Знает ли христианин о факте своего возрождения?
Гололоб Г.А.
«Являетесь ли Вы христианином? — мы часто задаем этот вопрос, когда занимаемся евангелизацией. А когда слышим утвердительный ответ, то задаемся другим вопросом: «А когда Вы им стали?» Но кто такой христианин? Можно ли его считать спасенным человеком, когда он не может знать об этом по каким-либо причинам? Недавно автор этих строк встретился с мнением, утверждающим, что никто из христиан не знает того времени, когда он может считать себя возрожденным человеком. В евангельской среде общепринято считать, что христианин не знает, каким образом происходит возрождение, совершаемое Духом Святым (Ин. 3:8), но чтобы совершенно не признавать реальность его воздействия на возрожденного человека в личном плане – здесь похоже попахивает древней ересью безусловного спасения.
Еще пуритане обратили внимание на то, что возрождение противоречит кальвинистской доктрине о «тайном» Божественном промысле, согласно которому знать о том, что ты возрожден вообще не дано Богом никому, даже самому Кальвину. И многие из них в это свято верили, лишившись какой-либо уверенности в собственном спасении, о чем не раз упоминает Лоуренс Ванс в своей книге «Обратная сторона кальвинизма». Однако возражения против этого мнения могут сами попасть в противоположную крайность: если спасение достигается при помощи дел, тогда кто может быть уверен в том, что он даже будет спасен? Ниже мы попробуем проанализировать обе эти крайние точки зрения на спасение.
Знание собственного спасения
Нельзя считать себя спасенным человеком подобно тому, как нельзя считать себя, например, студентом высшего учебного заведения без наличия определенного документа. В жизни христианина такой документ называется «печатью» Духа Святого, которую он (христианин) получает в момент своего уверования и раскаяния перед Богом (Еф. 1:13; 4:30). Поэтому обращенный зачисляется не только в члены поместной церкви, но и в Божью семью спасенных людей. Поэтому нельзя считать, будто христианин может быть христианином, совершенно об этом не подозревая. Если мы пожелали стать детьми Божьими в момент нашего обращения к Богу, тогда мы должны знать, что действительно ими стали по обетованию Божьему. При этом это – не ощущение, а именно знание или уверенность в принятии Богом.
Говоря о получении в дар Божьего спасения, Новый Завет описывает это явление как уже совершившийся факт. Мы получаем не возможность, не подходящие условия для получения спасения, а само это спасение, поскольку оно представляет собой одновременно юридический акт обретения прощения грехов и фактический акт нисхождения на человека возрождающей силы Духа Святого. Это значит, что доверившийся Богу человек является возрожденным, усыновленным и примиренным с Ним человеком, хотя в области его реального освящения еще ничего значительного не произошло. Его освящение – дело будущего, поэтому он подобен здесь новобранцу, присягнувшему на верность своей отчизне, но еще не умеющему ее защищать, как следует. Вот этот акт обещания Богу доброй совести и расценивается Всевысшним как достаточный для того, чтобы простить человеку все его грехи и тем самым наделить его способностью жить новой жизнью.
Поэтому апостол Павел говорит о благодати Божьей, «которою Он (Бог) облагодатствовал нас в Возлюбленном (Иисусе Христе), в Котором мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов, по богатству благодати Его, каковую Он в преизбытке даровал нам» (Еф. 1:6-7). Ему вторит апостол Иоанн: «Свидетельство сие состоит в том, что Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в Сыне Его. Имеющий Сына Божия имеет жизнь; не имеющий Сына Божия не имеет жизни» (1Иоан. 5:11-12). Может ли не знать христианин того, что в его сердце поселился Дух Святой? Конечно, может и должен, поскольку от этого зависит его уверенность в собственном спасении, т.е. в прощении грехов и в осуществлении возрождения.
Стало быть, Бог не играет в спасение, наделяя им людей как бы тайным образом даже применительно к самому спасаемому. Важно отметить, что человек обретает прощение грехов и силу Духа Святого не в виде какого-то чувства, а в виде доверия Божественному обетованию. Он имеет это до тех пор, пока верит в это. Слово Божье не обманывает человека, когда утверждает, что в ответ на его раскаяние Бог признает его Своим дитем. Не знать этого равнозначно не верить этому, а без веры нет и не может быть христианина. Когда в ответ на наше прошение простить нашу вину наш огорченный нами товарищ говорит: «Я тебя прощаю, давай забудем об этом», мы не требуем от него каких-то дополнительных доказательств этому прощению. Мы просто благодарим его и уходим от него со спокойным сердцем. Точно таким образом мы должны доверять Божьему обещанию простить нас и принять в число Его друзей.
Неполноценное спасение?
Существует и другая крайность, утверждающая, что христианин может знать лишь начало своего спасения, поскольку оно не является полным. Сторонники этого мнения предпочитают говорить о каком-то зародыше спасения, которое должно развиться в зрелое или полное путем освящения христианина. Почему? Потому что они не удовлетворяются тем, что спасение принимается верой человека, требуя от него также и святых дел. Такой подход смешивает момент оправдания с процессом освящения, не признавая ни юридического характера спасения, ни его полноценности уже в самом начале уверования грешника. Что можно сказать об этом взгляде?
Да, сторонники этого учения слишком примитивно понимают тексты Писания, наподобие следующего: «неправедные Царства Божия не наследуют…» (1 Кор. 6:9). Они не прилагают усилий для того, чтобы осмыслить такие тексты в контексте и в свете других, относящихся к данной теме. Очевидно, что слово «праведность» используется в Новом Завете двояко: как юридическое прощение человеческих грехов и как фактическое духовное возрастание. Тем не менее, в реальности фактическое самоусовершенствование представляет собой процесс оправдания перед людьми, а не перед Богом, так что часто выступает в качестве следствия спасения, а не его условия. Сам Господь Иисус говорил об этом так: «Всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые» (Мф. 7:17). Иными словами, невозможно ожидать святых дел от невозрожденного человека.
Поэтому апостол Павел предлагает «представить члены ваши в рабы праведности на дела святые» (Рим. 6:19). Зависимость реального освящения от вмененного спасения видна в следующих его словах: «Благодарение Богу, что вы, бывши прежде рабами греха, от сердца стали послушны тому учению, которому предали себя» (Рим. 6:17). Как видим, послушание может идти только следом за обучением. Иначе выражаясь, для того, чтобы победить грех, нужно прежде «предать» себя Божьему учению. Подобным образом, невозможно начать святую жизнь, прежде не убедившись в своем усыновлении Богом.
Все это свидетельствует о том, что вера всегда предшествует делам, а дела лишь «совершенствуют» (Иак. 2:22), но не причиняют собой веру человека. Например, Ной построил ковчег, потому что поверил Божьим словам о грядущем потопе, но не наоборот: поверил этим словам, потому что построил ковчег. Дела основываются на вере, а не вера на делах. Без веры угодные Богу дела никак невозможны. Поэтому выражения типа «поступающие так Царствия Божия не наследуют» (Гал. 5:21) говорят о спасении в специфическом смысле, как о таком явлении духовной жизни, которое тесно связано с освящением, но не равнозначно ему. Да, в Царстве Божьем или в вечности не будет грешников (см. напр. Откр. 21:27), но некоторые из них туда попадут лишь в качестве прощенных Христом по своей вере и покаянию.
Нигде в Новом Завете мы не встретим фразу о том, что мы имеем лишь зародыш или начало спасения в смысле его лишь возможности, или же только удобных условий. Если спасение – есть только возможность, или необходимые условия, но не само спасение, тогда никто из нас не может быть уверен в собственном спасении, которое по большому счету еще не осуществилось вполне и осуществится лишь в будущем времени. Это означает, что данный подход в вопросе уверенности в спасении ничем не отличается от католического или православного. Кроме того, не ясно как простая возможность спасения может быть даром, ведь в таком случае оправдано признать, что даром является также и возможность спасения по добрым делам, что апостол Павел отрицает в принципе.
Наконец, что нам делать с грехами? Если возрожденный христианин грешит, значит он лишает себя возможности спасения по делам. Здесь спасение либо зарабатывается (пусть даже с помощью благодати), либо приобретается в дар. Третьей возможности не существует. Нам могут возразить: если спасение осуществляется и по делам, и по вере одновременно, тогда этой проблемы нет.
Действительно, если спастись по одним делам невозможно, то вместе с благодатью – вполне. К тому же Писание иногда относит спасение к будущему времени. Правда, будущность спасения может зависеть не от дел христианина, а лишь от его веры. Давайте рассмотрим и этот подход, получивший в богословии название полупелагианства. Правда, здесь он представляет благодать лишь в качестве силы (концепция спасения Аврелия Августина: оправдание — это процесс богоуподобления), но не прощения вины грешника (концепция спасения Мартина Лютера: оправдание – это момент возрождения, усыновления и примирения с Богом).
Каким образом можно совместить благодатный дар с идеей заслуживания по делам? Если в ведение благодати отдать лишь вопрос не юридического, а фактического очищения человека от греха, тогда никто из христиан не может засвидетельствовать того, что полностью очистился от греха в смысле не вменения, а преображения. Иными словами, мы не можем утверждать, что избавились от реальной опасности пагубного воздействия со стороны нашей греховной плоти даже при помощи силы благодати. Почему? Потому что благодать не действует в нас автоматически, чтобы у нас получилось полностью избавиться от греха в реальности. Стало быть, без благодати прощения мы никак не можем обойтись, основываясь лишь на благодати преображения.
Если же мы будем считать, что дело благодати — прощать наши текущие грехи, а наше дело — заслуживать себе спасение при помощи добрых дел, то в таком случае мы фактически злоупотребляем благодатью Божьей, желающей даровать нам больше, чем просто силу не грешить, которую мы все равно не можем использовать результативно. Если я не могу стать фактически совершенным благодаря преображающей благодати, тогда и благодать прощения не способна даровать мне спасения. Почему? Потому что возможность спасения по делам обесценивается тем, что мы не в силах победить грех даже при помощи обеих этих видов благодати.
Действительно, если даже совместными их усилиями мы не можем полностью избавиться от наших грехов, тогда наше спасение для нас является невозможным. Иными словами, если мы признаем, что спасение следует заслужить делами, тогда вера в прощение наших грехов вынуждена играть второстепенную роль, не отражаясь прямо на вопросе спасения. Получается, требование вести святую жизнь обесценивает необходимость прощения грехов, которое все равно ничего изменить не может. Если я не живу свято, никакое прощение помочь мне спастись неспособно. Мало того, прощение грехов как бы противоречит подлинной святости и потому должно быть ею отвергнуто. Поэтому признать необходимость прощения грехов или благодати вменяющей можно лишь на почве исповедания возможности спасения по вере, но не по делам. Это значит, что мы вынуждены выбирать между концепцией спасения по одной вере (без дел) и концепцией спасения по одним делам (без веры). Комбинация же из их обоих является абсурдной.
На чьей стороне находится Библия?
Итак, в вопросе понимания способа новозаветного спасения мы пытаемся избежать сразу против двух крайностей. Первая, опирается на кальвинистский тезис о безусловности спасения, якобы от нас полностью не зависящего. Вторая – наоборот, делает вопрос спасения слишком зависящим от человека, поскольку требует его заслуживания при помощи дел, осуществить которые в совершенстве никто из смертных людей неспособен даже с помощью благодати преображения.
Однако обе эти концепции ссылаются на Слово Божье? Данное обстоятельство не должно нас беспокоить, если учесть тот факт, что доктринальное становление христианского богословия происходило постепенным образом. Божественному Промыслу было хорошо известно, что принять доктрину о даре спасения ветхозаветным верующим будет затруднительно, а ведь первыми христианами были как раз новообращенные евреи. Зная это, Господь Иисус вносил элементы новозаветного богословия в среду Своих учеников постепенно и определенными дозами. Так, вначале Он учил Своих учеников таким языком, что спасение тесно связано с освящением, без которого оно просто не существует. Отсюда исходят Его притчи или поучения о том, что Богу угоден тот, «кто слушает слова Мои и исполняет их…» (Мф. 7:24).
Иными словами, акцент новозаветных авторов на важности добрых дел не означает того, что спасение зависит от их совершения. Но иногда спасение и освящение не различаются между собой, поскольку требуется подчеркнуть не их различия, а их сходства. Это объясняет то, почему в Новом Завете между оправданием и освящением иногда не делается никакой разницы. Но если вникнуть в этот вопрос более глубоко, становится ясно, что у этих двух явлений духовной жизни христианина не все является общим, но в некоторых вопросах их все же нужно отличать друг от друга. В таком случае обобщенный способ описания спасения и освящения оказывается неверным.
По этой причине к тезису о тесном сотрудничестве между собой спасения и освящения было сделано существенное добавление: вершины освящения христианин все же не может достигнуть в виду несовершенства собственной веры. Да, вера христианина способна без особого труда принять дар полного спасения, но она сталкивается с большими затруднениями, когда от нее требуется принять дар полного освящения. Неудивительно, что сознание человека изменяется быстрее, чем его внешнее поведение, что подтверждается сказанным в тексте Рим. 7:18-19. Хотя здесь идет речь только о неверующем человеке, но другой текст того же апостола (Гал. 5:17) данное обстоятельство относит также и к человеку верующему.
Иными словами, хотя христианин и изменяется, причем дважды: частично сразу в момент своего возрождения, а частично в процессе своего дальнейшего освящения – достигнуть совершенства в этом вопросе он не может (см. Иак. 3:2; 1 Ин. 1:8). Да, Бог прощает грехи верующего человека, однако это может привести к его спасению лишь в том случае, если спасение достигается исключительно посредством такого прощения, а не посредством совершения святых дел. Если же спасение должно быть заслужено при помощи дел, тогда прощение грехов христианина просто вредит делу спасения, поскольку нисколько не помогает ему измениться к лучшему.
Апостол Павел первым увидел тонкий баланс, позволяющий как отличать вопрос юридического спасения от процесса фактического освящения, так и связывать их между собой, правда, лишь в одностороннем порядке: не спасение зависит от освящения, а освящение от спасения. Поэтому, хотя христианин и призван к совершенству, он продолжает нуждаться в благодати прощения, дарующей ему избавление не только от земных последствий его грехов, но и от вечных, небесных. Насколько бы далеко он ни прошел по пути освящения, статус спасения его не может измениться. Для  Бога важно само продвижение по пути святости, а не его определенный результат.
Заключение
Наше исследование вопроса о том, может ли христианин знать время своего спасения, привело нас к необходимости дистанциирования от двух крайностей. Кальвинизм считает невозможным знать что-либо определенное о своем спасении, тогда как законнический подход к этой проблеме делает невозможной саму убежденность христианина в его спасении. Избежать этих двух крайностей нам позволяет умеренный евангельский подход, состоящий в том, что христианин призван идти по пути своего личного освящения, однако вопрос спасения не зависит от достижения вершины этого процесса. Иными словами, тот факт, что на пути своего освящения он может падать или ошибаться, не означает мгновенной потери им спасения. Спасения можно лишиться, только нарушив те же самые условия, на которых оно было получено, т.е. путем утраты веры или покаяния.
Освящение основывается исключительно на человеческом чувстве благодарности Богу за даром полученное спасение. Когда же христианин отказывается освящаться, это свидетельствует о возникновении у него серьезных проблем с подлинностью его покаяния и веры как необходимых и исключительных условий спасения. Само же спасение невозможно накопить постепенным образом или заслужить перед Богом путем совершения добрых дел. Данное обстоятельство является частью Благой вести, которой является дарование грешнику спасения заслугами Христа, а не нашими чрезмерно слабыми усилиями угодить Богу самостоятельным путем.