История христианстваКонспект лекций по предмету «История Церкви I».
Гололоб Г.А.
Введение.
1. Церковь в период гонений (1-4 века). Еврейские истоки христианства. Защита Евангелия Христова от претензий со стороны государства. Борьба на два фронта: против государственного язычества и ересей. Создание церковной иерархии, централизация церковного управления. Возникновение монашенства.
2. Церковь в период доктринального формирования (4-8 века). Защита Евангелия от доктринальных заблуждений (ересей). Составление Символов веры и принятие канона Священного Писания. Противостояние двух систем богословия: Оригена и Августина. Возникновение папства на Западе.
3. Церковь в период организационного разделения (8-16 века). Потеря организационного единства: возникновение православия. Богословский расцвет и духовное разложение папства. Рост гражданской и интеллигентской оппозиции.
4. Церковь в период доктринального разделения (16-18 века). Потеря доктринального единства: возникновение протестантизма. Магистратная и Радикальная разновидности Реформации. КонтрРеформация. Арминианская оппозиция в протестантском богословии спасения. Возникновение баптизма.
5. Церковь в период борьбы с секуляризмом (18-21 века). Потеря контроля над обществом. Духовное возрождение. Историческая и литературная критика Библии. Возникновение дарбизма. Всемирная миссия. Социальное Евангелие. Протестантский фундаментализм. Неоевангельское движение.
Заключение.
Введение.
Бог дал людям три великих книги: Библию, природу и историю. Две первые из них уже написаны Господом, последняя еще продолжает писаться. В отличие от них Божий почерк в истории человечества смешан с множеством других факторов, так что отличить его от них бывает трудно. Иногда кажется, что причины какому-либо событию имеют естественное происхождение, а Божьи чудеса легко спутать с прихотями фортуны. Между тем для особо внимательных христиан обнаружить Божью руку в истории человеческой цивилизации вполне возможно и полезно.
Классифицировать всю историю христианства на отдельные периоды не всегда легко, поскольку местами различные ее стадии взаимно проникают друг в друга, пересекаются и не всегда сохраняют свои специфические черты в их чистом виде. Разумеется, нас не интересует непосредственно политические или экономические факторы, имевшие свое влияние на историю Церкви. Мы должны классифицировать историю христианства по духовным критериям, хотя и понимаем, что они сильно переплетены с политическими, социальными и философскими влияниями, затрудняя однозначное выяснение существующих между ними связей. Тем не менее, мы постараемся осветить три важных аспекта деятельности Церкви на земле:
1. Доктринальное становление Церкви.
2. Организационное устройство Церкви.
3. Отношение Церкви к государству.
Историю церкви мы разобьем на пять следующих периодов:
1. Церковь в период гонений (1-4 века).
2. Церковь в период систематизации доктрин (4-8 века).
3. Церковь в период организационного разделения (8-16 века).
4. Церковь в период доктринального разделения (16-18 века).
5. Церковь в период борьбы с секуляризмом (18-21 века).

  1. Церковь в период гонений (1-4 века).
    Дело служения апостолы Христа передали в надежные руки, оставив после себя необходимые для жизнедеятельности церкви руководства, оформленные позже в виде двадцати семи книг Нового Завета. До появления новозаветного канона в разных общинах использовались различные по своему составу списки книг Нового Завета. Эти списки составлялись спорадически в разных местах и в разное время и лишь после смерти апостолов. Нам точно не известно, но церковное предание указывает на то, что апостолы Петр и Павел мученически погибли в Риме в 66-67 гг. После падения Иерусалима в 70 г. по Р.Х. центр христианства сместился с Палестины в языческие страны. Христианство начало самостоятельную жизнь, хотя на него по прежнему влияли и иудаизм, и эллинизм.
    Первый период в истории Церкви характеризуется внешне перенесением жестоких гонений (со стороны еврейства и государственного язычества) и внутренне борьбой с различными ересями (прежде всего, с монтанистами и гностиками). В отношении к государству этот период истории христианства отмечен деятельностью т.н. апологетов – борцов за признание христианской церкви безопасным для государства институтом. В условиях защиты от критики со стороны античных философов и гностических претензий были созданы первые богословские системы христианства. К виднейшим богословам этого времени следует отнести таких церковных деятелей, как Ириней, Ориген и Августин.

Еврейские истоки христианства
Важно отметить, что Иисус и Его ученики поддерживали некоторые отношения с ессеями, или, как сейчас, их принято именовать кумранитами. Это не означает того, что христиане произошли от ессеев, но только то, что они контактировали между собой, имея явно ограниченные возможности сотрудничества. По ряду вопросов их верования совпадали, но по другим отличались одно от другого. Так, в отличие от христиан ессеи не занимались распространением своей веры и вели достаточно замкнутый образ жизни. Мессия у христиан уже пришел, тогда как ессеи Его только еще ожидали. Общими для христиан и ессеев было признание еврейского Священного Писания и общинный образ жизни. После падения Иерусалима в 70 г. по Р.Х., ессейство как одна из разновидностей иудаизма исчезло.
С фарисеями первые христиане также имели много общего, например, веру в воскресение мертвых, существование ангелов, духовный авторитет пророческих книг. Когда в 70 году по Р.Х. пал Иерусалим, христианство стало грекоговорящим, а фарисеизм остался единой еврейской партией, возложившей на себя задачу духовного выживания еврейской нации. Вскоре разногласия между христианами и евреями, привели не только к обособлению этих двух религиозных учений, но и созданию собственных толкований общих для использования книг т.н. Ветхого Завета. Из существовавших в то время нескольких вариантов оригинального библейского текста евреи отобрали для себя лишь один, наиболее пригодный для противостояния христианам, а все остальные уничтожили. Однако христиане продолжали пользоваться греческим переводом Ветхого Завета, известным как Септуагинта.
К концу первого века христианство вышло за пределы Римской империи. В это время образуются крупные христианские общины в Сирии, Малой Азии и на о. Кипре. Три крупных христианских центра возникли во втором веке: Рим, Лион и Александрия. К тому времени Иерусалим лежал в руинах после иудейского восстания под предводительством Бар-Кохбы (132-136 г. по Р.Х.).
Ап. Иоанн провел последние годы своей жизни в Малой Азии. Одним из его преемников был Поликарп Смирнский, к которому писал Игнатий Антиохийский. В отличие от Игнатия его интересовали не формы церковного управления, а требования благочестивой жизни. Во втором веке главными фигурами в Ранней Церкви являлись Игнатий Антиохийский, Иустин, Ириней (ум. ок. 202), в третьем – Тертуллиан, Киприан Карфагенский, Климент Александрийский, Ориген, в четвертом – каппадокийские отцы, Иоанн Златоуст, Иероним, Августин.
Первыми, кто начал гонения на христиан, были евреи, оскорбленные тем, что те объявили Мессию уже пришедшим (кстати, в аполитичном образе), а закон Моисеев – временным явлением в Божьем промысле. Первым христианским мучеником стал диакон Иерусалимской церкви Стефан (35 г. по Р.Х.), затем в 44 году был предан смерти Иаков Зеведеев, и, наконец, 62 г. по Р.Х. мученически погиб Иаков, брат Господень, носивший прозвище «Праведный». Правда, первоначально евреи преследовали лишь христианских эллинистов (Деян. 8:1), потом радикальных иудеохристиан, типа апостола Павла (Деян. 22:12; 21:20-21), но после исповедания Иакова Праведного, их гнев перешел на всех христиан (1 Фес. 2:14-16; Евр. 10:32-34). Евреи преследовали апостола Павла в таких городах и местах, как Иерусалим, Антиохия, Галатия, Ефес, Коринф и даже Рим.
Самым жестоким иудейским гонением на христиан было гонение, учиненное по их подстрекательству императором Нероном в 64 г. по Р.Х. Как известно, вторая жена императора Поппея Сабина была иудейской прозелиткой. Когда летом этого года по указу императора была сожжена большая часть Рима, народу стало известно о том, что ночью римские солдаты бросали факелы в окна домов. Чтобы отвести от себя подозрения, Нерон внял совету своей жены и обвинил в поджоге Рима христиан. После этого он начал массовый поиск христиан, которых казнил самыми изощренными методами (их топили, висящими на крестах обливали смолой и поджигали, бросали на растерзание диким зверям и т.п.).
Христиане сколько могли, посещали храм и синагоги, но в конце первого века по Р.Х., они не могли оставаться там, из-за слов проклятия в адрес Иисуса Христа, введенных раввином Гамалеилом II в текст синагогальной молитвы. Еврейские гонения продолжились и после разрушения Иерусалим римлянами в 70 г. по Р.Х. (напр. при Домициане в Откр. 2:13). Они завершились лишь в 135 году по Р.Х. при императоре Адриане, когда была полностью уничтожена национальная автономия Палестины. После этого времени евреи лишь вели с христианами дискуссии, не имея возможности осуществлять непосредственно физические преследования (см. книгу Иустина Мученика «Разговор с Трифоном-иудеем).
После полной потери своей государственности в 135 г. по Р.Х. иудаизм стал причиной ряда проблем христианству в виде возникновения иудео-христианских ересей. Среди главных из них числятся: эбионизм, назарейство и некоторые иудео-гностические учения, восходящие к учению Симона-волхва (Деян. 8:9-13). Первое видело во Христе лишь великого пророка, подобного Моисею, второе – отрицала искупительный характер Смерти Христа, третье представляло собой смесь иудаизм, христианства и восточного гностицизма.
Эллинистические истоки христианства
Историк Хусто Л. Гонсалес усматривал влияние на христианство греческой философии в виде двух направлений: платонизм и стоицизм. «Сократ, Платон и многие другие философы критиковали поклонение старым богам и проповедовали учение о совершенном и неизменном высшем существе. Кроме того, Сократ и Платон верили в бессмертие души. Платон утверждал, что высоко над этим преходящим миром существует высший мир истины. В глазах многих ранних христиан все это выглядело привлекательным и весьма полезным для опровержения обвинений их в невежестве и неверии. Поначалу эти философские обоснования использовались исключительно для донесения веры до внешних, но постепенно они стали оказывать влияние и на то, как сами христиане, внутри общин, понимали свою веру. Нечто подобное произошло и с учением стоиков. Приверженцы этой философской школы, возникшей чуть позже платонизма, придерживались очень высоких нравственных норм» (Гонсалес Х.Л. История христианства. Т. 1. Греко-римский мир).
К этим двум вскоре добавилось и третье направление в античной философии – неоплатонизм, основателем которого был философ Плотин (ок. 205-270). В неоплатонизме Бог считался непостижимым для людей и не Творцом этого мира, который в действительности был создан посредниками. Отдаленность Бога от материального мира требовала посредничества, в роли которых выступали различные духовные сущности. Плотин, впрочем, не считал, что этот мир был создан Богом при посредничестве этих сил, но самими этими силами, поскольку неоплатонический Бог совершенно не заботился о этом мире. Тем не менее, некоторые положения этого учения были восприняты христианством, большей частью Оригеном и частично Августином.
Церковные лидеры второго века сочетали в своем служении приверженность христианскому преданию и налаживание диалога с языческой культурой. Игнатий (ум. ок. 110), епископ Антиохийский, воспитывался в семье язычников, но опирался на устное иудео-христианское предание. Поликарп (ум. 155), епископ Смирнский, был одним из немногих епископов, кто был христианином с детства. Иустин (ум. ок. 165) называл Евангелия «воспоминаниями апостолов». В 156 году Иустин начинает диалог между Платоном и Евангелием. Он же обращается с апологией христиан к императору Марку Аврелию. Его начинания поддержали великие александрийские богословы Климент Александрийский (ок. 150-ок. 215) и Ориген (ок. 185-ок. 254), также искавшие диалога между христианством и античной философией.
Ириней (ум. 200), епископ Лионский, также был по происхождению греком. Его примерно в 160 году послал Поликарп Смирнский в Галлию для организации там церквей. Он, как и многие христианские апологеты того времени, использовал для защиты христианства достижения греческих наук («Против еллинов»). Первые церковные лидеры и защитники христианства пытались осмыслить и передать Евангелие в категориях эллинизма. Это объясняет успех их миссии в те годы.
Киприан (ум. 258), епископ Карфагенский, имел классическое образование и занимался адвокатурой до своего уверования («О заблуждениях»). Особняком стоит Тертуллиан (ум. ок. 220). Он родился в Карфагене, получил юридическое образование в Риме. Приняв христианство ок. 195 года, вернулся на родину. Некоторое время находился под влиянием учения монтанистов, исповедовавших мученичество и скорое Пришествие Христа. Выступил против зарождавшейся церковной иерархии и за более строгие христианские нормы поведения. Отдавал мистическому озарению предпочтение перед доводами разума.
Важно отметить, что основной проблемой христианства в первые столетия его становления была социальная замкнутость и нежелание вести какой-либо диалог с секулярным обществом. Православный историк христианства Михаил Поснов писал об этом следующее: «При таком отчуждении христиан от языческого общества и осуждения ими всех культурных достижений античного мира, их жизнь стала казаться отречением от цивилизации и возвращением к жизни народов диких, варваров… Эта, столь понятная, ненависть язычников к христианам сыграла громадную и дурную роль в деле гонения, и была побуждением для правительства гнать, преследовать христиан…» (Поснов М.Э. История христианской церкви. Киев: Путь к истине, 1991, с. 89).
Впрочем, такое отчуждение не было присуще первоначальным христианам (см. 1 Кор. 14:23-25), но возникло позже в связи с узакониванием культа императора. Поэтому причины гонений на христиан в разное время были разными. Обычно их подвергали бичеванию и даже смерти в случае отказа поклоняться императорской статуе, изображенной в виде Аполлона. Для этого требовалось только сжечь в огне жертвенника пучку фимиама и произнести фразу: «Кесарь есть бог!» Когда в 14 г. по Р. Х. умер Октавиан Август, то он и члены его семейства были обожествлены Тиберием. И лишь при императоре Веспасиане (69-79) культ императора стал всеобщим и обязательным. Поэтому в задачи первых христианских апологетов входила борьба как с языческим обскурантизмом и вымыслами относительно христиан, так и с собственно христианской тенденцией изоляционизма.
Устройство и жизнь первых христианских общин.
Первоначальная Церковь имела только два вида служителей: пресвитера (старейшины) или епископы (ср. Деян. 20:17; Тит. 1:5-9) и диакона. Они отличались от рядовых верующих только несколько большей духовностью и возложенными на них церковью обязанностями. Как отмечает Э. Кернс (с. 59) «служение в Церкви предполагало внутренний зов Духа Святого и внешний призыв – демократические выборы в поместной церкви, а также рукоположение апостолами». На практике такой библейский баланс зачастую удерживался с большим трудом.
Богословие первых христиан было простым и основывалось на двух таинствах: крещении и причастии. Первое символизировало вступление в союз с Христом, а второе – периодическое (раз в две недели) обновление этого завета. Иустин Мученик описывает крещение ранних христиан следующим образом: «Теперь изложу, каким образом мы посвятили самих себя Богу, обновившись чрез Христа, — чтобы, если опущу это, не подумали о мне, что я лукавлю в своем объяснении. Кто убедится и поверит, что это учение и слова наши истинны, и обещается, что может жить сообразно с ним, тех учат, чтобы они с молитвою и постом просили у Бога отпущения прежних грехов, и мы молимся и постимся с ними. Потом мы приводим их туда, где есть вода, и они возрождаются таким же образом, как сами мы возродились, то есть омываются тогда водою во имя Бога Отца и Владыки всего, и Спасителя нашего Иисуса Христа, и Духа Святого. Ибо Христос сказал: «Если не родитесь снова, то не войдете в царство небесное». А всякому известно, что родившимся однажды не возможно уже войти в утробу родивших. И пророком Исаиею (Ис. 1:16-20), как прежде упоминал я, возвещено, каким образом согрешившие и кающиеся могут освобождаться от грехов…
Чтобы не оставаться нам чадами необходимости и неведения, но чадами свободы и знания и чтобы получить нам отпущение прежних грехов,— в воде именуется на хотящем возродиться и раскаявшемся во грехах имя Отца всего и Владыки Бога. Это одно имя произносит тот, кто ведет приемлющего омовение к купели, потому что никто не может сказать имя неизреченного Бога; если же кто и осмелился бы сказать, что оно есть, тот показал бы ужасное безумие. А омовение это называется просвещением, потому что просвещаются умом те, которые познают это. И при имени Иисуса Христа, распятого при Понтии Пилате, и при имени Духа Святого, который чрез пророков предвозвестил все относящееся к Иисусу, омывается просвещаемый».
Однако со времени Игнатия Антиохийского епископ стал главенствовать над пресвитерами, поскольку в условиях гонений для обеспечения лучшей конспирации была более удобной иерархическая структура христианской общины. При Киприане Карфагенском в каждом регионе (эпархи) из среды епископов начал выделяться старший епископ, а затем и римский епископ, претендующий на главу нескольких регионов. Так постепенно христианская церковь начала утрачивать свой новозаветный демократизм (соборность) и превращаться в иерархическую организацию, созданную по образцу светского учреждения.
Ни детокрещения, ни иконопочитания в период гонений христиане не практиковали. Вплоть до времени Августина детей крестили лишь в случае смертельного заболевания. Так, «Константин Великий крестился на смертном одре от Евсевия Никомидийского, Констанций крестился в Антиохии от Евзония, в ноябре 361 года, когда он собирался в поход на Юлиана. Феодосий Великий был крещен в Фессалонике в 379 г. от Ахолия, когда он смертельно был болен. Но вот факты еще более значительные. Епископский сын Григорий Нисский и сын благочестивых родителей Василий Великий крестились только по окончании светского образования. Амвросий Медиоланский, как и Нектарий Константинопольский, восприняли крещение после избрания их на епископские кафедры. Св. Иоанн Златоуст, как и Иероним, хотя и происходили из христианских семейств, крестились уже взрослыми, как и брат Амвросия, Сатир, и сестра св. Григория Назианзинского, Горгония, несмотря на то, что были уже известны своим благочестием. Когда мальчик Августин заболел с опасностью для жизни, благочестивая, заботливая мать Моника позволила ему принять только посвящение в катехуменат» (Поснов М.Э. Там же, с. 497).
К попыткам перевести раннехристианские изображения (см. рисунки в римских катакомбах) в статус средств наделения Божественной благодатью выступали многие церковные деятели этого времени. Церковный историк Евсевий называл использование икон христианами «языческим обычаем». Подобно ему Епифаний Кипрский в начале пятого века отрицательно относился к священным изображениям. А Эльвирский собор 305 года полностью запрещал размещение священных изображений в церковных зданиях. Серен, епископ Маргельский, срывал иконы со стен и выбрасывал их наружу. Все это происходило задолго до иконоборческих выступлений в Восточных церквах восьмого века.
Церковь в гонениях.
Рим терпимо относился к местным религиозным взглядам покоренных им народов до тех пор, пока это не нарушало общественный порядок и не выступало против римского правления. Первоначально римские власти не выделяли христиан в отдельную от иудаизма религиозную группу. Поскольку же иудаизм был законной религией, христиане не преследовались. Это положение вскоре было изменено с инициативы евреев, которые хотели отмежеваться от христиан, тем самым создав для них положение вне закона.
Быстрое распространение христианства побудило римлян начать их преследование, начиная со времени Домициана. С тех пор они усматривали в христианском рвении евангелизировать весь мир угрозу собственной безопасности. Дело состояло в том, что христиане претендовали не только на универсальность своей религии, но и на ее исключительность. Вместе с отрицанием божественного происхождения любой государственной власти все это делало их опасными членами общества. Хотя власти специально не выискивали христиан (см. письмо Плиния Младшего императору Траяну), но охотно наказывали их или казнили по доносам, которые не всегда тщательно проверялись, чем умело пользовались недружелюбные к христианству люди.
Протестантский историк Эрнест Кернс в своей книге «Дорогами христианства» (с. 66,69) отмечает, что «до 250 года гонения были, прежде всего, локальными, случайными и учинялись чаще всего толпой… а массовый характер и жестокость обрели лишь при Деции». Особо жестокими были гонения при Марке Аврелии (161-180), Септимии Севере (193-211), Деции (249-251), Валериане (253-260) и Диоклетиане (284-305), хотя последний основное время правил лишь Восточной частью Римской империи, пока не отрекся от престола в 305 году. Массовых гонений на христиан не было лишь в два периода: с 180 по 202 и с 211 по 250 годы – общей сложностью в шестьдесят лет.
Преемник Диоклетиана на Востоке Галерий, немного ослабил гонения, а в 311 году (уже на смертном одре) издал эдикт о терпимости, после которого его повторил в 313 году император Западной Римской империи, Константин (306-337). В 324 году Константин стал единовластным правителем Римской империи, покровительствующим христианам. После Константина гонения кратковременно возобновились лишь при Юлиане Отступнике (361-363). При христианском императоре Феодосии II (392-395) христиане уже сами стали инициаторами гонения на язычников.
Церковь и проблема возвращения отпавших.
После прекращения жестоких гонений Деция в церковь решило обратиться большое число отступников, под угрозами смерти согласившихся принести жертвоприношения языческим богам. Киприан Карфагенский потребовал от них повторного крещения. Ему возразил римский епископ Стефан I, ограничивший прием отступников лишь покаянием с испытательным сроком. Карфагенский священник Новат, следуя взглядам ригориста Тертуллиана, выступил против прощения этих людей.
Тертуллиан был первым, кто предложил классификацию «смертных грехов»: убийство, идолопоклонство, обман, богохульство, вероотступничество, прелюбодеяние и разврат. При этом Тертуллиан учил, что церковь имеет право прощать лишь грехи, сделанные человеком до его крещения. После же крещения она может прощать лишь мелкие грехи, но «смертные» не имеет права. «Смертные грехи» не могут простить даже св. мученики.
В римской церкви столь строгую позицию занял священник Новаций. Церковь всколыхнул невиданной силы спор между сторонниками строгого и умеренного путей осуществления норм христианской жизни. Церковные лидеры (прежде всего Киприан) решили этот вопрос так, что публичное покаяние было заменено частной исповедью перед священником. Так власть епископа над верующими возросла еще больше, чем прежде.
Церковь и ересь гностицизма.
Большой опасностью для христианской церкви в период гонений была синкретическая ересь под названием гностицизм. Ее синкретизм состоял в смешении христианских, античных и восточных воззрений. Учение гностиков, получившее свое развитие в период 2-4 веков, характеризуют три объединяющих их основных постулата: «тайное знание», передаваемое апостолами Христа лишь избранным лицам, порочность материи (отсюда убеждение гностиков в сотворении греховного мира ангелами-посредниками и отрицание воплощения Христа см. 1 Ин. 1:1; 4:3) и безразличный в вопросам морали облик Бога, делавший не нужным требование наказания за грехи людей (это позволяло гностикам считать спасенными всех носителей зла: сатану, Каина, содомлян, Исава, Корея, Иуду Искариота). Божественный Христос у гностиков отличался от человека Иисуса, с которым Он соединился в момент крещения. Поэтому на кресте страдал лишь Иисус, но не Христос.
Яркими представителями различных толков гностицизма были: Василид, Карпократ, Валентин, Маркион. Двумя производными ересями из этого учения были докетизм и маркионизм (оба отрицали человечность в природе Христа). Докетизм считал физическое существование Христа (в теле) лишь кажущимся для людей, поэтому докеты учили тому, что Христос не воплощался в тело и не умирал на кресте, а только казался воплощенным и умершим соответственно. Маркионизм признавал протистояние двух богов: злого Ветхого Завета, сотворившего мир, и доброго Нового Завета, пришедшего в облике Иисуса Христа на землю. Человечность Иисуса Христа была только кажущейся, поскольку Он не мог иметь греховной плоти. Поскольку маркионизм был крайней реакцией на иудаизм, Маркион создал свой собственный канон книг Священного Писания, исключающий ветхозаветные книги и часть новозаветных.
Гностики разделяли всех людей на три вида: «пневматиков, в которых имел перевес Божественный дух из идеального мира; психиков, у которых имело место смешение духовного начала с материей, и соматиков или гиликов, в которых господствовало материальное начало… Этические требования или практические правила относительно поведения людей у гностиков могли быть обращены только к психикам. Ибо лишь им возможно было выйти из неопределенного положения и приблизиться к плероме, тогда как пневматики по самой своей природе были назначены к спасению, как соматики обрекались на верную смерть» (Поснов М.Э. Там же, с. 148). Поскольку такими же убеждениями характеризовалась и более поздняя ересь, именуемая манихейством, следует признать, что ее привнес в христианство Августин, почти десять лет исповедовавший это заблуждение.
Гностики учили, что Священное Писание необходимо только душевным людям, более же совершенные в нем не нуждаются, но используют т.н. «тайное» учение Христа, которое Он поведал лишь самым приближенным к Себе лицам. Ириней, епископ Лионский, написавший против учения гностика Валентина пять книг «Против ересей», их тайному учению противопоставил официальную традицию церкви. В этот период времени Церковь не стремилась к господству над языческой мыслью, и поэтому ее нельзя обвинить в преследовании любого инакомыслия. В то время она старалась отмежеваться от искажения учения Христа, а не от простого разномыслия. Таким образом, борясь с гностицизмом, Церковь была вынуждена заняться отбором книг Священного Писания и создать его канон, который был впервые изложен в настоящем виде в 381 году.
Церковь и ересь монтанизма.
Основателем ереси монтанизма был новообращенный фригиец (Малая Азия) по имени Монтан. Поскольку он был малообразованным человеком, то сделал ставку лишь на мистический опыт, пренебрегающий необходимостью изучения Слова Божьего. В 156 году он заявил о своем избрании Богом к служению пророка и начал пророчествовать на иных языках. Богослужения монтанистов характеризовались массовым впадением в транс и экзальтацию. Это учение достигло пика в 3-м веке, когда к нему примкнул даже Тертуллиан. Поскольку это учение настаивало на приоритете личного откровения над Писанием, Церковь была вынуждена утвердить достаточность Священного Писания и закрытость канона Нового Завета от дальнейших пополнений со стороны подобных пророков.
С данным вопросом был тесно связан другой, связанный с интерпретацией Библии. В Ранней Церкви было две школы толкования Писания: антиохийская и александрийская. Первая богословская школа преимущественно придерживалась буквального толкования Библии, тогда как вторая – аллегорического. Методику буквального толкования Писания отстаивали такие богословы как Диодор Тарсийский, Григорий Великий, Федор Мопсуэстийский и Несторий, аллегорического – Климент Александрийский, Ориген, Афанасий Великий, Кирилл Александрийский. Позже это различие позиций сказалось на христологическом споре, поскольку антиохийцы возражали против монизма в природе Христа, а александрийцы – дуализма.
Церковь и монашество.
В период гонений Церковь определила свое отношение к государству как независимое. Отсюда можно говорить о возникновении христианского монашества, которое подразделялось на две разновидности: умеренное (терпимое к мирской жизни) и отшельническое (аскетическое). Первое по своей сути являлось христианским мученичеством, которое породили гонения, и хронологически предшествовало возникновению отшельнического монашества.
Умеренные монахи уединялись лишь частично, преследуя больше духовно творческие, чем аскетические цели. В этом смысле они продолжали традицию христианских апологетов (Иустина Мученика, Афинагора, Тертуллиана, Оригена и других), борясь за истинность христианского учения против извращения его языческими скептиками или критиками типа Цельса и Порфирия. Позже именно монастыри стали средоточием богословских и научных усилий и открытий.
Таким образом первоначальное монашество не было слишком изолированным от мира явлением. Духовные подвижники могли посещать или же жить в городах, участвуя в общественных акциях, имевших отношение к духовной жизни (Ориген, Василий Кесарийский, Иоанн Златоуст, Иероним, Иоанн Кассиан). Акцент на аскетизме возник лишь после того, как опасность быть гонимым властями оказалась далеко позади. Теперь духовность следовало доказывать не столько верностью в гонениях, сколько строгостью образа жизни, не столько в борьбе с враждебным миром, сколько путем преодоления страстей собственной плоти.
Среди других причин возникновения монашества имеется следующая: монахи возражали против усилившейся власти епископов и уничтожения коллективного (общинного) управления поместной церковью. Это был протест против сложной системы иерархии и выделения из всего народа Божьего лиц, претендующих не на духовное, а административное лидерство в церкви. Связь с государством в виде принятия на себя его принципов устройства, а также выполнения церковью не присущих ей обязанностей – все это косвенно или прямо определяло характер и мотивы монастырского уединения. Епископам не нравилось самовольное уединение отдельных верующих в поисках иных советов, кроме их уже данных епископами.
С другой стороны, монахи искали уединения в знак протеста против обмирщения церкви, начавшейся как раз со свободой веры и внедрении в церковь людей, ищущих не духовной жизни, а привилегий организованной по светскому образцу церкви, слившейся с государством. Ярким представителем этого движения был донатизм, просуществовавший долго и сошедший на нет лишь при Августине.
Разумеется, были и прямые влияния. Так в монашество вошли элементы безбрачия, бедности и аскетизма не без влияния платонизма и стоицизма. Вершиной аскетических подвигов считается добровольное мученичество Симеона Столпника (390-459). Так служение людям в первоначальном монашестве сменилось задачей спасения самих себя в последующем.
Данное положение существовало и при гонениях, но в менее проявленной форме. Джеймс Норт в своей «Истории церкви» (с. 82) отмечает следующее: «Еще во времена Игнатия (Антиохийского) некоторые люди посвятили себя жизни в непорочности и безбрачии, хотя при этом оставались жить в своем доме». Знаменитый Антоний с 271 года был «странствующим монахом», сопровождая около пятнадцати лет престарелого монаха в роли его ученика. И лишь в 285 году он стал жить в полном одиночестве, став основателем египетского анахоретства или затворничества. Коллективные монастыри стали возникать лишь после 320 года, когда был основан первый такой монастырь в Верхнем Египте монахом-отшельником Пахомием (290-346).
Обе эти разновидности монашества объединяло убеждение, что христианин призван избегать вовлечения в мирскую жизнь. Отказ от государственных должностей был общепринятым обычаем при обращении в христианство. Норт (там же, с. 84) описывает случай с человеком, который «отказался от занимаемой им высокой судебной должности со всеми ее красивыми одеждами и душистыми благовониями. Став монахом-отшельником на берегу Нила, он плел корзины из тростника. Воду, в которой он размачивал тростниковые стебли, он менял только раз в году, чтобы ужасная вонь служила ему наказанием за долгие годы вдыхания благовоний в зале суда». И лишь в более позднее время монахи снова примутся за труд благовестия и христианского образования.
Выводы по истории христианства в период гонений.
По вопросу христианских доктрин этот период характеризуется сильной приверженностью общецерковной традиции. Вся совокупность далеко несистематизированных христианских доктрин определялась литургически: в виде постоянно осуществлявшихся двух таинств церкви: крещения и причастия. Крещение выражало собой идею заключения союза с Богом, имевшего, по крайней мере, два условия со стороны человека: покаяние и веру. Вечеря Господня или причастие преследовало цель периодического обновления этого союза. Правда, в условиях гонений к вере и покаянию постепенно начали добавляться и дела, заслуженные вначале перед церковью, а потом и перед Богом.
Защита христианского учения (скорее даже практики) от лжеучений носила иной характер, чем в более поздний период, когда Церковь получила свободу для своего развития. Ересей, исходящих изнутри христианства (за исключением монтанизма), в этот период не было. Дело в том, что молодая богословская наука была способна в те времена разобраться лишь с грубыми ересями, которые приходили к ней извне, т.е. из других религий (эллинизм, гностицизм, манихейство).
Между тем была проведена большая подготовительная работа над сбором книг Нового Завета и их канонизацией по признаку общехристианской традиции. Была создана большая патристическая литература, на которой при всех ее недостатках затем было воспитано не одно поколение богословов. Апологеты выработали защиту христианства от критики со стороны представителей просвещенного эллинизма. В результате этой деятельности правители Римской империи стали считаться с христианством как с крупной идейной силой.
Церковная организация в период гонений также сместилась в сторону от первоапостольской. Вместо новозаветного равенства епископа и пресвитера, епископ стал главным среди пресвитеров, тем самым создав первую иерархию в церкви. Так были заложены основания для межцерковной и даже епископской иерархии, которую позже пожелал возглавить римский епископ, назвав себя папой. Само собой стало понятно, что служители (епископы, пресвитеры и диаконы) стали освобождаться от общецерковного контроля, особенно в период жестоких преследований. Постепенно Ранняя Церковь распалась на мир и клир.
На отношение Церкви с государством гонения сказались самым благоприятным образом. Преследования сохранили, по крайней мере, ту дистанцию между Церковью и государством, которую установил для Своих последователей Христос. Эта сепаратистская линия имела своих сторонников даже после принудительной христианизации населения Римской империи Константином. Донатисты, возникшие в период правления «христианского» императора Константина, учили: «Не дело императоров вмешиваться в дела церкви, и не дело церкви вникать в дела государственные, а поэтому епископам нечего делать в царских палатах».
Хотя этот голос и не был услышан, он все же прозвучал, выступив против опасной тенденции смешения функций государства и церкви. Это смешение не устраивало обе стороны (хороший христианин — почти всегда плохой правитель, и наоборот, хороший правитель – почти всегда плохой христианин). По этой причине движение за отделение церкви от государства, возникшее в последующие века, было всегда встречным. В целом можно сказать, что Ранняя Церковь (периода гонений) сохранила первоапостольское учение в своей сути неповрежденным, хотя оно и не было изложено в систематическом виде (по крайней мере, возникшие отрицательные тенденции тогда в ней не доминировали).

  1. Церковь в период систематизации доктрин (4-8 века).
    Период развития богословия.
    Доктринальное оформление христианского учения в период Вселенских соборов нужно отличать от последующего развития церковных доктрин. Это была закладка общехристианских ценностей и базовых истин, присущих всем христианам: католикам, православным и протестантам. То, что отличает друг от друга эти три ветви христианства, не коренится в этом времени. По крайней мере, эпоха патристики, включающая в себя этот период и период гонений, вообще не рассматривала либо рассматривала лишь спорадически и поверхностно ряд богословских тем, поднятых позднее (доктрины об искуплении, церковной организации, последнем времени).
    Период Вселенских соборов был важной вехой в истории христианской церкви. Он позволил ей определиться в основных доктринах, евангельской традиции и принципах веры, отличая себя от других религиозных учений, претендующих на ортодоксальность. Когда она изгоняли из себя ложных учителей, такая ее власть была оправдана. Когда же в число отверженных ею стали попадать и истинные дети Божьи, боящиеся Господа, ее авторитет превратился в формальность и утерял свою силу.
    Таким образом, на пути своего очищения, Церковь не избежала некоторых ошибок, исправить которые была призвана Реформация. Прежде, чем рассмотреть их, нам нужно узнать то, что приобрела Церковь в период Вселенских соборов. Этот период был важен, потому что Церковь имела авторитет до тех пор, пока сохраняла внутреннее единство и взаимодействие всех ее равноправных частей. Сохранить внутреннее единство ей удалось не надолго, но то, что она успела сделать за это время, обладало большим значением: церковь отделилась от большого числа еретических учений, которые мы и рассмотрим ниже.
    Самыми важными богословскими спорами в период Вселенских соборов были две дискуссии: христологическая (о природе и статусе Иисуса Христа) и антропологическая (о повреждении природы человека). Первая из них прошла через ряд Вселенских соборов, вторая была решена лишь на соборах местного значения, в частности западных. Это означает, что Вселенские соборы определенно разрешили только вопрос Божественности Христа, сформулировав учение о Троице. Вопрос же о характере греховности природы человека не был решен окончательно и богословски, а лишь только заявлен в учении Августина.
    По вопросу степени повреждения человеческой природы грехом Адама Церковь разделилась на две позиции: западные (латинские) церкви признали полное ее поражение «первородным грехом», а восточные (греческие) лишь частичное. Первые следовали богословию Августина, вторые – Оригена. Эти богословские противоречия вылились со временем в разделение организационное, случившееся по причине утверждения западными церквами примата римского епископа над остальными епископами.

Церковь и христологический спор.
Христологический спор начался с появлением двух разновидностей монархианства, по разному определявших статус Христа по отношению к Богу-Отцу. Модалистское монархианство (савеллианство) учило, что существует лишь один Бог, Который являлся в трех формах или модусах. Бог и Христос в этом учении, примыкающем к иудейскому монотеизму, были одной и той же Личностью и потому равны. Эту позицию отстаивал Савеллий.
Динамическое монархианство (адопцианизм) утверждало, что Христос был человеком, принявшим (отсюда название адопционизм) позднее титул Сына Божьего. Видными адопцианистами были Феодот и Павел Самосатский. К этой позиции примкнул Арий (250-336), создав учение о природном подчинении Христа Богу. Следовательно, это учение отрицало Божественность Христа, по крайней мере, изначальную. Божественность Христа и Его природное равенство с Богом-Отцом было утверждено в качестве церковной доктрины на Никейском соборе в 325 году и подтверждено на Константинопольском в 381 году.
Против модализма выступил Тертуллиан (160-220), утверждая различие между Личностями Богом-Отцом, Иисусом Христом и Духом Святым. Арианство же представило иерархическую структуру в природе Трех Божественных Личностей, против чего выступил Афанасий Великий. В борьбе с этими двумя крайностями Церкви предстояло выработать доктрину о Богочеловечестве Христа, не отдавая предпочтения ни модализму, ни арианству или адопционизму. Впрочем полностью избежать этого противостояния она не смогла.
Глава антиохийской богословской школы Диодор Тарсийский считал Христа Сыном Божьим по природе, а Сыном Девы Марии по благодати. В этом дуализме представители александрийской богословской школы видели проблему умаления Божественности Христа, которую так сильно отстаивал Афанасий Великий. Они стали отрицать, что у Христа была человеческая душа (разум). Так начался христиологический спор, затянувшийся на несколько веков.
Друг Афанасия Великого, Апполинарий впервые предложил оригинальный вариант решения христологической проблемы при помощи платонического трихотомизма: дух (разум или душа познающая) Христа Божественен, а тело и душа чувствующая человечны. По его убеждению место человеческого духа во Христе занял Божественный дух, следовательно Божественная природа Христа выразилась в Его духе, а человечность в душе и теле. Таким образом Апполинарий пытался сохранить перевес Божественного над человеческим во Христе, чтобы примирить противников.
Однако учение Апполинария подверглось критике со стороны антиохийского богослова Григория Великого, требовавшего признания человечности и духа Христа. Григорий Великий заявил: «Что не воспринято, то и не исцелено». Если Христос не имел человеческой души, то Он и не мог искупить или обожить души людей. Такой богословский пассаж был едва ли оправдан, поскольку у Бога дело искупления душ людей осуществлялось при помощи не природного отождествления с человечеством, а Голгофской Жертвой, которую мог принести прежде всего Бог, а не человек. Однако в те дни основой искупления людей считалось не Смерть Христа, а Его Воплощение.
Таким образом антиохийцы требовали равенства природ во Христе, однако это не устраивало александрийцев, старавшихся показать приоритет Божественного над человеческим во Христе. По мнению александрийцев Христос не мог быть в полной мере человеком, поскольку это предполагало возможность заражения грехом, а значит и умаления Его Божественности. Однако антиохийцам удалось осудить апполинаризм на Константинопольском соборе в 381 году.
В 428 году Несторий стал Константинопольским патриархом и смело выступил против термина «Богородица» как смешивающего между собой Божественную и человеческую природы во Христе. Мария называлась им не Богородицей, а Христородицей, поскольку несотворенного Бога невозможно родить тварному человеку. О природе Христа Несторий учил следующее: как в теле, так и в духе Христа неслиянным образом присутствуют как Божественность, так и человечность. Единство Личности во Христе достигается не единством природ, а единством двух воль Христа. Он не допускал возможности влияния одной природы на другую, чего требовали александрийцы, подчиняя человеческую природу Божественной во Христе.
Из такого взгляда получалось, что во Христе имеются две природы (дух и тело) и две личности (Божественная и человеческая). Это была типичная дихотомическая позиция антиохийцев. По этой причине она подверглась осуждению Кириллом Александрийским, отрицавшим то, что Христос обладал человеческой природой. Вместо этого он учил, что природа во Христе должна быть одна: Божественный по природе Христос лишь воплотился в человечность как одежду. Если же Христос имеет и человеческую природу, тогда это напоминает адопционизм, согласно которому Бог Христос усыновил Человека Иисуса, и даже пелагианство, в котором роль Христа в спасении может быть сведена лишь к нравственному примеру Его человеческой природы.
В данном споре Папа римский Целестин занял сторону Кирилла Александрийского, и таким образом на Ефесском соборе в 431 году учение Нестория о двойной природе Христа было осуждено, хотя оно и мало чем отличалось от Халкидонского определения, сделанного буквально через двадцать лет. Тем не менее, несториане не повиновались этому решению, тем более когда оно стало отождествляться с мнением Евтихия о единой (смешанной) природе Христа. Опираясь на терминологическую путаницу своего учителя Кирилла Александрийского, Евтихий стал учить не о принятии Богом на Себя человеческой оболочки, а о слиянии Его Божественной природы с человеческой вплоть до растворения последней. Это позволило его обвинить в том, что так называемое «влияние свойств» делает человечность Христа фиктивной, а Его природу средней между Божественной и человеческой.
Дело в том, что Кирилл Александрийский (епископ Александрии с 444 года) был богословом иррационалистской ориентации. Это его пренебрежение рациональным началом сделало его богословские понятия не вполне чёткими. Он, например, не различал термины «природа» и «ипостась» и допускал выражения типа «единая природа Бога-Слова воплотившегося». Эту буквально понятую «единую природу» Христа и начал обосновывать его горячий сторонник архимандрит Евтихий в своей борьбе против несмирившихся несториан. Таким образом Евтихий впал в противоположную крайность, получившую название монофизитство и утверждавшую, что в акте Боговоплощения (соединения двух природ) Божественная природа поглотила человеческую. И потому Христос уже не единосущен нам по человечеству, Его тело отлично от нашего, поскольку бессмертно.
Монофизиты чуть было не победили в этом споре, если бы Папа Лев Великий не настоял на созыве нового Вселенского Собора в Халкидоне (451), который осудил как несторианство, так и монофизитство. Принятое учение Собор выразил в антиномической форме («неслиянно» и «нераздельно»), которая вызвала соблазн и продолжительную «монофизитскую смуту» на Востоке: монофизиты захватили Александрию, Антиохию и Иерусалим, изгнав оттуда епископов-халкидонитов. В конце концов папа Феликс II обвинил Константинополь в отступничестве от Халкидона. В ответ Константинопольский патриарх Акакий (471-488) отлучил папу. Так образовалась «Акакиевская схизма», положившая начало 35-летнему разрыву между Востоком и Западом.
Попыткой примирения монофизитов с халкидонцами было монофелитство патриарха Сергия, предполагавшее, что две природы в Иисусе Христе соединены единством Божественной воли (хотя и при одной Личности). Сергий учил, что во Христе должны быть не две, а одна воля, которая Божественна. Монофелитство было осуждено на Шестом Вселенском Соборе (680-681), который утвердил истину о том, что только две воли во Иисусе Христе позволяют понять Его как Истинного Бога и истинного человека, без чего было бы невозможным обожение человеческой природы в качестве цели христианской жизни.
Тем не менее именно монофелитский спор показал абсурдность изначального направления поисков в разрешении христологической проблемы. Две природы с двумя волями в Одной Личности не делали из Христа ни Бога, ни человека. Цель обожения достигается в борьбе с самой волей, а не между двумя волями, которые не зависят друг от друга, но зависят от относящихся к ним природам.
Вопрос нравственного совершенствования христианина (теозис или обожение) отцами церкви был неправильно подчинен природе. Не исключающая возможность изменения природа, а нуждающаяся в самостановлении воля человека должна была подчинить себя воле Божьей. Свобода воли человека под воздействием Общего Откровения и предварительной благодати Бога способна осудить свою греховность и принять дар благодати добровольно. Впрочем эта ошибка помогла церкви защититься от другой крайности: представления о Боге, лишь имеющим вид и играющим роль человека. Такой Бог не мог быть ни примером в деле нашего освящения, ни представителем в деле нашего оправдания.
Церковь и пелагианский спор.
Если христологический спор возник на Востоке, то пелагианский на Западе. Римский христианин британского происхождения Пелагий (ум. 419) учил, что ни благодать Бога, ни «первородный грех» не имеют над человеком неотразимой силы. Христианин, как свободное существо, вполне способен достигнуть нравственного совершенства самостоятельно. Все остальное либо содействует, либо противодействует этой его способности. Крещение детей, по Пелагию, не было важным, поскольку все зависело от сознательной воли человека стать на путь послушания Христу.
Оппонентом Пелагия был африканский епископ Августин (354-430), который учил, что, по крайней мере, «первородный грех», влияет на человека неотразимым образом. К концу жизни он пришел к выводу о том, что и благодать Божья действует на человека непреодолимо, так что тот, в ком она не действует, в действительности был предопределен к погибели. Августин в отличие от Пелагия, отрицал существование в природе грешника свободы воли, считая, что она появляется лишь при его возрождении. Следовательно, крещение детей было крайне важно, поскольку избавляло от унаследованной греховности.
Фактически, этот спор Западные и Восточные церкви решили различным образом, хотя и осудили ересь Пелагия в ее первоначальном виде. Западная церковь признала авторитетным раннее учение Августина о «первородном грехе», имеющем некоторую власть даже над христианином, но отвергла его более позднее представление о «двойном предопределении» (одних людей к спасению, других к погибели). Восточные церкви, традиции которых на западе выражал Иоанн Кассиан (360-435), отнеслись к «первородному греху» как к склонности или духовной болезни, но признали за человеком неповрежденную «первородным грехом» способность принять благодать Бога.
Кассиан и его сторонники «были готовы, как правило, признать, что все люди пали в Адаме, никто не может выйти из этого положения его собственной свободной волей, и поэтому все нуждаются в благодати Бога для спасения. Но они возражали против доктрин “предваряющей” и “непреодолимой” благодати, утверждая, что человек мог начать процесс спасения, обратившись к Богу первым, что все люди могут сопротивляться Божественной благодати, и что никакая благодать не может быть подана так, чтобы ее нельзя было отклонить. Особенно они отрицали, что дар благодати приходит независимо от заслуг, фактических или предвиденных. Они утверждали, что августинский призыв Божьего избрания согласно Его собственной цели, равнозначен фатализму и противоречит учению отцов и истинной доктрине Церкви» (Warfield, D.D. Introduction to Augustinus’s The Anti-Pelagian Writings, s. PF, р. 63-64).
Таким образом, сторонники учения Иоанна Кассиана верили, что для произведения веры необходимо как действие благодати, так и свободной воли, при этом особо указывая, что первая не поглощает собой вторую, а ее усиливает. Предварительную благодать они отрицали в смысле причинения веры человека, но признавали в значении универсального по своему характеру содействия и укрепления этой веры. Поскольку в те дни различие сфер спасения и освящения не соблюдалось, полупелагиане, как их стали именовать позже, вере приписывали свойства заслуг наравне с делами. Здесь они повторяли ошибочный ход мысли самого Августина.
Церковь и спор об иерархичности духовной власти.
Первоапостольская церковь не имела административной инфраструктуры. Это был духовный организм, пользовавшийся организацией лишь в материальных вопросах. Первые христиане признавали лишь одно отличие в своей среде: между общиной (стадом) и пасторами (пастухами). Ни о каком подчинении одних служителей, которых было два вида (пресвитеры или епископы и диакона), другим не существовало. Апостольская преемственность, согласно учению Нового Завета, состояла в передаче не управленческой власти, а сохранности или чистоты апостольского учения (2 Кор. 4:2; 1 Фес. 2:8; 1 Тим. 3:5; 4:12; 2 Тим. 2:2; Тит. 2:7).
Тем не менее, скоро это видение было утрачено. Со времени Игнатия Антиохийского власть епископа была увеличена в качестве реакции на гонения, однако эта тенденция нашла свое продолжение, закрепившись на принципе апостольской преемственности, ошибочно понимаемой как авторитет административного управления. Разумеется, в целях организации можно было устанавливать институт «старших служителей», однако этот орган не мог превозноситься над остальными служителями, а должен был ограничиться выполнением общецерковных целей. Иными словами такое различие должно было быть функциональным, а не духовно правовым. В реальности же был создан епископат, затем патриархат, затем папство. Все строилось по схеме иерархической пирамиды с папой на ее вершине.
Создание «христианского» государства при Константине подняло церковных лидеров на небывалую высоту, однако Церковь еще не стала централизованной организацией, все были призваны решать соборы. Сам Константин старался уважать соборный голос.
Вначале власть римского епископа распространялась лишь на некоторые западные церкви и территорию константинопольского епископа не затрагивала, но постепенно как росли различия в подходах, спорные вопросы приходилось регулировать при помощи светских правителей, а значит чисто политическими средствами. О всемирной власти над христианскими церквами впервые заявил римский епископ Сириций (385-398), находясь под прикрытием «христианского» императора Феодосия. Однако Константинопольский (381) и Халкидонский (451) Вселенские соборы оставили за константинопольским патриархом равные с римским епископом права.
Тем не менее, римский епископ стал подчинять себе других епископов и церкви в Западной римской империи. Так считающийся основателем папства Григорий I (находился на римском престоле в 590-604) установил полный контроль над церквами Италии, Испании, Галлии и Англии, хотя к его чести он не считал дух превосходства над Константинополем христианским. Отношения между западными и восточными церквами были еще терпимы. Григорий I или Великий стал именовать себя «папой», хотя этим термином во втором веке именовались обычные епископа («отец»).
Начало папского главенства над всеми христианскими епископами относят к 600 году, когда на римский духовный престол взошел Лев I, понтификат которого был одним из самых долгих в истории папства (с 440 по 461 годы). При папе Льве I обострились отношения с восточными церквами и, в частности, с константинопольским епископом. А. Амман в своей книге «Путь отцов» пишет об этом следующее:
«Хотя внешняя благопристойность сохранялась и за Римом оставалось право повсеместного вмешательства, однако разрыв между Востоком и Западом, между Константинополем и Римом при Льве Великом (Первом) обозначился со всей отчетливостью. Путем юридических ухищрений недомолвки маскировались, однако психологическое отторжение шло своим чередом. Восток нимало не затронули пелагианские распри, хотя они разыгрались в восточной сфере. А христологические несогласия, от Нестория до Евтихия, напротив, остались сугубо восточными происшествиями. Ни один западный епископ в них не вникал. Рим сохранял лишь показной авторитет. Расколы чаще всего начинаются и завершаются в сердце, а не в законоположениях».
Затем этот автор уточняет: «Папа одобрил постановления (Халкидонского) собора, за исключением уставного пункта 28, где заново утверждалось первенство константинопольского престола (на Востоке), уже признанное на Вселенском соборе 381 г. Постоянный папский посланник в столице настаивал на соглашении, но Лев был непреклонен. Позиция «не слишком поддающаяся оправданию», как пишет монсиньор Батиффоль. Желая послужить римскому престолу, папа окончательно оставил помыслы о вселенском единстве. Эта неуступчивость не только затруднила отношения между Востоком и Западом, но и развела их по разные стороны образовавшейся расселины. «Единство не было нарушено, однако свелось к минимуму», — замечает Гюстав Барди».
Лев I обосновывал свой авторитет преданием о преемственности римского епископата от самого апостола Петра. Его слова цитирует Амман: «О, племя нареченное, народ избранный, град священства и владычества, — говорит он о Риме, — ты, по благодати святого престола блаженного Петра, сделался столицею мира, и признали тебя повсеместно не ради власти земной, но именем благовестия Божьего».
Экспансия ислама, начавшаяся в восьмом веке, ослабила Византийское государство, возникшее из Восточной Римской империи, еще более усилив религиозную власть Рима. Со времени Карла Великого (742-814) папская власть стала государственной.
Идеи организационного централизма в церкви жестко выражал с 858 года папа Николай I, начавший отлучать от нее различных епископов по любому поводу. Папа недоумевал: если уж короли ему подчинились, тогда почему константинопольский патриарх не делает этого же во имя единства Божьего правления в мире? В своих притязаниях на всемирную и якобы восходящую к древности власть над восточными церквами папа Николай I (858-867) вообще дошел до того, что прибег к явной подделке церковных документов («Лжеисидоровские декреты»). Николай I грубо вмешался в избрание константинопольского патриарха Фотия, отлучив его от церкви. В ответ Фотий сделал то же по отношению к Николаю. В результате с трудом осуществился Константинопольский собор 869 года, ставший последним Вселенским собором.
Кернс отмечает (с. 160): «При Николае II, которому содействовал Гумберт, а также могущественный Хильдебранд (ставший впоследствии Григорием VII), право выбора папы было отнято у римского народа и в 1059 году передано коллегии кардиналов. С этого времени до своего пика при Иннокентии III папство неуклонно расширяло свою власть в Европе».
Зенитом папской власти был приход к римскому престолу папы Иннокентия III (1198-1216), умевшего сыграть на различных проблемах светских правителей его дней. Иннокентий III возродил идею духовной гордости, выразив претензию на право снимать и назначать королей. Его руки повинны в пролитии крови тысяч людей, даже помимо двух его крестовых походов. Никогда на протяжении истории ни один человек не обладал такой властью. Именно этот папа утвердил идею своей непогрешимости, причем путем учреждения инквизиции, начавшей предавать смерти любое инакомыслие (больше всех попало от нее вальденсам).
Церковь и ее посягательство на светскую власть.
В истории Церкви не было более большего отступления как в вопросе духовных полномочий епископов. Очень рано церковь утратила духовную сущность своего послания к людям, смешав с нею возможность манипулирования государством в чисто материальных целях. Поскольку епископы искали любой возможности для контроля или влияния на императоров и правителей, последние всегда относились к ним как к своим конкурентам. Если бы церковные лидеры никогда не позволяли себе вмешиваться в дела государственные, отношение к ним со стороны правителей было бы намного уважительнее.
Превращение христианства в государственную церковь при императорах Константине и особенно Феодосии поставило Церковь в неевангельское положение, поскольку она прибегала к силовым воздействиям на еретиков прямо или косвенно. Выступая в судебной роли, церковь делала государство исполнителем присужденного ею наказания именно в религиозных вопросах.
По началу церковные лидеры просили государей расправляться с еретиками при помощи силы, позже они начали это требовать. Так Августин (354-430) первым духовно оправдал применение императором силового подавления еретиков-донатистов. После объявления вне закона донатистов, Августин в 412 году заявил о том, что насилие в этом мире спасет еретиков от вечного наказания в мире будущем. «Многих нужно призывать к их Господину с помощью розог земных наказаний как дурных рабов и беглых невольников… Почему бы церкви не принудить своих заблудших детей вернуться к ней, коль эти заблудшие дети сами используют силу, чтобы погубить других» (Письмо №185).
Этим этот гиппонский епископ освятил и санкционировал использование католической церковью принуждения по отношению к инаковерию, а затем и неверию в виде средневековой инквизиции. При этом Августин первым в истории христианства заявил, что Бог принуждает людей к спасению: «Сия благодать, даруемая тайно сердцам человеческим по Божественной щедрости, никаким жестоким сердцем не отвергается» («О предопределении святых», 8.13). Получалось, коль Бог принуждает к спасению внутренне, христианин имеет право принуждать к нему внешним образом.
Наконец, Лев I сделал этот преступный союз церкви с государством, а на самом деле лишь непрекращающееся противостояние, весьма сильным. А. Амман отмечает стремление Льва I запоручиться светской властью в борьбе с ересями: «В конце своего понтификата Лев Первый, так и не пожелавший признать за Константинопольским епископатом право первенства на Востоке, был вынужден обратиться к светским властям с просьбой обеспечить выполнение постановлений Халкидонского собора, ибо грозили возобладать монофизиты, отрицавшие двойственную природу Христа”.
Вначале церковные лидеры использовали светскую власть для пресечения деятельности еретиков, как это случилось и при Августине в африканских церквах, однако постепенно в разряд еретиков было зачислено любое иномыслие и даже неверие, так что церковь пришла к установлению «духовной» диктатуры над всем обществом. Позже эту модель повторят и протестанты (Кальвин, Нокс, Кромвель).
В конечном счете, со времени империи Карла Великого, римские папы начали короновать на царствование императоров, королей и государей. Эта практика была свойственна и православному Востоку. Поскольку в лице церковной власти светские правители видели лишь соперников, они также не только защищали свои права, но и стремились вмешиваться в религиозные дела, смещая и назначая священных иерархов. Эта борьба пап и императоров, епископов и местных правителей, церковных и государственных лидеров никогда не прекращалась.
Дальнейшее развитие папства показывает, насколько этот путь «сотрудничества» церкви с государством был ошибочным. Джеймс Норт в связи с этим отмечает: «В начале девятого века церковь вступила в борьбу, результаты которой имели огромное значение не только для того времени, но и для всей последующей истории. Это, во-первых, была борьба за первенство между императором и папой, то был вопрос жизни и смерти. Во-вторых, борьба внутри самой церкви, за независимость епархий, которая также стала предвестником грядущих событий» (с. 141).
Выводы по периоду доктринального становления Церкви.
В период доктринального становления Церковь продолжала, в отличие от периода гонений, защиту христианского учения уже не с позиции его социальной пользы или безвредности для государства и общества, а с позиций уточнения богословской специфики его самого. По этой причине в этот период Церковь волновали внутренние ее проблемы больше, чем внешние, что, в конечном счете, и отразилось на ее авторитете в глазах неверующих людей.
Между тем, в этот период Церковь смогла в ответ на угрозу ересей создать Символ веры и провести семь общехристианских Вселенских соборов. Хотя в ходе заседаний епископов на этих соборах решались и вопросы организационного плана, наибольшую важность представляли именно доктринальные вопросы. На Восьмом или Четвертом Константинопольском Вселенском соборе (869-870) согласие между западными и восточными церквами было утеряно.
Все восемь Вселенских соборов (католики признают последний собор восьмым, а православные не признают) собирались по инициативе императоров, желавших добиться церковного единства (Константин, Феодосий, Маркион и другие). Вот какие вопросы они решали:
1. Никейский (325): принял Символ веры в первой редакции; осудил ересь арианства; установил дату празднования Пасхи; утвердил главенство четырех патриархов: Римского, Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского.
2. Первый Константинопольский (381): уточнил и завершил составление Символа веры в окончательной редакции; осудил ересь савеллианства (модализма) и Апполинария, учившего о человеческом теле и Божественной душе Иисуса Христа; утвердил главенство римского и константинопольского епископов над другими патриархами соответственно в западной и восточной частях Римской империи (главой константинопольской церкви был избран Григорий Богослов).
3. Ефесский (431): осудил Нестория, учившего о двух природах и двух личностях или волях Иисуса Христа, а также ересь пелагианства.
4. Халкидонский (451): осудил как несторианское учение о двух Личностях Христа, так и евтихианство или монофизитство о Божественной природе во Христе, поглотившей человеческую; утвердил формулировку о двух Природах и Одной Личности Христа; подтвердил главенство константинопольского патриарха над восточными церквами.
5. Второй Константинопольский (553): в третий раз осудил несторианство, отстаивавшего человечность Личности (Ипостаси) Иисуса Христа.
6. Третий Константинопольский (680-681): осудил монофелитство как разновидность монофизитства в пользу мнения Иоанна Дамаскина о двух волях Христа в Одной Личности, из которых человеческая подчинена Божественной. Таким образом в человечность попала в Природу Христа и в Его волю, минуя Личность.
7. Второй Никейский (787): осудил иконоборчество; утвердил почитание икон и креста.
Христологический спор породил два разделения в Христианской Церкви: несторианское и монофизитское. Через два года после своего осуждения на Ефесском соборе в 431 году последователи Нестория создали в Персии отдельную Несторианскую церковь. После Халкидонского собора 451 года от христианской церкви отделились и монофизиты, также образовав ряд самостоятельных церквей (Сирийская Яковитская, Коптская, Эфиопская и Армянская).
Общим итогом христологического спора стало создание парадоксального выхода, отрицающего неполноту как Божественной, как и человеческой природы Иисуса Христа. Такое решение не всегда может быть оправдано, поскольку некоторые свойства Божественности исключают проявление какой-либо человечности (напр. Христос мог быть либо всеведущим, либо ограниченным в знаниях, но быть одновременно и тем, и другим Он не мог). Если полнота знаний несовместима с ее неполнотой, тогда признание и того, и другого противоречит человеческой логике. В таком случае христианская мысль становиться на путь чистого мистицизма, отвергающего ценность разума.
В этом вопросе ближе к истине был Апполинарий, отмечавший, что два противоположных совершенства не могут сосуществовать в одном естестве. Однако объяснил он эту двойственность Христа неправильно, поскольку в реальности Христос представлял собой Божественную личность, находящуюся в человеческой природе. Действительно, если Троица состоит из трех Лиц, но с одной природой, тогда становится понятным, что личность следует отличать от природы. Это значит, что личность может быть присуща разным природам. Поэтому Христос, в Своем земном состоянии, имел одну (Божественную) Личность и одну (человеческую) Природу, что отлично согласуется с теорией «кенозиса», согласно которой Христос сознательно свел Свою Божественность с человечности, оставаясь Божественным лишь в Своей Личности.
Проблема патристического истолкования природы Христа возникла от мнения Григория Назианзина, заявившего: «Что не усвоено, то не искуплено». Эта позиция была ошибочной по следующим причинам:
1. Искупление даруется не Воплощением или жизнью Иисуса Христа, а Его смертью, осуществленной на Голгофе (Воплощения и Жизнь Христа – условия для искупления, но не само оно); То, что Бог совершил для спасения людей в смысле его подготовки, не равнозначно тому, как Он совершил это спасение.
2. При искуплении личность человека не может быть подменена Личностью Бога; Бог не может вместо нас каяться и верить. Поэтому при возрождении с личностью человека сливается Личность Духа Святого, причем таким образом, что не происходит устранение или растворение первой во второй.
3. Принудительные грехи материальной природы человека искупаются не таким же образом, как грехи сознательные. «Первородный» грех не вменяется людям в вину без совершения греха личного и сознательного, поскольку обе эти разновидности грехов действуют не последовательно, а параллельно.
В конечном итоге пелагианский спор также не привел к разрешению возникших проблем, поскольку лишь Восточные церкви признали истинность учения Иоанна Кассиана, а Западная церковь его осудила на одном из поместных соборов (Втором Оранжском) в 529 г. по Р.Х. Но и последнее не было лишено своих недостатков, поскольку не учитывало различие между юридическим спасением и фактическим освящением (спасение или оправдание в нем понималось как процесс, а не как момент примирения с Богом).
Только протестантизм возвратился к евангельскому пониманию спасения, заявив, что оно имеет юридический характер и зависит не от дел, а исключительно от веры и покаяния грешника. Признание юридического характера спасения делает веру не заслугами, а потребностью в них, которую и учитывает благодать, причем не по закону или праву, а по суверенной Божьей воле. Таким образом, евангельское учение о благодати Божьей состоит в том, что она даруется грешнику не за его заслуги перед законом, а за его смирение и готовность принять ее в качестве дара, видимым выражением чего является покаяние и вера человека. Божье спасение обусловлено покаянием и верой грешника не по законному праву, а по милости Божьей, доминирующей над Его справедливостью.

  1. Церковь в период организационного разделения (8-16 века).
    Предпосылки и возникновение организационного разделения.
    Причины возникновения организационного разделения в христианской церкви мало связаны с богословским противостоянием между двумя видами патристической теологии: оригеновской, использовавшей более развитый в понятийном смысле греческий язык, и августинской, опиравшейся на латинский язык римского администрирования. Свою роль это различие между правовым и моральным способами понимания Божественно-человеческих отношений сыграло значительно позже. Раскол на западные и восточные церкви был сопряжен с совпадением ряда причин, среди которых главными были внешние (политические) и внутренние (организационные).
    С того времени, как Константин перенес столицу в Константинополь в 330 году, им была вымощена дорога не только к политической конфронтации между латиноговорящим и грекоговорящим частями населения своей империи, но и к делению Церкви на западную и восточную. Близость к римскому императору автоматически подняла авторитет константинопольского епископа. В 395 году Феодосий ввел раздельное управление западной и восточной частями Римской империи. Появление двух императоров после Феодосия также ставило западные и восточные церкви в независимое положение. Церковные лидеры, всегда стремившиеся заполучить в свою поддержку императора (как и на местах светских правителей), теперь обращались к разным лицам. От этого их власть ограничивалась больше собственным регионом.
    Падение Западной Римской империи в 476 году окончательно определило и деление Церкви как по административному, так и по территориальному признакам. Юридически западные церкви относились уже к Византийскому императору, что означало для Константинопольского епископа (позднее патриарха) значительно большую самостоятельность, чем ранее. Восточные церкви постепенно привыкли к той свободе, на которую посягнуло возникшее позднее папство.
    Организационные причины разделения Церкви на западные и восточные были связаны с вопросом церковного устройства на глобальном уровне. Первоначально вопрос о высшей организационной власти в Церкви решали Вселенские соборы. Никейский собор (325) утвердил главенство четырех патриархов: Римского, Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского. На Первом Константинопольском соборе (381) было подтверждено образование Константинопольской епархии во главе всех восточных церквей, как и Римской во главе всех западных. На Халкидонском Вселенском Соборе (451) получили подтверждение патриаршества Константинопольская, Александрийская и Антиохийская восточные церкви с Константинопольской во главе. По отношению к Римскому епископу Константинопольский был объявлен «вторым».
    Между тем четкой доктрины о распределении полномочий между этими патриархатами не было. Когда возникала необходимость, одна патриархия прибегала за помощью к другой, при этом часто это происходило в обход Константинопольского патриарха. По этой причине римский епископ постоянно вмешивался, а то и просто попирал права этих патриархатов, что вынудило их создать концепцию равноправных региональных церквей.
    Организационный раскол христианской церкви, имевший место в 1054 году, своими корнями уходит ко времени раскола Римской империи на Восточную и Западную части, окончательно завершившегося в 395 году. В той мере, в которой враждовали между собой римские императоры Западной и Восточной частями империи, враждовали между собой и епископа Рима и Константинополя. Падение Западной Римской империи в 410 году под ударами германских племен способствовало усилению константинопольского епископа, однако не надолго. Вскоре на территории Италийского полуострова было образовано государство, принявшее христианство в его ортодоксальной форме и власть римского епископа была восстановлена.
    В 476 году Западная Римская империя пала, оказавшись во власти удельных германских княжеств-королевств. Однако и это положение очень умело использовали римские епископы, если не возлагая на себя прямо функции светских правителей, то коронуя их на царствование. Так, в 800 году на территории Западной Римской империи была создана империя короля франков Карла Великого, ставшая в последствии Священной Римской империей. «Утвердив на земле франков папскую власть, Карл Великий оставил в наследство своим преемникам церковно-государственный конфликт, который вызвал немало бед в последующих столетиях» (Джеймс Норт… с. 139).
    Позже на этой территории была создана Священная Римская империя немецкой нации. Оттон I Великий (912–973), сын Генриха I, в 936 году был избран королем и коронован в Ахене архиепископом Майнцским. В 955 году Оттон объявил себя императором. В 962 папа Римский Иоанн XII короновал его Римским императором. Оттон подтвердил права папы на светские владения, поставив условием, что в будущем каждый папа при посвящении должен присягать на верность императору. В действительности же Оттон стремился к тотальному контролю над церковью, так что даже низложил папу Иоанна XII в 963 году. Он назначал имперских епископов и аббатов и вводил их в должность (практика светской инвеституры), а также использовал клириков в качестве советников для укрепления светской власти.
    Именно Карл Великий содействовал раздору между западными и восточными церквами, закрепив фразу «филиокве» (с латыни «и Сына») без созыва Вселенского собора и вопреки сопротивлению короновавшего его папы Льва III. Она была добавлена в Никео-Царьградский (Константинопольский) Символ веры еще в 589 году на местном соборе в Толедо (Испания) в качестве уступки для обращения ариан. Карл Великий собрал в 809 году Аахенский собор, который и был вынужден ввести фразу «филиокве» в Константинопольский Символ веры. Восточные церкви лишь были поставлены перед фактом такого нововведения, увидев в нем попрание принципа соборности. Позже папа Бенедикт VIII (1012-1024) по настоянию Генриха II Германского также утверждает в Символе веры filiоgue в 1014 году.
    Однако первый клин в отношения между Римом и Константинополем был вбит еще Львом I. Амман пишет об этом папе следующее: «Донельзя неуступчивый в отстаивании особых прав Рима, не желающий признать очевидный примат Константинополя на Востоке, закрепленный вселенским собором, Лев вынужден был просить базилевса вникать в богословские вопросы. Он вмешался в игру, не соразмерив всех опасностей. В защите ортодоксии на Востоке он больше полагался на императора, чем на епископов, его усердием императора вознесли настолько, что признали в нем «достоинство священнослужителя, душу епископа». Лев был приверженцем твердой власти и не умел отнестись к ней критически или хотя бы сдержанно. Он римлянин до мозга костей: сложность и восприимчивость Востока были ему не по нутру. Этот великий первосвященник, предвосхитивший средневековое папство, не сумел навести мост через пропасть между Римом и Константинополем. Вселенская Церковь представлялась ему скорее единой и дисциплинированной, нежели сложной и многообразной».
    Очередным поводом для первого христианского раскола явилось вмешательство римского папы Николая I в вопрос избрания константинопольского патриарха Фотия в 863 году. В ответ Фотий отлучил Николая от церкви, созвав для этого собор восточных епископов. Вопрос, разумеется, упирался не в личности, а в принципы. Это положило начало взаимному недоверию, которое уже было готово выразиться в более сильное противостояние. В середине девятого века интересы Рима и Константинополя столкнулись в Болгарии и Моравии (совр. Чехословакия). Духовное соперничество здесь привело к тому, что Болгария отошла к Константинополю, а Моравия – к Риму.

Организационное разделение в Церкви.
Наметившееся ранее противостояние между западными и восточными церквами достигло высшей точки вначале второго тысячелетия. Выразителем сильного сопротивления возрастающей власти римского папы стал константинопольский патриарх Михаил Керуларий (1043-1058). Узнав о притеснении православия в Южной Италии, принадлежащей Византии, он отменил службу в латинских церквах Константинополя, потребовав у римского папы признания равных с ним прав. Вместе с этим он направил папе Льву IX (1049-1054) ряд обвинений, среди которых особо важными были два: введение «филиокве» без согласования с восточными церквами и запрет жениться священникам. В ответ 16 июля в 1054 году римский папа отправил в Константинополь делегацию, которая огласила анафему на патриарха Михаила. Собрав синод восточных епископов, Михаил сделал то же по отношению к римскому папе.
Об этой действии папских легатов протоиерей Александр Шмеман писал следующее: «Можно упрекать греков в мелочности, в частичной утрате вселенского сознания, но все это еще не может разделить Церковь по существу. Папизм же сам отлучает от себя всех, несогласных с его духовной монархией». С этого времени и началась «Великая схизма» между западными и восточными церквами. Разрыв между ними уже никогда не был преодолен.
Первоначально раскол выглядел как временная ссора, однако со времени Крестовых походов разделение между христианскими Западом и Востоком стало вполне устойчивым. В 1204 году в ходе IV Крестового похода Константинополь был взят и разграблен крестоносцами, так что на 60 лет была установлена так называемая Латинская империя. Был поставлен латинский патриарх, а сами греческие епископа были вынуждены ютиться в Никейском и Эпирском княжествах на севере Византии.
Хотя прямо примат Рима не был назван в числе претензий константинопольского патриарха к римскому папе, именно он был единственной причиной этого раскола в христианстве. К другим разногласиям относились вопросы отношения к «филиокве», чистилищу и использованию пресного хлеба в Причастии. Это противостояние обострилось в деле создания внешне навязанной греческим церквам Флорентийской унии 1439 года.
Прот. Иоанн Мейендорф писал о Ферраро-Флорентийском соборе: «Ужас разделения церквей в том, что на протяжении веков мы не встречаем почти ни одного проявления страдания от разделения, сознания ненормальности и ужаса этого раскола в христианстве. В нем доминирует не сознание невозможности единство предпочесть истине, единство отделить от истины, а почти удовлетворение разделением, желание найти все больше и больше темных сторон в противоположном лагере» (см. «Византийский временник» за 1993 г.).
Попытки создать унию продолжались от начала I Крестового похода (конец XI в.) до самого падения Византийской империи. Поскольку среди православного духовенства уния не имела никакой поддержки, Константинопольский Собор 1450 года осудил её, подтвердив существования раскола. На триста последующих лет православие попало под власть османской империи, от которого так и не оправилось как следует и в последующий период, выжив фактически за счет русского православия. Таким образом православные иерархи предпочли турецкое рабство игу католическому.
Хотя документально или доктринально никто организационный раскол первоначально не оформлял, со временем различие богословских позиций между западными и восточными церквами было выражено в четкой форме в решениях Константинопольского православного собора 1472 года, который носил ярко антипапский характер.
В последующее время были выработаны два вероисповедных документа православия:
1. «Православное исповедание» было составлено по инициативе Киевского митрополита Петра Могилы и представлено им на рассмотрение и утверждение отцов Ясского Собор 1643 года. Они, дополнив её, выпустили под названием «Православное исповедание греческих церквей» (русский перевод 1685 года).
2. «Послание Восточных Патриархов» написано иерусалимским патриархом Досифеем и утверждено Иерусалимским Собором 1672 года (русский перевод 1827 года). Состоит из 18-ти членов, трактующих догматы Православной веры.
Церковь после организационного разделения.
Византийская империя (преемница Восточной Римской империи), начиная с 7-го века, долгие годы пыталась защититься от господства мусульманских султанов, все время уменьшающих ее размеры. В таких условиях Восточной церкви приходилось развиваться с большим трудом. По этой причине и по причине раскола с Западной Церковью богословие православия фактически не развивалось, опираясь лишь на достигнутое Иоанном Дамаскиным (ок. 675- ок. 753). Важнейшей задачей было выживание под ударами мусульман, вплотную приблизившихся к Константинополю. В конце концов, в 1453 году турки захватили Константинополь, положив конец Византийской империи.
Находясь под угрозой поражения со стороны мусульман, византийский император Иоанн VIII решил объединить восточные и западные церкви, обратившись с данным предложением к римскому папе. В 1439 году был созван собор во Флоренции, где якобы было выработано общее согласие. Тем не менее, православные патриархи Антиохии, Александрии и Иерусалима не поддержали константинопольского патриарха, предпочитая остаться лучше под властью мусульман.
Как известно, турки захватили Константинополь в 1453 году, так что православный синод 1472 года, проходивший уже в захваченном мусульманами Константинополе, официально расторг объявленный константинопольским патриархом и византийским императором союз с Римом и предал анафеме всех поддержавших его.
После падения Византии в 1453 году Константинопольская патриархия уступила «первенство» Русской патриархии, образованной в 1589 году. В настоящее время в православную вселенскую церковь входит 15 автокефальных и нескольких автономных национальных церквей. Фактически первый раскол в христианстве положил начало национализации христианских церквей при сохранении духовного (доктринального) единства, поскольку не только в богослужении, но и в жизни использовались два разных языка (латинский на Западе и греческий на Востоке).
Западной Церкви досталась лучшая доля в ситуации экспансии на Восток ислама. После переходного франкского государства Хлодвига (ок. 466-510) в 800 году Карлом Великим была создана Римская империя, объединившая различные европейские народы во главе с германскими племенами. Папа Римский Лев III возложил на Карла Великого корону и объявил его императором Римской империи, которая через 150 лет при Оттоне I стала именоваться Священной Римской империей, просуществовавшей тысячу лет (до 1806 года). Она сохранила название Римской в честь былой славы римлян, которых теперь сменили тевтонцы во главе с каролингскими правителями.
Созданная на Западе христианская империя (ее правители в отличие от византийского императора находились в сильной зависимости от власти папы) решила помочь Византии остановить нашествие мусульман, которые угрожали также и ее территории. С этой целью против иноверных мусульман в период с 11 по 13 века было предпринято целых восемь Крестовых походов. Некоторые крестовые походы были предприняты против христианских «еретиков» катаров и славян в Восточной Пруссии (тевтонские рыцари).
Крестовые походы Западной церкви преследовали не только цель освобождения Востока от турецкого ига, но и пытались возвратить восточных схизматиков в лоно католицизма. Это объясняет то, почему крестоносцами в 1203 году был завоеван и разграблен христианский Константинополь. В 1212 году в эту безумную затею были втянуто около 100 000 детей, треть из которых так и не вернулась домой.
Первый из крестовых походов был провозглашен папой Урбаном II в 1096 году. В его результате в Иерусалиме было уничтожено 70 000 евреев и мусульман. Не просуществовав и ста лет «Иерусалимское королевство» прекратило существование, а Иерусалим снова оказался в руках мусульман. Был предпринят новый поход, однако через пятнадцать лет христиане снова оказались вытесненными из Иерусалима, и на этот раз уже надолго. С захватом оттоманским султаном Сулейманом Палестины в 1517 году, турки установили исключительный контроль над Иерусалимом на целых триста лет.
Жестокости крестоносцев могли позавидовать даже сами «неверные» мусульмане. Когда 15 июля 1099 года крестоносцы ворвались в Иерусалим, то учинили страшную резню. Они казнили 70 тыс. мусульман, а всех евреев собрали в синагогу и сожгли. Совершенно иным был захват мусульманами во главе с египетским султаном Саладином Иерусалима в 1187 году. Вначале Саладин предложил защитникам сдаться. Когда получил отказ, то велел осадить город. Когда в результате двенадцатидневной осады Иерусалим пал, в плену оказалось около 60 тыс. христиан. Поразительным было то, что практически все они были отпущены на свободу. Разительный контраст с захватом Иерусалима крестоносцами 88 лет назад.
Во время Крестовых походов сильно практиковались индульгенции. При этом индульгенция была призвана снимать вину перед церковью, но не перед Богом, но в сознании народа это воспринималось как отмена не временного, а вечного наказания. Однако церковным лидерам было выгодно пугать народ тем, что церковное наказание касалось не только временной земной жизни, но продолжалось и в вечности. Таким образом, люди были заинтересованы страдать в «чистилище» меньше и потому охотно покупали индульгенции.
Поражение Крестовых походов ярко знаменует собой позор военизированной церковности этого времени. Через эти неудачи Бог преподал Церкви очередной урок – не посягать на ту территорию, которую Он ей не определял. Фактически борьба за власть политическую не привела Церковь ни к чему полезному. Напротив, Церковь только пострадала от того, что пыталась контролировать деятельность секулярного в своей сути государства.
В лоне Священной Римской империи взросло папство. В числе наиболее отличившихся пап, которые пытались подчинить себе не только других епископов, но и светских правителей, были следующие: Сириций (385-398), Лев I (440-461), Григорий I (590-604), Николай I (856-867), Григорий VII (1073-1085), Иннокентий III (1198-1216). Основателем папства считается Григорий I, поскольку он установил полный контроль над церквами Италии, Испании, Галлии и Англии, однако к его чести он еще не считал дух превосходства над Константинополем христианским.
Правда, папа Николай I (с 858 по 867 годы) отстаивал превосходство папы над светскими правителями лишь в сфере морали и религии, не претендуя на политику. Однако со временем эта законная претензия была превзойдена, сделав папу претендентом на единственного главу государства. Этот же папа попытался установить контроль над константинопольским патриархом, но неудачно.
Своего расцвета папство достигло при папе Григории VII (с 1076 года) – стороннике абсолютного диктата папы над императором. По этой причине он вступил в затяжной и сильный конфликт с императором Генрихом IV Германским, которого отлучал от Церкви дважды по поводу его протеста против отмены им инвеституры. Данное противостояние папы и императора было типичным выражением конфликта между духовной и секулярной властями.
Кернс (с. 164) так описывает суть конфликта между папой и императором так: «Папа римский не признавал, что он получает власть над душами людей из рук светского правителя, которому Бог дал главенство, а правитель в свою очередь не желал смириться с тем, что он получает власть над телами людей через благодать, дарованную властью… папы римского».
Григорий VII был убежден, что «один только папа имеет право издавать законы и смещать епископов, судить его никто не смеет и приговор его не допускает возражений». Также с подчинения епископов этот папа перешел и к подчинению государей. При нем земли, принадлежавшие епископам, составляли треть всех европейских земель и передавались следующим епископам без наследования кому-либо. Григорий VII стал добиваться, чтобы и духовная, и светская инвеститура принадлежали ему. И если бы он достиг своего, то стал бы владельцем почти половины Европы.
При Григории VII был составлен с его подписью «Диктат папы». В нем есть ряд положений, до которых не доходил еще ни один папа. Например, «папа является князем над царствами мира и обладает неограниченной властью над всеми князьями и монархами». Таким образом, всякий светский государь только уполномоченный папы. У светской власти нет своих легитимных прав. 9-й пункт гласит: «Только у одного папы должно целовать ноги». Согласно 12-му пункту, папа имеет право низлагать императоров. В 22-м пункте говорится, что Римская церковь никогда не заблуждалась, и никогда не будет заблуждаться по свидетельству Писания. А по 23-му пункту получалось, что каждый римский понтифик, если он канонично поставлен, заслугами ап. Петра автоматически становится святым.
При папе Каллисте II (1119-1122) в 1122 г. был заключен Вормский конкордат, согласно которому выборы епископа должны были производиться духовенством, но в присутствии императора. Инвеституру мирскую, то есть право на землевладение, епископ должен был получить у императора. Для Германии было важно знать, чья власть выше – папы или императора – на тот или иной момент истории. Борьба шла с переменным успехом, но в итоге победа осталась за папой. Так, при папе Александре III в 1179 г. состоялся III Латеранский собор, утвердивший процедуру избрания папы не народом, как при избрании епископов, а 2/3-ми кардинальских голосов.
Если Григорий VII боролся с императором Генрихом IV при помощи интердикта (бойкота), то Иннокентий III (1198-1216) в своей борьбе против императора Оттона IV использовал военное вмешательство после того, как «более гуманными средствами» смог подчинить себе английского монарха Иоанна Безземельного и французского короля Филиппа Августа. В своей первой энциклике он писал: «Хотя Мы и преемник главы Апостолов, однако, Мы не его и ни какого-либо Апостола или человека, но самого Бога наместник». С этого времени появляется титул папы как «викария Христа», что выразилось и в формуле посвящения пап: «Возьми эту тиару и знай, что ты есть отец князей и королей, наместник Иисуса Христа, Ему же слава без конца». Сравнивание ап. Петра с монархом выглядело как-то неубедительно, а вот Самого Бога – вполне достаточно.
Именно при папе Иннокентии III состоялся 4-й крестовый поход (1203-1204 гг.), после которого разграблен Константинополь и установлена Латинская империя на Востоке. Сам папа осуждал крестоносцев, что не дошли до Святой Земли и что разграбили Константинополь, но воспользовался результатами похода для латинизации Востока.
Руки Иннокентия III повинны в пролитии крови тысяч людей (помимо жертв двух его крестовых походов). Именно этот папа утвердил идею своей непогрешимости, причем путем учреждения инквизиции, начавшей предавать смерти любое инакомыслие (больше всех попало от нее вальденсам). В ответ Бог поднял против папских амбиций французского императора Филиппа Справедливого, ознаменовавшего падение римской церковной власти (1305). Правителю, носящему имя христианского зачастую лишь номинально, претило играть игру в религию (не говоря уже о политике) под диктовку Римского Папы.
В течение нескольких веков Западная церковь определяла содержание науки, культуры и жизни неверующих людей, думая, что этим приблизит их к Богу, однако произошло все как раз наоборот. Невозрожденные люди стенали под ее правлением и искали любых способов выйти из-под него; короли и монархи облагали церковное духовенство налогами, а то и просто конфисковывали их земли, оказывая любое возможное давление на положение римского папы и его ставленников.
По мере того, как крепло недовольство духовным засилием креп и духовный аскетизм. Так, в начале XI в. католический кардинал Петр Домиани создал систему покаяния, согласно которой за каждый грех назначался соответствующий период покаяния. Так как грехов было много, то покаяние было заменено на жертву: например, 1 год покаяния заменялся либо откупом в 36 таллеров, либо 3000 ударов розгами при чтении 30 псалмов. Сам Петр Домиани выдержал 300 тысяч ударов, пропевая при этом 3000 псалмов, поскольку понимал слова «хвалите Господа с тимпаном» (Пс. 150:4) как восхваление Бога «в сухой коже» («тимпан»), то есть в изможденной коже. Самобичевание было распространено особенно во время постов с конца X – начала XI вв.
XIV-й век стал пиком соперничества между королем и папой. Французский король Филипп IV Красивый (1285-1314) низложил неугодного ему папу Бонифация VIII (1294-1303) и в 1307 году ликвидировал орден тамплиеров. Эти события носят название Авиньонского пленения пап (1309-1377). Престол их переносится в Авиньон в знак поражения, которое они потерпели, а сами папы становятся послушными орудиями французской политики. Освободиться от французских королей им удается лишь через 70 лет. За этот период времени среди всех семи избранных кардиналами пап не было ни одного итальянца, только французы.
В 1378 году на папском престоле оказалось сразу двое пап: итальянец Григорий XII и француз Бенедикт XIII, объявивших друг другу «анафемы». Франция и Шотландия отстаивали француза, Германия и Англия – итальянца. После смерти одного из пап избирался второй, так что возникшее противостояние в «непогрешимых» верхах не снималось целых сорок лет.
Данная проблема обнажила всю порочную сущность духовных лиц высшей иерархии, настроив против себя многих мыслящих лиц. Возникла необходимость проведения церковных реформ, принять которые добровольно церковная власть так и не решилась. С обличениями духовной власти выступили рядовые священники, монахи и богословы, среди которых были Уиклиф (1329-1384) в Англии, Ян Гус (1373-1415) и Иероним Пражский в Чехии, Савонарола (1452-1498) в Италии и другие. Все они поплатились за это выступление против церковного руководства очень дорого.
Другое крыло образованных людей, известное под именем гуманизм, пыталось реформировать римскую курию изнутри, а не снаружи. Известными гуманистами были Лоренцо Валла, Пика делла Мирандола, Данте, Петрарка, Иоганн Рейхлин, Эразм Роттердамский и другие видные общественные и политические деятели того времени. Мастерским владения литературными искусством, они всесторонне высмеивали различные пороки католической церкви. Многие из протестантов были выходцами из гуманистов (Цвингли, Меланхтон, Эколампадий).
Наконец, особым выражением оппозиции официальной церкви было движение немецких мистиков (Мейстер Экхарт, Себастян Франк, Таулер, позже Якоб Беме). Эти люди были более религиозны, чем гуманисты, однако не были заинтересованы общественной жизнью, отдавая предпочтение чувственному восприятию Бога. Лютер находился под влиянием части воззрений немецких мистиков, ищущих непосредственной близости с Богом. Некоторая дистанция Лютера от политики обязана именно этому влиянию.
Неудавшаяся попытка реформирования Католической церкви.
Крупными церковными лидерами, монахами и богословами этого периода времени были Бернард Клервоский, Абеляр, Ансельм Кентерберийский, Петр Ломбардский, Альберт Великий, Фома Аквинский, Бонавентура. Фома знаменит тем, что его богословские труды («Сумма теологии» 1265-1274) впоследствии легли в основание католической системы теологии, которая сейчас носит название томизм. Это произошло в 1879 году. До появления богословия Фомы римокатолическая церковь руководствовалась системой богословия Августина и «Сентенциями» Исидора Севильского и Петра Ломбардского.
Богословам пришлось сыграть в вопросе примирения пап ведущую роль. Ими стали два преподавателя Парижского университета: Генрих из Лангенштейна и Конрад из Гельнхаузена. В 1379 году – сразу же после папского раскола – они заявили, что совет епископов является судьей как для самого папы, так и для избирающих их кардиналов. На этом основании они потребовали отправить в отставку обоих пап и созвать церковный собор для избрания нового. Вскоре к ним присоединилось еще два крупных богослова: Жан Жерсон и Пьер д’Айлль.
Жераром де Гроотом (1340-1384) было поднято соборное движение в самом народе. Приверженцы этого движения считали, что высшим авторитетом в Церкви должны обладать не папы, а соборы. Следовательно, папскую проблему может решить консилиум епископов, если эту проблему не могут решить кардиналы. Эти взгляды высказывались и ранее такими богословами, как: Угуччио Болонский, Иоанн Парижский, Марсилий Падуанский и Уильям Оккам. Все эти люди считали, что мнение папы можно считать безошибочным при условии того, что оно поддержано советом кардиналов или епископов.
Эти усилия привели к тому, что такой представительный собор был созван 25 марта 1409 года в Пизе. В число представителей вошло 22 кардинала, 26 архиепископов, 182 епископа, 287 аббатов, свыше 300 богословов и послов различных государств. Поскольку оба папы на этот собор не явились, было решено аннулировать их папство. Вместо них был избран новый папа – Александр V, а из-за скорой кончины его и Иоанн XXIII.
Предполагалось, что все светские покровители предыдущих пап будут вынуждены признать избрание пизанского папы. Однако неконтролируемое поведение новоизбранного папы подорвало доверие к собору, так что его решения поставили под сомнение. Вместо двух пап теперь их оказалось три, поскольку никто не хотел уступать. Спасая ситуацию, сторонники соборного движения созвали еще более представительный собор в Констанце (1414-1418), чтобы решить уже проблему троевластия. Проблема троепапства возникала также и в середине XI-го века (Бенедикт IX, Сильвестр III, Иоанн XX), но разрешилась с меньшими проблемами.
На новый собор приехал только что избранный папа Иоанн XXIII, тогда как один из старых пап, Григорий, заявил, что согласится на отречение, если это же сделает и его соперник, Бенедикт. Однако Бенедикт этого так и не сделал (вскоре он умер в безызвестности, отлучая от церкви весь остальной мир). Тем временем собор низложил и Иоанна, а Григорий неожиданно заявил, что передает собору свою власть, уходя в отставку. Пока собор обсуждал пути осуществления церковной реформы, Григорий умер и на вакантное место был избран Мартин V (1417-1431).
Папский раскол был преодолен, но институт папской власти сильно пошатнулся. Данное положение отразилось на работе последующих соборов, которые стали ограничивать власть папы. Так, собор 1438 года в Бурже предоставил французской церкви независимость от Рима в вопросах пользования церковным имуществом и самоуправления. В конце концов, папа Евгений IV в 1441 году не выдержал этой конкуренции и отлучил его организаторов от церкви, признав главенство собора над папой недействительным. Таким образом окончилось двадцатишестилетнее главенство собора над папой. Внутренняя реформа западной церкви провалилась, но недовольство последней не исчезло.
Выводы по периоду организационного разделения Церкви.
Основным выводом по периоду организационного разделения является тот, что в истории христианства потерпела крах идея единого организационного устройства Церкви Божьей на земле. Церковный раскол, начавшийся в 869 году и окончательно состоявшийся в 1054 году, оказался фактически средством в руках Бога остановить неоправданные попытки папства на верховное главенство в Церкви Божьей. Хотя иногда подобные идеи иногда искушали и константинопольского епископа, стремление централизовать всемирную христианскую церковь у него никогда не носило статуса задачи первостепенной важности.
Подытожим богословские и организационные причины возникшего во Вселенской церкви разделения на католицизм и православие, хотя, разумеется, сыграли свою роль и причины политические. К последним нужно также отнести борьбу за распространение своих юрисдикций на новые земли. Например, Константинопольский патриарх Михаил Керуларий (1043-1058) был сильно возмущен переходом его подданных норманнов в Южной Италии под главу римского папы. Повторилось то же, что случилось с моравами двести лет назад. Тогда же очень сложно решался вопрос о том, к какой патриархии будут относиться уверовавшие болгары.
Основным спорным пунктом была претензия римского епископа на главенство над всеми остальными епископами, вступавшая в противоречие с решениями двух Вселенских (Второго и Четвертого) соборов. Если бы Римский Папа претендовал лишь на духовное, а не организационное главенство, этот вопрос никогда бы не стоял так остро. Однако Папа часто решал вопросы в разрез с мнением большинства других епископов, включая провозглашение Собора в качестве Вселенского или лишение его этого статуса. Отсюда в восточных церквах получило распространение мнение о том, что Соборы выше мнения любого из епископов. Именно против абсолютного права Папы созывать Вселенские соборы выступил Лютер вначале своей деятельности. Это случилось после того, как решение Констанцского собора 1415 года о главенстве соборов над папой было отменено. Это была основная причина для реформации Церкви не сверху, а снизу.
Еще одной причиной разномыслия между Папой и Константинопольским патриархом был вопрос об отношении Церкви к государству. Первые семь поместных соборов на Востоке созывали и проводили римские императоры, так что православные церкви признавали главенство государства над церковью или, по крайней мере, их независимость друг от друга. На Западе же соборы обычно собирали папы, независимо от императоров. По этой причине Папа считал авторитет церкви выше авторитета государства. По этой причине и Лютер учил о повиновении светским властям даже в случае, если те противоречат интересам духовной власти.
Догмат о «фелиокве» имел отдаленное отношение к вопросу о главенстве папы. Скорее всего, он был лишь поводом или косвенной причиной для разрыва отношений. Дело в том, что отрицание православием формулы «и от Сына» делало отношения между Тремя Лицами Божества иерархическими, а не взаимными, как у католиков. Если Дух Святой исходит «и от Сына», как и от Отца, то этим Сын становится в равное положение с Отцом. Это факт говорит в пользу того, что главной причиной было нарушение процедуры принятия этой формулировки, чем ее содержание.
Более серьезными различиями были вопросы доктринального характера, хотя они и обозначились не сразу. Например, православные не были согласны с решениями Второго Оранжского поместного собора (синода) 529 года, осудившим синергическое учение Иоанна Кассиана. Хотя это был лишь поместный западный собор, западные церкви его признали в качестве ортодоксального (хотя и не на практике). Здесь столкнулись два вида богословия: оригеновское и августинистское. Первое опиралась на теоретическую базу греческой философии, второе на практические принципы латинского судопроизводства. Спорным был вопрос: «Обладают ли неверующие люди свободой воли для того, чтобы пожелать себе спасения». Хотя этот спор перешел в протестантизм (кальвинизм, арминианство), его истоки находились в католицизме. По этой причине православные церкви не могли согласиться с тем, что в католицизме благодать Божья действовала в человеке механическим, т.е. независящим от его желаний, образом.
Остальные различия, касающиеся литургии или обрядовой стороны богослужений, были второстепенными. К ним относятся дата празднования Пасхи, католическое представление о пресуществлении Святых даров в причастии, а также использование в нем опресноков (просфор), безбрачие (целибат) «белых» священников у католиков, употребление различного языка в качестве богослужебного, использование органной музыки в службе, поклонение католиков священным изображениям в виде статуй, пост в субботу, отказ петь Аллилуия в Великий пост, натуральные изображения священных лиц на иконах у католиков вместо символических у православных, вопрос правомочности бритья бород католическими священниками. В целом же Христианская Церковь в обеих ее разновидностях доктринально окрепла (возникновение средневековой схоластики), но нравственно упала.
Значение организационного раскола в Церкви состоит в том, что он послужил выработке децентрализованной концепции устройства Вселенской Церкви вместо существовавшей до этого централизованной. Бог готовил церковных лидеров к допущению разнообразия по второстепенным вопросам — таким как, организационные и богослужебные, по которым от верующих недопустимо требовать единства. Только доктрины важнее способа организации Церкви или специфики ее обрядов. Со временем перенесения центра православия в Россию, католическое богословие имело определенное влияние на богословие восточных церквей. Также на западе был наработан определенный опыт защиты от секулярных влияний, что выборочно использовали православные теологи.
Вопросы внутреннего церковного устройства более важны, чем литургические, поскольку касались небогослужебной практики. Например, осуществление правосудия внутри церкви при папской иерархической организации становилось уделом только одного папы. Если бы папа повиновался решениям Соборов, тогда спорящим сторонам можно было апеллировать к более независимому суду.
Что касается отношения Церкви к государству, то христианские Запад и Восток стояли здесь на противоположных позициях. Если папство в основном контролировало деятельность светских правителей, то восточный патриарх был в полной зависимости от императора (византийского и тем более османского). Разумеется, обоими этими позициями можно злоупотреблять, однако несмотря на это, восточная создавала для Церкви меньше проблем, поскольку была запятнана в политических злодеяниях менее, чем западная модель. Поскольку папство всегда пыталось осуществлять тотальный контроль над государством, оно не имело доверительных отношений со светскими правителями (королями, императорами). Они находились к нему в постоянной оппозиции, ища случая свергнуть с себя его власть. Христианство светских лиц было лишь номинальным и только порочило Церковь, не давая ей возможности заявить о себе в более приличном виде.
На рубеже тысячелетий ярым сторонником симфонии (союзу) между церковью и государством был кардинал-иррационалист Петр Дамиани (ум. 1072). Противником симфонии был ученик Абеляра, Арнольд Брешианский (ум. 1155). Его позиция состояла в отрицании церковных владений и церковной иерархии. В этом он явился предшественником катаров и альбигойцев и более отдаленно – протестантов. Данте Алигьери (ум. 1321) — поэт с сильным теологическим и философским уклоном – был ярым противником папы Бонифация VIII и сторонником сильной императорской власти.
Авиньонское пленение переросло в «Великий раскол» папства (1378-1417), когда на папском троне оказалось вначале два, а затем и три папы. При этом даже Папская область распалась на ряд воюющих частей. Крупным сторонником подчинения папы светским властям был английский богослов, профессор Оксфордского университета, Джон Уиклиф (ум. 1384). Задолго до Лютера он выступил против торговли индульгенциями и почитания святых, а также призывал к отделению Английской Церкви от Рима. Пользовался защитой короля, пока его учение не было подхвачено плебейской ересью лоллардов, которые выступили под знаменами Уота Тайлера. После подавления восстания учение Уиклифа было осуждено, но оказало влияние на богословие Яна Гуса (ум. 1415), которое вдохновило ряд гуситских войн.
Основатель протестантизма, Мартин Лютер первоначально разделял сферы власти государства и Церкви, но позднее подчинил вторую первому, поскольку находился под покровительством немецких князей, стремившихся создать национальную церковь, независимую от Рима. В это же время Англиканская церковь провозгласила свою независимость от папства, находясь в полном подчинении английского короля, как и православная.