православные миссионеры искали уединенного монашеского подвига в Подвинье и Беломорье, но последующее поколение странствующих иноков уже стало совмещать миссионерскую деятельность с созданием крупных монастырей, которые становились духовными и хозяйственно-политическими центрами целых регионов. Такими центрами были Трифонов Печенгский монастырь на Кольском полуострове, Соловецкий монастырь на Белом море, Николо-Корельский и Михайло-Архангельский монастыри в Нижнем Подвинье, Антониево-Сийский монастырь в Двинском Поморье.
В последующие столетия православное миссионерство шло рядом с государственно-феодальной политикой колонизационного освоения Севера. Большую роль в расширении миссионерства сыграли архиереи Холмогорской и Важской епархии, созданной в 1682 г., позднее — епископы Архангельские. В 1824-1829 гг. архимандрит Вениамин (Смирнов) окрестил свыше 3300 ненцев, разрушив при этом все известные ему языческие капища и места жертвоприношений.
В 1865 году было создано Православное Миссионерское Общество, инициатором которого выступил митрополит Московский Иннокентий. Он и стал первым председателем этого Общества, в задачи которого входило содействие миссиям и их труженикам, а также общая координация миссионерских усилий Церкви. Большое значение для стимулирования и направления миссионерской активности Церкви имели Всероссийские Миссионерские Съезды, проходившие в Киеве в 1908 году, в Казани и Иркутске в 1910 году.
Распространение православия происходило и вне территории Руси. Герман Аляскинский распространял православную веру в Русской Америке. Хорошо известны труды св. равноапостольного Николая, архиепископа Японского, благодаря которому Православная Церковь появилась на японских островах. Апостолом Америки был также святитель Иннокентий, впоследствии митрополит Московский. Известным православным миссионеров в Северной Америке был Серафим Роуз.
О двух православных миссионерах мы расскажем особо. Константин Алексеевич Голубев (1852-1918), окончивший Саратовскую духовную семинарию, придерживался крайне правых взглядов. Московский губернатор В.Ф. Джунковский в своих воспоминаниях описывает его, как человека «резкого и неумеренного в своих суждениях». Он активно занимался политической деятельностью, будучи председателем Монархического общества города Богородска и Богородского отдела Союза русского народа.
За организацию масштабного крестного хода в г. Богородске по приказу советской власти в мае 1918 года Константин Голубев был приговорен к расстрелу. Говорят, что с ним расстреляли еще двух людей: солдата, который не смог выполнить приказ, и неизвестную женщину, вставшую на защиту пастыря. Поскольку во время расстрела протоиерей был лишь тяжело ранен, было принято решение закопать его полуживым.
Даниил Алексеевич Сысоев (1974-2009) является известным миссионерским деятелем — основателем Школы Православного Миссионера и сторонником крайне консервативных взглядов. Он призывал христиан не посещать занятия по йоге и каратэ, не увлекаться латиноамериканскими танцами и танцем живота. Даниил Сысоев отвергал теорию эволюции; считал коммунизм заразой, которая, по его мнению, порождала чувство зависти. Кроме этого, он считал, что образование должно быть только церковным, поскольку нехристианское образование заведомо разрушительно.
Даниил Сысоев известен тем, что работал с мусульманами-мигрантами в Москве. Он разработал противоисламскую апологетику и опубликовал много дискредитирующих ислам материалов. В его задачи входило обращение в православие татар и чеченцев. За то, что он придерживался достаточно радикальных взглядов, его часто критиковали, как СМИ, так и священнослужители. Нередко в свой адрес он даже получал угрозы. 19 ноября 2009 года в храме апостола Фомы в него выстрелил «нерусский». Даниил Сысоев скончался на операционном столе.

  1. Стратегия миссии.
    2.1. Цели и специфика миссии.
    Миссия, говоря словами Боша, «проистекает из самой сущности Бога», поскольку именно посредством миссии Бог достигает цели, определенной Им в отношении сотворенного Им мира. По этой причине миссионер участвует в миссии Бога, сообразуясь с Его отношением к задаче спасения людей. Все народы должны стать учениками Господа, умножая Его славу. «Если правильно понимать природу христианской миссии, то она является не миссией Церкви, а миссией Бога, о которой Церковь свидетельствует несмотря на свои ошибки и погрешности. Краеугольным камнем Церкви является ожидание того, что спасительное Царство Божие, основанное на справедливости, равенстве и мире, придет во Христе Иисусе через Духа Святого, и произойдет это в завершение человеческой истории. Без этой надежды не может быть христианской веры, а, следовательно, и миссии» (Gruchy John W. de. Quo Vadis? Mission in a Future South Africa. Missionalia 20:1 (Apr. 1992), с. 4).

Т.о. посредством миссии Своей Церкви Бог обращается к людям с предложением принять Его спасение. Бог всегда был занят целью спасения, а значит и создания миссии, а не только в Новом Завете. Рид (Reed) показывает, что если читать Новый Завет как миссионерскую книгу, то можно увидеть в Ветхом Завете «ростки миссионерского движения», а в Новом Завете — «полный расцвет». В обоих заветах Бог назван Спасителем всего мира (см. Исх. 19:4; 1 Тим. 1:15; 1 Ин. 4:14; Мф. 1:21; 2 Пет. 3:18). Само имя Иисуса означает «Господь Спаситель» или «Господь спасения». Т.о. Бог-спаситель сошел с неба на землю ради того, чтобы спасти, или освободить все творение. «Если мы увидим, что Бог миссии начинает ее уже в самом акте творения, и признаем, что Бог сотворил не только духовную часть человека, но всего человека, тогда становится ясно, что миссия Бога, Его план спасения, затрагивает не только духовную сторону человеческой жизни, но всего человека в целом: его эмоциональную, физическую, социальную и интеллектуальную стороны» (Пеннер П. Христианская миссия: история и современность. СПб. 1998, с. 28).
Основные характеристики миссии: воплощение и универсальность. Миссионерское стремление состоит в том, чтобы спасти все человечество во всех его частях, социальных классах, движениях и группах, во всем его многообразии, и достичь всех без исключения. В материалах конференции в Сан-Антонио под названием «Да будет воля Твоя!» и подзаголовком «Миссия согласно Христу» определяются три области миссионерства Иисуса Христа: «1) придание сил слабым и несчастным; 2) исцеление немощных; 3) спасение заблудших».
«Он… послал Меня…» (Лк. 4:18-19) включает в себя посюсторонний компонент служения людям. К тому же Евангелие от Луки подчеркивает и благодатный момент посланничества Иисуса, направленный на людей (больных, самаритян, мытарей и т.д.), которые традиционно выносились за пределы благочестивого иудаизма. Когда Иисус дает прозрение слепым, то говорит о Себе как о «свете миру»; когда Он говорит об освобождении от уз, то подразумевает избавление от грехов и их власти над людьми; когда же Он заботится о бедных и сурово обличает богатых, то предупреждает людей от стяжания материальных благ, неспособных удовлетворить их духовный голод. Поскольку человек сотворен «по образу Божию», он должен стремиться обрести нечто большее, чем материальную собственность.
Затем следует повеление Христа к Его ученикам «идти» (Мф. 28:18-20), которое означает пересечение не географических, но также и, согласно Макгаврану, социальных, культурных и этнических границ. Слово «учить» налагает на миссионера сугубо просветительскую задачу без привлечения силовых воздействий со стороны политики. Миссия т.о. должна осуществляться средствами убеждения, а не принуждения. Упоминание о «крещении» свидетельствует о доктринальной направленности проповеди Евангелия, суть которой состоит в возрождении Духом Святым к новой жизни. Как справедливо замечает Бош, из этих двух классических текстов выводится такое понимание главной цели миссии, которое состоит в установлении господства Бога во всем мире и в обогащение всего человечества полнотой Евангелия. Т.о. Церковь своим свидетельством жизнью и проповедью Евангелия указывает на духовные, социальные, политические и другие следствия господства Божия в современном мире.
Сущность миссии – «научить» истине о прощении грехов людей и получении ими силы Духа Святого для ведения обновленной жизни (см. Ин. 20:21; Мк. 16:15; Мф. 28:18-20). В свидетельстве миссионера сочетается как неизменность моральных принципов Христа, так и гибкость в донесении их конкретным людям. Новозаветные соборные Послания учат Церковь вести морально чистую христианскую жизнь, чтобы являть в этом мире свидетельство о грядущем Царствии Божием, чтобы посредством деятельной и образцовой жизни сообщать без утайки о миссии Божией (см. Ин. 17:21; 1 Пет. 3:15; Еф. 1:12; 5:15; 2 Тим. 2:10).
Конечная цель миссии Божией состоит в установлении Царства Божия, в котором Бог является Владыкой над всем и вся (см. Bosch, 1991, с.31). Посредством миссии Бог желает создать обновленное Царство, в котором бы Он нераздельно властвовал над всем творением, человечеством и всеми силами. Иисус Христос пришел на землю, дабы явить господство Божие над сотворенным Им миром. Царство Божье имманентно и трансцендентно: оно уже присутствует в настоящий момент, но одновременно с этим расширяется и завоевывает землю. Иисус Христос являет новое Царство Божие, свидетельство о котором в настоящий момент являет Церковь Христова, новый народ Божий. При этом действие Царства Божьего на этот мир выходит за границы спасительной функции Церкви. Т.о. миссия шире Церкви, поскольку включает в себя «осоление» и «освещение» мира даже без того, что тот уверует. Даже если мир и не уверует, косвенно он все равно будет преображен христианской миссией.
У миссии есть внутренняя (спасительная) и внешняя (моральная) цели, как говорит Питер Пеннер, «Церковь показывает миру, в котором она находится, план Божий относительно человечества. Она являет силу, которая может побеждать силы зла. Она являет миру Божий план спасения, свидетельствует об исповедуемых ценностях и церковном единении. Она восстает против социальной несправедливости и говорит о той справедливости, которая исходит от Бога. Тем самым Церковь является воплощением Царства Божия на земле, воплощением того Царства, которое еще должно прийти, а ныне оно лишь ограниченно, с «пятнами и пороками» (ср. Еф. 5), представляет то Царство, в котором господствует Триединый Бог, но так будет не вечно» (Пеннер П. Христианская миссия: история и современность. СПб. 1998, с. 26-27).
Понятие спасения т.о. содержит в себе не только внутренний и духовный смысл, но и внешний и социальный, поскольку применимо также и к социальным аспектам жизни. В этом смысле спор между консервативными и экуменическими подходами к миссии беспочвенен. Сам Христос не только учил о вечной жизни, но и решал земные проблемы людей, исцеляя их физические недуги и реагируя на их насущные нужды. Человеку сперва необходимо оказать социальную и материальную поддержку, и лишь после этого он сможет задуматься о более высоких ценностях и о Боге. Таким образом, спасение имеет в социальной работе свое необходимое условие и должно идти с нею рука об руку.
Здоровый элемент экуменизма входит в понятие христианской миссии. Современное экуменическое движение появилось в начале XX в. Мысль о том, что миссия Церкви состоит в спасении всего мироздания (космоса) во всех его измерениях, еще раз была высказана на седьмой ассамблее Всемирного Совета Церквей, проходившего в Канберре в 1991 году. Социальный аспект этой стороны спасения формулируется представителями более экуменически настроенной школы так: «Освобождающая миссия заключается в обращении не только угнетенных, но и угнетателей… Угнетенные люди глубоко сознают тот разрыв, который существует между ними и их притеснителями, то искажение человеческой природы, которое произошло вследствие злоупотребления властью и нечеловеческого отношения к другим людям. Существует два основных подхода к повторной евангелизации людей, облеченных властью и пользующихся привилегиями. Первый подход предполагает проповедническое давление «снизу» (подход богословия черной расы), второй же, напротив, предполагает действие «сверху», т.е. через те привилегированные слои, которые являются носителями идеи гуманного отношения к людям и выступают против угнетения и эксплуатации» (Kritzinger, с.43-44).
Англиканский богослов Джон Стотт определяет спасение как «освобождение от греха во всех его ужасающих проявлениях и переход к новой жизни служения до той поры, пока мы наконец достигнем «прославляющей свободы детей Божиих»» (Stott, с. 101). «Спасение, данное в Иисусе Христе, лучше всего характеризуется еврейским понятием шалом (мир), которое затрагивает как сферу индивидуального благополучия человека, так и его социальные отношения. Тем не менее, Иисус уделял внимание не только вещам, связанным с физическим благополучием человека (исцеление больных, восстановление социальной справедливости), но также сфере отношений между людьми, между людьми и всем остальным творением» (Пеннер П. Христианская миссия: история и современность. СПб. 1998, с. 28-29). Как отмечает Бош, Иисус пришел, чтобы принести спасение всему человечеству, а через него и всему творению.
Многие миссионеры Европы и Северной Америки обращают внимание на т.н. «окно 10/40» — полоску стран между 10 и 40 градусами северной широты от западной Африки до Азии. В 1989 году на конференции в Маниле Луис Буш призвал миссионеров сосредоточиться на этом окне, которое еще называют «пояс устойчивости». Эта область составляет 35 % от общей площади суши, в ней живут около 90 % беднейших людей в мире и 95 % тех, кто вообще ни разу не слышал о христианстве.
2.2. Различие между церковью и миссией.
Основным различием между церковью и миссией является тот контингент людей, с которым они работают: церковь – с верующими людьми, миссия – с неверующими. Миссия занята решением вопроса спасения людей, церковь – их освящения. Наконец, церковь в своей проповеди Евангелия указывает на движение Бога к человеку, а миссия в своем стимулировании потребности в спасении олицетворяет собой движение человека к Богу. Миссия больше нуждается в организации и более корпоративна, тогда как церковь более свободна в организации и более индивидуальна. Таким образом, церковь выражает собой центростремительные планы Бога в этом мире, а миссия – центробежные. Первая более небесная, вторая более земная. Первая больше ориентирована на себя, вторая – вне себя. По этой причине миссия находится к миру неверующих людей ближе, чем церковь.
Важно помнить об этом различии при составлении проповедей. Если проповедь евангелизационного характера и направлена на неверующих людей в их большинстве, значит простой «церковный» проповедник ее не скажет хорошо. С этой задачей лучше справится миссионер. И, наоборот, когда идет речь о душепопечении и решение задач освящения, миссионер будет справляться с этой работой плохо, поскольку его дело – духовно рождать людей, а не растить их.
Разумеется, миссия и церковь должны сотрудничать, а не соперничать друг с другом. В лице церкви миссии нужен надежный тыл и поставка духовно подготовленных тружеников, церкви же нужно реализовать свою проповедь о Христе через миссию.
2.3. Многообразие миссионерских средств.
Поскольку миссионерское служение ставит перед собой целью обращения всех людей на земле, становится понятным, что эта цель должна включать в себя не только многочисленные народы, но и различные малочисленные этносы. Приблизительно в 1935 г. Уильям Таунсенд и Дональд Макгавран пришли к выводу о том, что, хотя их предшественники побывали с миссиями практически во всех географических областях планеты, все же оставались без миссионерской опеки многочисленные этнографические группы, изолированные (по языку и культуре) от тех групп, которых уже посетили миссионеры. По этой причине Таунсенд организовал компанию по переводу Библии на родные языки этих малодоступных миссионерству групп, а Макгавран сконцентрировался на ликвидации культурных барьеров между различными группами. Например, в Индии было обнаружено около 4600 человек, которые говорили на разных диалектах, имели разную культуру и занимали разные положения в обществе. Несмотря на проводимые демократические реформы, кастовые и классовые различия крепко осели в культурных представлениях многих индианцев.
Еще одна полезная стратегия миссионерства заключается в привлечении местных жителей для обращения других людей в веру. Большинство современных миссионеров и миссионерских обществ отказались от навязывания своей культуры другим народам. Вместо этого они сосредотачиваются на распространении Евангелия и переводах Библии на другие языки. Иногда миссионеры необходимы для сохранения культуры тех народов, среди которых они живут. Часто для нахождения общего языка с местными жителями миссионеры делают все возможное, чтобы повысить благосостояние народа, улучшить медицинское обслуживание, ликвидировать неграмотность. Миссионерами были открыты тысячи школ, приютов и больниц. Поэтому социальное служение является очень важной частью миссионерской работы. Недаром католические миссионеры говорят: «Дайте нам возможность послать в какой-либо город или селение одного учителя и одного врача – и успех нашей миссии в нем гарантирован».
Далее мы хотим рассказать об одном удивительном современном миссионере, Викторе Михайловиче Богданове (1946-2008). Благодаря его служению благовестия, тысячи глухих людей смогли «услышать» весть о Христе и принять его верою, как Спасителя. Фактически с именем Богданова связывается духовное пробуждение среди глухих людей в России. Каждая встреча Виктора с глухим человеком имела одну цель рассказать о Христе, спасении и жизни вечной. С начала 1990-х годов Виктор Богданов благословенно трудился во многих городах России, более 70 городов он посетил с благовестием, благодаря его проповеди среди глухих людей сотни уверовали, и доныне продолжаются служения глухих людей в церквах братства ЕХБ.
Богданов родился в семье верующих родителей в г. Черкесске. В раннем детстве, после перенесенного гриппа, потерял слух. Учился в школе для глухих и слабослышащих детей. С детства увлекся спортом, серьезно и успешно занимался легкой атлетикой. В последующем стал двукратным олимпийским чемпионом по легкой атлетике. Был чемпионом СССР по бегу на короткие дистанции. Мастер спорта СССР. Возвращаясь однажды с международных соревнований в аэропорту Швеции, он взял со столика Библию на русском языке (для этого эти подарки и предназначались). В Российском аэропорту при досмотре это обнаружилось, хотя спортсменов, возвращающихся с соревнований, досматривали очень редко. Во времена атеизма считалось недопустимым, чтобы советский спортсмен проявлял интерес к Библии и вере в Бога. Так закончилась карьера спортсмена Виктора Богданова: он был лишен всех званий и титулов, остались лишь награды, большое количество медалей. Только после перестройки он был реабилитирован и все его звания возвращены.
В конце восьмидесятых стал посещать церковь на Поклонной горе в С-Петербурге, где на одном из служений покаялся и в последствии принял крещение по вере. Крестил Виктора Петр Борисович Коновальчик, который в то время был пресвитером церкви. Виктор хорошо считывал с губ, и без проблем общался со слышащими людьми. Его дочь Наташа помогала с сурдопереводом. Принимая участие в миссии «Волга 1992» она переводила глухим на служениях.
Однажды на стадионе «Локомотив» в Нижнем Новгороде десятки глухих людей впервые услышали благую весть. Осенью 1992 года приехал в Нижний Новгород и Виктор Михайлович. В обществе глухих в городе устроили радушный прием, и в течение недели проходили встречи в ДК «Звезда» с глухими людьми. О Викторе Богданове многие глухие знали лишь то, что этот знаменитый спортсмен приехал в Нижний Новгород рассказать о своей «главной победе» и о «великой награде». Зал на 400 мест был переполнен. Виктор сказал: «Самую великую победу одержал не я, а Христос на Голгофе, когда умер за мой грех. А самая большая моя награда – это то, что Христос даровал мне жизнь вечную». Более ста человек тогда приняли Христа, как своего личного Спасителя и Господа. Летом 5 июля 1993 года состоялось первое крещение глухих людей на реке Белой. Так началось служение глухих в Нижнем Новгороде, а затем и во всей области.
В 1995 году Виктор Богданов успешно окончил обучение в Московском Библейском Институте. Активно посещал различные города нашей страны. Благодаря его проповеди среди глухих людей, сотни уверовали, стали настоящими христианами. Многие приняли эстафету благовестия от Виктора Богданова и успешно трудятся по сей день.
После перенесенного инфаркта и операции на сердце в 2008 году, здоровье Виктора Богданова ухудшилось, но он не унывал. За две недели до своей смерти он звонил в Нижний Новгород. Имея на своем телефонном аппарате специальное устройство, он сам мог разговаривать. Бодрый и веселый, он собирался посетить Нижегородскую церковь, но… у Бога оказались свои планы на этот счет. Виктор Богданов умер в возрасте 62 лет.
Заключение
Джорджу Байрону принадлежат такие строки:
«Непостижимое слово «человек»!
И как постичь столь странное явленье?
Пожалуй, сам он знает меньше всех
Своих земных путей предназначенье».
Действительно, человек, несмотря на все свои выдающиеся достижения в различных областях наук, так и остался единственным на земле существом, не знающим смысла и цели своей жизни. Наша задача: показать людям Христа, поскольку только во Христе и со Христом – подлинный смысл жизни каждого смертного человека.
Библиография
Пеннер П. Христианская миссия: история и современность. СПб. 1998.
Такер Р. От Иерусалима до края земли.
Бош Д. Преобразование миссии. СПб. 1996.
Крюднер Ю., Лион А. Евангелист. Гуммерсбах: Фриденсштимме, 1993.
Коваленко Л. Облако свидетелей христовых. Сакраменто, 1996.
Ричардсон Д. Дитя мира. Черкассы: Смирна, 2004.
Раймер И. Евангелизация перед лицом смерти. Яков Дик и палаточная миссия. Харзевинкель-СПб, 2002.
Ричардсон Д. Повелители земли. Байбл Мишен, 1996.
Фаунтин Д. Лорд Редсток и духовное пробуждение в России. Минск: Альфром, 2001.